Всего за 149 руб. Купить полную версию
- О Усех-немтут, являющийся в Гелиополе, я не чинил зла! - дрожащим голосом рапортовал египтянин, одним глазом подглядывая в "Книгу мертвых", а другим косясь на свирепых судей. -
О Хепет-седежет, являющийся в Хер-аха, я не карал!
О Денджи, являющийся в Герпомоле, я не завидовал!
О Акшут, являющийся в Керерт, я не грабил!
О Нехехау, являющийся в Ро-Сетау, я не убивал!
О Рути, являющийся на небе, я не убавлял от меры веса!
О Ирти-ем-дес, являющийся в Летополе, я не лицемерил!
О Неби, являющийся задом, я не святотатствовал!
О Сед-кесу, являющийся в Ненинисут, я не лгал!
О Уди-Несер, являющийся в Мемфисе, я не крал съестного!
О Керти, являющийся на Западе, я не ворчал попусту!
О Хеджи-ибеху, являющийся в Фаюме, я ничего не нарушил!
Одного последнего пункта хватило бы для оправдания перед судом инквизиции даже знаменитой Синей Бороды - Жиля де Реца, но вслед за этим египтянин зачитывал еще тридцать подобных заявлений, начинающихся с "о" и содержащих "не" - и если весы истины показывали его правдивость, с облегчением выкрикивал заключительные слова:
- Я чист, я чист, я чист, я чист!
После еще одного легкого допроса без пристрастия (единственного, на котором судьи выслушивали показания свидетелей о земных делах подсудимого) египтянин целовал порог Чертога Двух Истин, называл порог по имени, называл по имени всех стражей и наконец-то оказывался в вожделенном зале, где мог лицезреть самого великого Осириса.
Но даже там измотанный всеми перенесенными ранее испытаниями покойник должен был сдать еще один экзамен, ответив на пару-другую вопросов бога Тота.
- Кому я должен возвестить о тебе? - напоследок спрашивал бедолагу Тот.
И, видя полное отупение на лице умершего, а также вспомнив, что в процессе мумификации у бедняги извлекли мозги (а то, что от них осталось, начисто иссушили предыдущие экзамены), добрый бог задавал египтянину наводящий вопрос.
- Кто это? - спрашивал он, указывая на владыку, восседающего на троне.
- Это Осирис, - отвечал покойник, сверившись с "Книгой мертвых".
- Воистину же, воистину ему скажут имя твое! - облегченно восклицал Тот и немедля передавал умершего богу Шаи.
Под опекой этого бога египтянин наконец-то мог проследовать на блаженные Поля Камыша…
…чтобы убедиться, что после всех сложнейших испытаний он должен жить в Дуате такой же жизнью, какую вел на земле. Земледельцы продолжали выращивать в царстве Осириса хлеб, пастухи - пасти скот, ремесленники тоже выполняли здесь свою обычную работу.
Правда, вместо себя можно было послать трудиться статуэтку-ушебти. Стоило окликнуть ее, как она тут же отзывалась: "Я здесь!" - и выполняла за хозяина всю работу.
Это - да еще то, что в Дуате урожаи были щедрее, а скот тучнее, чем на земле, - несколько скрашивало пребывание в подземном мире, и все-таки люди предпочитали как можно дольше пребывать в царстве Гора, да живет он, да здравствует и да благоденствует!
…А Гор жил, здравствовал и благоденствовал на земле еще очень долго. Он разумно и заботливо управлял Египтом, но потом передал корону своим наследникам - фараонам, а сам занял место в ладье великого Ра.
С тех пор Гор и Сет стали путешествовать вместе в Ладье Вечности, бок о бок сражаясь со змеем Апопом и другими порождениями тьмы, пока внизу правили их смертные преемники и век за веком разворачивался длинный свиток удивительной истории Египта.
Но чтобы люди впоследствии смогли прочесть этот свиток - пусть отрывочно, заполняя многочисленные пробелы догадками, порой равными по своей фантастичности самым причудливым египетским мифам, - понадобилось много времени и усилий. Удивительные стечения обстоятельств способствовали тому, что люди шаг за шагом продвигались вглубь веков, навстречу Началу Времен, и на этом трудном пути сплетались судьбы ученых, художников, военных, кладоискателей и авантюристов.
Время учёных, авантюристов и энтузиастов
- Взгляните, господа! Мумия! Мумия!
Лорнет приставляется к глазам с обычной хладнокровной медлительностью.
- А… как, вы сказали, зовут этого джентльмена?
- Зовут? Его никак не зовут! Мумия! Египетская мумия!
- Так, так. Здешний уроженец?
- Нет! Египетская мумия!
- Ах, вот как. Значит, француз?
- Нет же! Не француз, не римлянин! Родился в Египта!
- В Египта. В первый раз слышу об этой Египте. Какая-то заграничная местность, по-видимому. Мумия… мумия. Как он хладнокровен, как сдержан. А… он умер?
- О, sacre bleu! Три тысячи лет назад!
Доктор свирепо обрушился на него:
- Эй, бросьте ваши штучки! Считаете нас за простофиль, потому что мы иностранцы и проявляем любознательность! Подсовываете нам каких-то подержанных покойников! Гром и молния! Берегитесь, не то… если у вас есть хороший свежий труп, тащите его сюда! Не то, черт побери, мы разобьем вам башку!
Марк Твен, "Простаки за границей, или путь новых паломников"
Художник Доминик Виван Денон
"Кротовая куча эта ваша Европа! Только на Востоке, где живет шестьсот миллионов людей, можно создавать великие империи и совершать великие революции!" - с такими словами Наполеон Бонапарт отправился в мае 1798 года на завоевание Египта. Человек, чей талант полководца был вполне под стать его амбициям и гигантскому честолюбию, грезил славой Александра Македонского, мечтая о создании мировой державы.
Но вместе с пехотой и артиллерией Наполеон взял в свой египетский поход сто семьдесят пять ученых: историков, географов, инженеров, востоковедов, чертежников - и равнодушные пирамиды услышали громовой крик полководца, перекрывающий вопли атакующих мамелюков Мурад Бея:
- Пехота - в каре!!! Ослов и ученых - в середину!!!
Знаменитая "битва у пирамид", в которой превосходно обученные, оснащенные современным стрелковым оружием, поддержанные грозной артиллерией солдаты Наполеона столкнулись с вооруженной мечами конницей Мурад Бея, закончилась полной победой французов. Это была не столько битва, сколько бойня: французы потеряли 40 человек, мамелюки - больше 2000.
Наполеон вошел в Каир победителем, однако морская победа англичан при Абукире перечеркнула его победы на суше. 1 августа 1798 года адмирал Нельсон, долго гонявшийся за французским флотом по всему Средиземному морю, наконец настиг его в 20 километрах восточнее Александрии и уничтожил, поймав тем самым Бонапарта в ловушку. Помощи из Франции ждать не приходилось, и несмотря на успешное подавление восстания в Каире и победу над турецкими войсками, новоявленному "Александру Великому" пришлось признать свое полное поражение.
Дизентерия, чума и холера косили войска, тысячи солдат страдали от глазных болезней, часто доводивших людей до слепоты. 24 августа 1799 года Наполеон ретировался из Каира на фрегате "Мюирон", якобы отправившись за подкреплением, на самом же деле просто бросив свою армию на произвол судьбы.
А в сентябре 1801 года капитулировал французский гарнизон в Александрии, и англичане в числе прочих условий капитуляции выдвинули требование выдачи всех древностей, собранных французами в Египте. Все, что досталось ученым, подорвавшим здоровье в египетском походе, - это зарисовки их трофеев, оригиналы которых украсили Британский музей…
Автором самых ярких, точных и многочисленных рисунков был талантливый художник Доминик Виван Денон, чья жизнь вполне могла бы послужить сюжетом для авантюрного романа.
Аристократ Виван Денон, фаворит мадам де Помпадур, в соответствии с родовой традицией избрал карьеру дипломата и успешно начал ее в Санкт-Петербурге, где ему удалось снискать симпатии Екатерины Великой. Знаток античного искусства, приятель Вольтера, автор эротических рассказов, заслуживших признание самого Бальзака, он стал членом Академии за полотно "Поклонение волхвов Спасителю". Разносторонность интересов вскоре привела Денона в Италию - там он изучал работы мастеров Ренессанса в частных коллекциях своих друзей; там его и застала весть о французской революции.
В то время как отпрыски дворянских фамилий всеми силами старались покинуть Францию, где все больше набирал размах революционный террор, Виван Денон, наоборот, возвратился на родину - для того, чтобы обнаружить свое имя в списке эмигрантов и узнать, что его имущество конфисковано. Попасть в список эмигрантов и "подозрительных" во время якобинского террора было равнозначно вынесению смертного приговора. И Денон, снимая убогую квартирку на Монмартре, кое-как зарабатывая продажей порнографических рисунков, каждый день ждал, что настанет его очередь лечь под нож "матушки гильотины". Уже немало его друзей залили своей кровью эшафот, уже сам изобретатель "гуманного способа казни" доктор Гильотен опробовал свое изобретение на себе, но гильотина на площади Революции была ненасытна… Скорее всего, в дверь Вивана Денона тоже однажды ударили бы прикладами гвардейцы, из-за чего вся история египтологии пошла бы по-другому, если бы на его рисунки не обратил внимание "художник революции" Давид.