Густав Эмар - Береговое братство стр 16.

- Ты меня не так понял, любезный друг, - сказал он шутливо, - я вовсе не сомневаюсь в твоей преданности - за нее мне поручился человек, которого я считаю братом, - но поскольку мы должны оставаться вместе довольно долго, то, говоря откровенно, я был бы не прочь узнать тебя поближе, в тебе кроется что-то таинственное, чего я не опасаюсь, правда, но что в высшей степени возбуждает мое любопытство.

- Однако, сеньор, мне кажется…

- И мне, черт возьми, кажется, - с живостью перебил путешественник, - что твои действия честны, обращение откровенно, но что это доказывает? Мыс товарищем затеяли игру, в которой наши головы могут начинить пулями! Испанцев ты должен знать не хуже нас, тебе известно, какую ожесточенную войну они ведут с нами, какую ненависть питают к нам, - впрочем, и мы не остаемся у них в долгу; они зовут нас грабителями, гоняются за нами, как за дикими зверями, и безжалостно убивают повсюду, где только встречают нас поодиночке.

- Да, да, - сказал проводник задумчиво, - они поступают с вами, как с краснокожими.

- Именно так, если не хуже. С их точки зрения краснокожие - их рабы, так сказать, их собственность, лишаться которой они не имеют никакой охоты. А мы - совсем иное дело, при малейшем подозрении о том, кто мы, нас безжалостно расстреляли бы после жесточайших пыток. Смерть меня не пугает, я часто глядел ей прямо в глаза. Но если я отважно подвергаюсь смертельной опасности во имя почестей, славы и богатства, это вовсе не значит, что я собираюсь попасться, как волк в западню, и лишиться жизни, как последний дурак, для вящего наслаждения надменных испанцев. В конце концов, я должен сознаться, что какая бы сумасбродная голова ни была у меня на плечах, я имею слабость дорожить ею, потому что другой уж, верно, не подыщу.

- Вы правы, сеньор, и слова ваши основательны - доверие требует доверия. Вы действительно находитесь в моих руках и, будь я изменником, могли бы считать себя погибшим, но все же предоставьте мне действовать по своему усмотрению. Ничьей воли насиловать не следует. Каждый должен поступать согласно своим наклонностям и своим интересам. Быть может, доверие, которого вы требуете от меня сегодня, завтра я окажу вам по собственному побуждению, это зависит от обстоятельств… Впрочем, предупреждаю, что скоро я попрошу вас об одной важной услуге, пусть это будет по пословице, что долг платежом красен.

- Согласен от всего сердца, но смотри в оба, приятель, клянусь честью Берегового брата, если бы даже ты как-нибудь оплошал по отношению ко мне, я не изменю своему слову.

- Решено, теперь разбудите вашего товарища, небо принимает вид, который меня тревожит, надо поторопиться.

- Чего же ты опасаешься?

- Урагана. Взгляните наверх и вокруг себя, и вы увидите, что необходимо скорее добраться до убежища.

Молодой человек поднял голову и вздрогнул от изумления.

Солнце мгновенно скрылось за громадными желтоватыми тучами, которые мчались по небу с головокружительной быстротой армии, обратившейся в бегство, а между тем в воздухе стояла мертвая тишина, жара становилась удушливой, дышала огнем, птицы тяжело перелетали с места на место, в испуге кружили в воздухе, испуская пронзительные и отрывистые крики, животные в страхе выбегали из леса и кустарника и со зловещим воем разбегались в разные стороны.

Явление странное и вместе с тем грозное - река как будто вдруг остановилась в своем быстром течении, поверхность ее стала неподвижной и гладкой, как зеркало.

Вдали в горах слышался неопределенный гул и глухие раскаты.

Лошади под всадниками, уткнув морды в землю, сильно фыркали и скребли копытами землю, пригибая уши, сверкали глазами и в неописуемом ужасе не трогались с места, несмотря на понукания; временами они жалобно ржали.

- Что это значит? - спросил дон Фернандо с изумлением, к которому примешивался отчасти страх.

- Это значит, сеньор, что если не произойдет чуда, мы погибли, - холодно ответил проводник.

- Погибли? Полноте! - вскричал молодой человек. - Разве мы не можем поискать какого-нибудь убежища?

- Поискать можно, только найти нельзя, от землетрясения не укроешься!

- Что такое вы говорите?!

- А то, что сейчас будет ураган вместе с землетрясением!

- Черт побери! Это, кажется, не шутка.

- Не шутка, а страшная вещь.

- Далеко мы от ночлега?

- В двух милях, не более.

- Да ведь это вздор, мигом проскакать можно.

- Поздно! - вдруг вскричал проводник.

- Долой с лошади!

И схватив молодого человека за пояс, он мигом приподнял его с седла и уложил возле себя ничком наземь.

Лошадь, избавленная от всадника, тотчас улеглась рядом.

Страшный вихрь несся прямо на них, ломая и опрокидывая все на своем пути.

Мигель Баск свалился с лошади, точно мешок, и спросонья не понимал, что происходит вокруг него.

На счастье достойного авантюриста, он упал так тяжело, что остался лежать неподвижно, оглушенный падением.

В то же время раздался оглушительный треск, подобный пальбе из сотни орудий крупного калибра; вода в реке, поднятая неведомой силой, закипела, полилась фонтаном на берег и затопила все вокруг на большом расстоянии; земля задрожала с глухим и зловещим рокотом, широкие трещины открывались в ней там и здесь, горы содрогались в своем основании, деревья сталкивались, раскачиваясь из стороны в сторону, словно укушенные тарантулами.

Потом вдруг все замолкло, тучи, затемнявшие небесный свод, рассеялись, солнце выглянуло вновь, и воцарилась прежняя тишина.

- Встаньте! - крикнул проводник. Путешественники проворно вскочили на ноги и огляделись вокруг с испугом.

Они не могли узнать места, где находились. В несколько мгновений природа вокруг настолько изменилась, что все приняло совсем иной вид: там, где раньше была долина, теперь возвышалась гора, река как будто изменила свое русло, деревья, вырванные с корнем, скрученные, сломанные, переплелись ветвями и лежали, разбросанные в беспорядке, громадные трещины разверзлись в земле и пересекали равнину по всем направлениям, исчез всякий след дороги или тропинки.

Между тем с моря подул легкий ветер и освежил раскаленную атмосферу, ярко сияло солнце в голубом небе, глубокая тишина как бы по волшебству воцарилась вслед за страшным ураганом, животные, как и прежде, спокойно бродили, птицы запели в листве.

Никогда еще человеческий глаз не встречал противоположности более резкой, более поражающей.

- Что же нам делать? - вскричал дон Фернандо.

- Ждать, - ответил проводник.

- Прелестный край, - ворчал про себя Мигель, потирая бока, - даже земля уходит под ногами, на что же после этого полагаться? Ей-Богу! Море лучше во сто раз!

- Неужели мы тут останемся? - спросил дон Фернандо.

- До утра; разумеется, дорога нам отрезана, и надо проложить другую, теперь же поздно за это браться. Мы проведем ночь на этом самом месте.

- Да зачем же это? - запротестовал Мигель. - Ночлег на открытом воздухе вовсе не безопасен в таком краю, где горы пляшут, словно пьяные матросы.

- Это неизбежно - мы не можем достигнуть сегодня места, где полагали остановиться на ночлег.

- Зачем же нам стремиться именно туда? Разве нельзя отыскать другого?

- Мы в пустыне.

- Однако не совсем… Что за стена там виднеется?

- Ничего нет, - ответил проводник нерешительно.

- Полно, друг, ты смеешься надо мной!

- Не понимаю.

- Как! - вскричал дон Фернандо. - Разве ты не видишь на вершине этого пригорка, немного вправо, минутах в десяти ходьбы отсюда белые стены здания, наполовину скрытого деревьями?

- Надо быть слепым, чтобы не видеть, черт побери! - подтвердил Мигель.

Проводник содрогнулся, но тотчас же, по-видимому, собрал все свое мужество и принял решение.

- Сеньоры, - сказал он, - я вижу этот дом не хуже вашего. Я знаю его давно.

- Что это за здание? - осведомился дон Фернандо.

- Асиенда дель-Райо.

- Блистательное название, во всяком случае, - с улыбкой заметил Мигель.

- Оно принадлежит дону Хесусу Ордоньесу де Сильва-и-Кастро, - невозмутимо продолжал проводник.

- А что это за человек? - поинтересовался дон Фернандо.

- Один из богатейших землевладельцев в провинции.

- Очень хорошо, но я не о том спрашиваю; сам-то он какой человек?

- Чистокровный испанец, пропитанный предрассудками до Мозга костей, ханжа, лицемер, развратник, коварный и лживый, но, разумеется, примерный католик - вот вам его портрет.

- Гм! Портрет не льстивый и если похож на оригинал, то последний весьма непривлекателен.

- Он точен. Позвольте мне еще раз настаивать на том, чтобы остаться ночевать здесь, это для нас будет лучше во всех отношениях!

- Разве нас плохо примут?

- О нет, нет! Этого опасаться нечего. Только…

- Только что?

- Странные слухи ходят про этого дона Хесуса Ордоньеса и про его дом.

- Да ну же, говори прямо! - вскричал с нетерпением дон Фернандо.

- Асиенда его имеет дурную славу в краю, люди благоразумные обходят ее стороной, страшные вещи рассказывают про эти старые стены… Поговаривают, будто там водится нечистая сила.

- Только-то! - радостно вскричал Мигель. - Вот славный случай посмотреть на привидение, который я-то уж ни в коем случае не упущу, поскольку жажду этого счастья всю свою жизнь, но ни разу еще не испытал его!

- Веди нас, Хосе, мы тут не останемся.

- Но…

- Полно говорить о пустых фантазиях, ведь мы не дети, которых пугают сказками, идем.

- Подумайте…