"…реки западные родятся из нескудеющего ледникового фонда, а наши - из хрупких лесных родничков, и неосторожным обращеньем с лесом у нас гораздо легче повредить тонкий механизм природы"…
- Здорово подметил, а? Люблю, признаться, перечитывать старика! - Перевернул еще страничку и, одухотворенный, воскликнул: - А как он лес защищал! Ну, вот хотя бы… вникни в эти слова:
"…Мы просто не замечали его, потому что он был свой, домашний и вечный, всегда под рукой, как воздух и вода, как заспинная сума, где и сонной рукой нашаришь все потребное душе и телу. Мы пользовались его услугами и дарами, никогда не принимая в расчет его нужд и печалей"…
- Умные мысли! - заметила, дослушав, Эмилия. - И сколько же нам придется поработать, чтобы восстановить природу, какой она была до известной цивилизации!
- Кое-что уже не восстановишь, - развел руками Василий. - Где теперь отыщешь тех животных или растения, которые навсегда исчезли с лица земли?
Пройдя немного, они увидели холмик с молодым дубом, о котором говорил им гид. Василий понял, что это и есть то самое место, где сразился, защищая дерево, его далекий предок. На общем фоне леса дуб заметно выделялся стройностью и пышно развитой кроной. На нем висела табличка, обозначавшая, что дереву этому сто двадцать лет, а прародителю его было… семьсот. И, как свидетельство тому, на холмике сохранилась большая, размером в обеденный стол, круговина с остатками пня.
Василий засуетился, нацеливая кинокамеру то с одной, то с другой стороны - так, чтобы в кадрах оказалась Эмилия. Затем и она снимала его на фоне памятного места.
Потом, оба раскрасневшись, они сидели на склоне холмика, отдыхая от беготни с кинокамерой, от поцелуев и объятий, и точно забыли обо всем на свете…
Спохватились, когда уже послышалось из-за деревьев близкое "Ау-у!". Не успели они выбраться из зарослей, как увидели идущих навстречу Илью и невысокую женщину в пестром платье, которая вела за руку светловолосого малыша.
- Разрешите представить вам мою неотвязную, - улыбнулся Илья, слегка поклонившись.
- Мария, - протянула женщина руку Эмилии, затем ее спутнику.
Не отрывая взгляда от мальчишки, Эмилия любовалась его разительной похожестью на родителей - слегка усмешливым взглядом иссиня-серых отцовских глаз, чубчиком светлых, как у матери, волос. И не удержалась от прихлынувших к ней чувств, протянула к нему руки:
- Как зовут тебя, мальчик?
- Егором, - бойко ответил тот.
- А сколько тебе лет?
- Три года два месяца и восемнадцать дней.
Все рассмеялись такой точности, а мальчишка даже не улыбнулся: и что тут, мол, смешного?
- Друзья мои, жизнь повторяется! - воскликнул Василий. - На этом месте встретились когда-то мой предок-тезка и друг его Илья с сыном по имени Егор.
- Любопытно! - заметила Мария.
- Да, наши имена повторились. Но хотелось бы повторить то, что делали наши предки. Они умели постоять вот за такую красоту, - повел он рукою вокруг. - И мы обязаны вернуть природе все, чего не успели вернуть наши отцы, наши близкие и далекие пращуры…
- О, да, да, - согласно качнул головою Илья. - Что бы мы ни делали, а забывать об этом не имеем права.
- Ну что же, друзья, а теперь поужинаем? - и Василий кивнул на указатель места, где разрешалось разводить костер.
- У меня другая идея, - предложил Илья. - Хочу пригласить вас на рыбалку, удочки я захватил. Кстати вам, наверное, интересно будет посмотреть нашу главную реку. На машинах это всего минут двадцать.
- А что, пожалуй, можно и посмотреть, - согласился Василий.
- Едемте! - поддержала его Эмилия.
Как только они выехали из леса, начались поля, четко разделенные, как на схеме, лесополосами и приовражными посадками. Илья вел свою машину впереди и не раз останавливался, приглашая взглянуть на посевы. Хлеба действительно радовали глаз: густые были, как щетка, с крупными, во всю ладонь, колосьями на упругих стеблях, не боящихся ливней и повальных бурь.
Но вот поля кончились, и машины снова нырнули в лес. А когда выскочили на опушку, в глаза ударило косое солнце, и раздвинулась впереди живописная картина. Пологие холмы плавно опускались к зеленой долине, по которой золотистой лентой петляла река. Чуть правее пестрела разноцветными лодками водная станция, неподалеку от нее виднелось аккуратное белое здание.
- Это водозабор, - пояснил Илья. - Отсюда вода идет в наш город, а пониже сбрасывается отработанная. Но у нас такая система очистки, что отработанной ее можно назвать только условно: по чистоте своей она ничем не отличается от обычной, к тому же наш комбинат обогащает ее необходимыми биокомпонентами. Так что рыба и вся другая живность чувствуют в ней себя прекрасно. Скажу еще, недавно раков запустили, которые исчезли здесь когда-то.
Он повернул налево, на боковую дорогу с площадками для стоянок, проехал до конца ее и остановился. Местность здесь была еще живописнее. По обе стороны реки, взбираясь на холмы, тянулись леса, на пойме тут и там зеркально поблескивали небольшие озерца в зеленой оправе тростника, а по берегам их над самой водою клубились заросли густого лозняка.
- Здесь и устроимся на рыбалку, - сказал Илья и скомандовал: - Берем котелки, снадобья, удочки - и за мной!
Подошли к прогалине меж кустов с утоптанным пятачком, с круговинкой старого кострища поблизости.
- У нас такой порядок, - заметил Илья. - Новых кострищ не устраивать, траву зря не топтать, мусора на привалах не оставлять.
Они принялись налаживать удочки. Илья копнул концом удилища илистый грунт у берега и заметил:
- Обрати внимание: где черви, там здоровая, ничем не зараженная земля. А вода-то… видишь, дно просматривается?
- Похвально, похвально, - отозвался Василий. - Непременно отмечу это в своей новой работе. Ты знаешь?.. - вдруг оживился он. - Кроме архива своего предка, я разыскал немало старых книг с описаниями здешней природы. Например, описывались речки Локна и Снежедь с их окрестностями. Любопытно, как они выглядят сейчас, надо заехать по дороге. Но вот что хочу я заметить. И тогда, в двадцатом веке, люди доказывали: реки мелеют из-за того, что вырубили леса возле них, осушили поймы, большие и малые болота. Вдобавок с распаханных склонов каждую весну в реки сбрасывались огромные массы плодородной почвы. - Окинув взглядом реку, Василий упрекнул: - Ваша тоже здорово обмелела. С водоохранными лесами и у вас, я вижу, дело не блещет. Вон озерца на пойме - это хорошо, Да не мешает еще болота восстановить, какие были здесь, наверное, когда-то. Именно болота поддерживают уровень воды.
- Доказывай, доказывай своей наукой, - согласно кивнул Илья. - Без науки, как пелось в старой песне, что без воды - ни туды и ни сюды.
Егор внимательно следил, как взрослые наживляли крючки и закидывали их дальше от берега, отчего по спокойной реке разбегались забавные кольца. Пока не было клева, он побежал к матери, чтобы помочь ей набрать сухих палочек для костра. Но именно в этот момент с радостным криком "Опля-а!" отец взметнул над собою сверкающую рыбу. Бросил Егор подобранный сушнячок и помчался к рыболовам.
Прошло немного времени, и Василий по-мальчишечьи обрадованно вскрикнул:
- Вот-та!
Через голову Егора перелетела, подобно осколку радуги, красиво блеснувшая рыба. Он бросился за ней, схватил было и завопил, размахивая уколотым до крови пальцем:
- Ой, ой, больно! Ой, мамочка!
- Да это же ерш! - рассмеялся отец. - Сам Ерш Ершович, про которого сказку тебе читали. Такой забияка, что близко к нему не подходи.
Предзакатный клев был дружный. Даже Василий, хотя и не считал себя рыболовом, поймал с десяток ершей, голавля и плотвицу.
- Ну все, кончай рыбалку. Теперь у нас будет ершино-голавлино-сазанья уха.
И всем стало весело, все проворно засуетились вокруг костра…
За шутками не заметили, как закатилось солнце и подступили сумерки. На прощанье мужчины крепко обнялись, а Эмилия все прижимала к себе мальчишку, все не отпускала.
- Спасибо, друзья, спасибо за веселую компанию. На обратном пути непременно заедем. А сейчас… - развел руками Василий, - простите, мы решили скоротать эту ночь вот здесь, на свежем воздухе. Посмотреть на закат, послушать ночную природу.
- Да, да, это неплохо. Мы тоже иногда позволяем себе такое удовольствие. Ну что же, спокойной ночи, счастливого пути!
Василий и Эмилия смотрели на дальние холмы, за которыми, подобно гигантскому костру, угасал оранжевый закат. И в этом янтарном, без единого облачка отражении было что-то светлое и радостное, обещающее на завтра, на долгие дни невозмутимую ясную погоду. Вздрогнув от прохладного легкого дуновения с реки, Эмилия прильнула к Василию, и он не удержался, жарко ответил на ее порыв. Казалось, все вокруг потеряло пространственность и время, все куда-то, как в невесомости, поплыло, ускользая. Затемненный лес медленно стал удаляться, ближний берег подвинулся к другому, противоположному. Земля, наклоняясь к горизонту, плавно устремилась в своем полете к звездам…