Мнение присутствующих было единодушно, музыкант совершил большой подвиг. Он играл на баяне не хуже, чем на гармошке!
Кто-то даже сказал: если Накюн будет расти такими темпами, то будет играть не хуже баяниста из районного Дома культуры.
…Сейчас молодежь собралась в клубе и танцует. Кто не умеет танцевать, столпились на маленькой сцене и играют в бильярд.
Пларгун чаще всего проводил вечера здесь, ловко вгонял в лузы металлические шары, проигрывал и снова занимал очередь, украдкой поглядывая в зал: кто танцует с Нигвит?
Нигвит, маленькая и круглолицая, выделялась необычайной бойкостью. После выступления на смотре художественной самодеятельности она отрезала свои черные косы и ходила с какой-то мудреной прической. Ее голова теперь напоминала осеннюю болотную кочку: будто кто повыдергал волосы, а жалкие остатки топорщились в разные стороны, как обожженная холодным ветром жесткая болотная трава.
- В райцентре давно уже никто не носит косы, - сказала Нигвит подругам.
…Темным сентябрьским вечером Пларгун шел прибрежными буграми, торопился в клуб. Вдруг под песчаной дюной послышалась возня. Пларгун поначалу подумал, что это шумит приливное течение. Вслушался. Казалось, кто-то силится поднять что-то неподатливое. Услышал и глухой прерывающийся шепот. Это говорил Накюн. Только он мог говорить так быстро, заглатывая слова.
- Нет! - полушепотом ответил женский голос.
Снова шепот. И снова шелест.
- Нет! - отчаянно сказал тот же голос.
Пларгун, устыдившись, быстро зашагал в сторону клуба.
Сзади послышались торопливые шаги.
- А, это ты, Пларгун? - будто обрадовавшись неожиданной встрече, сказала Нигвит.
Она засеменила рядом. Пларгун смотрел под ноги, точно боялся споткнуться, неловко переступая, чувствуя, как дрожат колени.
До самого клуба Пларгун так и не нашелся, что сказать.
Следом за ними появился Накюн. Подошел к бильярдистам и безучастно уставился на шары, будто видел их впервые. Его попросили сыграть на баяне. Он долго отказывался, потом уступил. Играл вначале вяло, потом разошелся.
Маленькая Нигвит поднялась на сцену и подошла к Пларгуну:
- Идем, потанцуем!
Пларгун не помнит, как они ушли из клуба. Все произошло как в полусне.
Они шли по прибойной полосе песчаного берега. Бугры молчаливо подняли головы, настороженно и чутко вслушиваясь в ночь. На их склонах кое-где цеплялся узловатый кедровый стланик. Легкий ночной ветер притаился в этих кустах и перешептывался с буграми. Справа у самых ног, мерцая и фосфоресцируя, клокочет черная вода. Она дышит холодом и сыростью. Невысокие волны длинными светящимися складками накатываются на берег, выплескивая брызги и пену, шелестят галькой, морской травой и журча откатываются.
Была холодная ночь. Но молодые шли медленно, прижавшись друг к другу. Нет, они не сговаривались, куда идти. Ноги сами несли их от поселка в ночь.
И вот теперь один в таежной избушке за много-много километров от человеческого жилья Пларгун вспомнил тот вечер.
…В поселке сейчас танцуют. Кто танцует с Нигвит? Думает ли она обо мне? А мы вместе учились в школе. Только Нигвит была классом старше. И жили через улицу, а вот случилось же - будто встретились впервые…
Не тебя ли выискивал я среди других девушек? Не на тебя ли поглядывал я украдкой, когда ты, вся облепленная мерцающей чешуей, озорно смеешься после хорошего улова?
Даже чайки, услышав твой звонкий голос, шумно срываются с дальней косы и долго кружатся над заливом, радуясь своим сильным крыльям и легкому парению…
С кем ты танцуешь, Нигвит?
…Его отвлекла от воспоминаний необычная тишина. Вслушался: дрова уже перестали гореть. Надо сохранить тепло, пока оно не вылетело в трубу. Поднялся. Нет, тишина слишком необычна. Мягкая тишина… Что происходит?
Кенграй мигом вскочил и, радостно повизгивая, нетерпеливо уставился на дверь.
Пларгун натянул нерпичьи торбаза и, не застегивая шнурков, толкнул дверь.
Что это?
Снег!
Падает густыми хлопьями, медленно, торжественно, сознавая всю свою важность. Не зря так сладко зевал Кенграй!
Темные ели будто накинули на плечи белые вязаные шали. Земля притихла под свежим теплым одеяньем. Только кое-где в белом лесу чернеют выворотни.
Тихо, совсем тихо. Лишь слышен бесконечный, волнующий, как хорошая музыка, шелест падающего снега.
Кенграй ошалело понесся вокруг избушки, остановился, вспахал носом мягкий снег, шумно и отрывисто принюхался к своему же следу…
Старик налегке уходил от юноши, но в душе уносил тревогу. Под самое сердце закралось сомнение: сможет ли этот совсем еще неопытный мальчик выстоять против одиночества? Правильно ли поступили они, взрослые, взвалив на его неокрепшие плечи эту неимоверную тяжесть? Не лучше ли было бы оставить мальчика с кем-нибудь из них?
В первый день, когда юноша уходил на речку за водой, Лучка высказал свои сомнения Нехану. Тот, еле сдерживая гнев, ответил:
- План дали большой. Надо охватить побольше угодий. И тайга - не курорт, чтобы, объевшись жирного мяса, валяться на шкуре. Никто гробиться за него не будет.
Потом уже тише, не сводя прищуренных глаз со старика:
- Мы и вдвоем бы взяли план…
Пларгун еще совсем мальчишка. А Нехан тяжелый человек. Разве так добрые люди поступают? Какой же нивх на его месте принял бы такое решение? Да, Пларгун - совсем мальчишка. Правда, в его возрасте я уже был посвящен в основные тайны охоты и кормил семью и стариков… Сегодня люди взрослеют позднее, нежели в мое время. Молодые, пока возьмут на свои плечи заботу о продолжении рода, уж очень долго готовятся: учатся в школе, потом еще где-то. Сегодняшняя жизнь - совсем не такая, какая была в годы моей молодости. В ней много сложностей. Молодые люди умеют разбираться в этой жизни и распутывают ее сложности, как охотник распутывает следы хитрющей лисы.
Но ведь много людей не понимают жизни тайги. Для них тайга - это такая сложность, какой является для меня их жизнь… Вот, к примеру, случай. По годам мне давно полагается пенсия, но я до прошлого года не ходил просить ее: слава богу, ноги еще держат меня, глаза, правда, стали видеть слабее, но еще могу направить мушку на убойное место зверя. Но слышал я, что другие почтенные люди, у которых наступает пенсионное время, идут к властям. Их встречают с распростертыми объятиями и тут же вручают пенсию. И они каждый месяц получают эту пенсию, хотя и не работают. Некоторые из них еще довольно крепки. Но раз наступил пенсионный возраст - подавай им пенсию.
Я сперва стеснялся просить пенсию. Последние годы охотился на нерпу. От нерпы, правда, никаких заработков, но кормиться ею можно. Небольшая пенсия могла бы быть подмогой. Ведь нерпа не всегда бывает. Да и на одном мясе не проживешь. Вот и набрался духу. Да и сородичи подбивали меня на это. "Чего ты, говорят, отказываешься от денег. Что они лишние, что ли?" Рассмешили. Да у меня никаких денег не было. Откуда им взяться?..
Вот я и пошел за пенсией. Пришел к председателю колхоза. Они меняются часто, председатели. Этот председатель недавно в колхозе, второй год. Его прислали из области на место прежнего, которого почему-то убрали.
Председатель обрадовался моему приходу, будто я ему приятель какой, по которому он сильно соскучился.
- О-хо-о! - воскликнул он, раскрыв широкие объятия. - Кто пришел! Проходи, Лучка, садись! - Взял меня под руку и посадил на стул у большого стола. А стол у него покрыт свежим красным сукном. Раньше, у других председателей, скатерть была одна и та же, потертая, с порезами и залитая чернилами. А этот сразу купил новую скатерть. Стоит, улыбается. Загорелый, только вернулся из отпуска. Отдыхал у Черного моря. Интересно, почему-то дальнее море называют "черным"? Может быть, потому что люди там обугливаются от сильного солнца? Далеко то море. Но рыбаки ездят туда отдыхать. А чего не ездить, когда поездка им дается бесплатно, колхоз платит? Правда, далеко не все нивхи ездят туда. Года два назад побывал там рыбак Лиргун. Вернулся похудевший вконец и черный, как будто его все время держали над очагом.
"Жарко, - сказал он. - Кое-как выжил до конца срока. Нивху лучше не ездить туда!"
А этот улыбается. Радость так и брызжет из него.
- Ну, чем могу быть полезен тебе?
- Пришел за пенсией, - сказал я.
- За какой пенсией? - удивился председатель.
- Ты что, не видишь, что я стар?
- Вижу, вижу. Но ты не рыбак. А колхоз наш рыболовецкий.
- Ну и что же, что не рыбак. Я старый человек. Есть такой закон: старому человеку полагается пенсия.
- Есть такой закон, - соглашается председатель. - Но нужен стаж работы для пенсии.
- Чего нужно?
Кое-как понял, что такое "стаж".
- А я что, бездельничал, по-твоему? Я всю жизнь охотничал и рыбачил.
- Но ты же сейчас не рыбак, - спокойно говорит председатель.
- Я сейчас старый человек, - говорю я.
Потом вспомнил, что несколько лет рыбачил в бригаде.
- Я рыбачил в колхозе. Все старики подтвердят это.
- Сколько ты рыбачил? - опять спокойно спрашивает председатель. Он уже перестал улыбаться.
- С перерывами - около десяти лет.
- Мало! - коротко сказал председатель.
Сказал, будто отрезал.
- Но я всю жизнь охотничал и рыбачил! - в отчаянии кричу я. А в сердце такое чувство, как будто качусь вниз по мокрой глинистой круче и не за что зацепиться, а впереди клокочет ледяная вода.
Председатель молчит.
- Что, разве охота - не работа? - кричу я.
- Работа, - отвечает председатель.
- Ну, так давай пенсию!