- …Вот пить вы, европейцы, определенно не умеете. Нет, я имею в виду настоящие мужские напитки. Куда это годится - сидеть вот так над бутылкой кислятины! Все равно что заниматься созерцанием собственного пупа. Как в Индии, знаете? Есть у них там такие, сидит целый день и созерцает. Поэтому-то вас и сшибли с арены - по недостатку динамизма. Мы в Штатах подходим к этому делу иначе. Время - деньги, верно? Значит, если мне нужно дать себе встряску, я что делаю? Быстро хлопаю стаканчик-другой - вот так, на два пальца бурбону, а сверху сода. И через десять минут душа у меня уже ликует. А пить вино - чистая потеря времени, и потом это ведь страшно негигиеничный продукт. Ведь его как делают? Ногами. Ногами, будь я негр! Сам видел во Франции: фермеры лезут прямо в чан с виноградом и топчут его ногами. А ноги-то небось и не мыты, э? Тогда как вот это… - Брэдли протянул руку и пощелкал по горлышку бутылки, - это виски вырабатывается с соблюдением всех правил гигиены, можете мне поверить. Это я тоже видел, как его дистиллируют. Чистота неописуемая! Рабочие в белых халатах, все кругом блестит, трубопроводы из нержавеющей стали - ну просто операционная… Нет, что бы вы ни говорили, а виски - штука гениальная, не хуже водородной бомбы. Главное - действует быстро и безотказно. Вот коктейли эти всякие - это уже ерунда, питье для школьниц. Знаете, когда коктейль бывает полезен?
Вот если вам нужно в темпе обработать даму, тогда рецепт простой: два "хайболла", одна пластинка танцевальной музыки, и дело сделано. Э? Признайтесь, что вы в Европе до этой техники еще не дошли. Ведь верно?
- Ну как сказать. - Жерар усмехнулся. - Ваше лестное мнение о Европе, боюсь, несколько устарело.
- Да знаю я ее! В сорок пятом - в Германии и Италии - мы, понятно, обходились без музыки. Достаточно было показать банку корнед-бифа. Но тогда была особая ситуация - разруха, голод, сами знаете… Нет, я сейчас говорю о подходе к этим делам вообще. Европейцу, чтобы затащить девчонку к себе в постель, требуется еще целая чертова куча всяких атрибутов - серебряная луна, чувства, охи, ахи… На кой дьявол все это во второй половине двадцатого века? Просто смешно - вдруг требуется какая-то луна. При чем тут луна? Да по мне - провались она в преисподнюю… В конце концов, что мне нужно - луна или девчонка? Согласитесь сами!
Залпом опорожнив свой стакан, он снова долил его до половины и выбросил из кармана на стол пачку сигарет.
Оркестр заиграл французское танго, медленное и печальное. Несколько пар покачивалось на маленькой танцевальной площадке, освещенной цветными рефлекторами. Бюиссонье сидел прикрыв глаза, мундштуком трубки отстукивая ритм на подлокотнике. Брэдли молча курил и наблюдал за танцующими, потом вдруг снова пришел в возбуждение и ухватил художника за рукав.
- Смотрите, смотрите, - зашептал он громко, - видите ту, в синем? Вот та, что танцует с усатым, - видите? Что скажете, а?
- Да-а, - протянул Жерар, посмотрев на указанную пару. - Действительно, оригинальное лицо… помните боттичеллевскую Афродиту?
- Идите вы со своим Боттичелли, - отмахнулся Брэдли, - я говорю не про лицо, вы лучше обратите внимание на ее фигуру. Здорово, а? Не тело, а миллион долларов, будь я трижды негр. Чем мне нравится современная мода - это тем, что она - в отличие от всех прежних - раздевает женщину, вместо того чтобы ее одевать. В самом деле, эта девчонка в синем, разве она одета? С таким же успехом могла прийти танцевать в купальном костюме… или вообще без ничего. Молодец она, просто молодец… А у вас, кстати, на одной картине неплохая изображена дамочка…
- У меня?
- Да, там еще билетик был - "продано". Красивая такая блондинка, в длинном платье. Видная женщина.
- А, Изольда. - Жерар улыбнулся: Брэдли начинал забавлять его своей непосредственностью. - Единственный холст, на который нашелся покупатель. Так вам, говорите, она понравилась?
- Да, в моем вкусе. Не люблю, понимаете, этих современных… не знаю даже как их назвать. Женщина должна выглядеть женщиной, какого дьявола. Только вы позволите одно замечание?
- Сколько угодно.
- А то ведь ваш брат бывает обидчив. Так вот: мне думается, парня в гробу вы туда присобачили напрасно. Публика, Бусс, таких штук не любит. Мрачное напоминание - улавливаете мою мысль? Даже странно, что эту картину купили. Мексиканец какой-нибудь, не иначе.
- Почему мексиканец? - удивился Жерар.
- А они, сукины дети, такое обожают. Не приходилось бывать в Мексике? Там у детей любимая игрушка - скелетик на веревочке. Дергаешь, а он пляшет. Представляете? Я раз зашел в кондитерскую на Пасео де Реформа, спросил кофе с пирожными. Знаете, что мне принесли? Шоколадные гробики, будь я негр! Меня чуть не стошнило. Просто некрофилия какая-то, причем поголовно. У нас в Штатах, скажем, эту вашу картину никогда бы не купили. Нет, в самом деле, чего это вам вздумалось изобразить покойника?
- Вы "Тристана и Изольду" помните? Он ведь ее не дождался. Она приехала, а он уже мертв. Вот эту сцену я и написал.
- А-а, ну тогда конечно, - согласился Брэдли. - Нет, я про эту парочку не читал. Нет, понимаете, времени - слишком я для этого занят. А выдастся свободный день - тянет на выпивку или на что-нибудь вообще такое… - Брэдли вздохнул и отпил глоток. - Никогда не занимайтесь бизнесом, Бусс, послушайте опытного человека. Бизнес выжимает человека, как апельсин, это самая каторжная работа, будь я негр! Это только со стороны кажется, что бизнесмены живут и наслаждаются жизнью… Понятно, есть и такие - ежедневный гольф, прогулки в Европу, женщины и так далее, но это не настоящие дельцы, это, скорее, просто снобы, которые не делают деньги, а тратят их. Знаете, как живет настоящий бизнесмен? Он ни шиша не знает - ни девчонок, ни хорошей выпивки, никаких там парижей или неаполей. Он работает по восемнадцать часов в сутки, как самый последний черномазый сукин сын, и не видит ничего, кроме своих секретарей и своих телефонов. У него полно долларов, но он даже не может хорошо пожрать, потому что к сорока годам у него уже язва желудка и врачи разрешают ему одну овсянку…
- В самом деле, каторга, - кивнул Жерар, рассеянно наблюдая за танцующими. - Впрочем, вы, Брэдли, не производите впечатления выжатого апельсина. А?
Брэдли пожал плечами.
- Я не веду крупных дел, Бусс. Я представляю некоторые фирмы, но… скорее как служащий, как агент на процентах… а самостоятельных дел я не веду. Поэтому у меня больше свободы, больше возможностей располагать собой. Да и то… Я вам говорю - почитать некогда! Вообще паршиво. Вам, людям свободной профессии, можно только завидовать. Давайте-ка выпьем за людей искусства.
- Мерси.
Они выпили и некоторое время сидели молча, думая каждый о своем. Потом Брэдли нарушил молчание, внезапно рассмеявшись:
- Это я вспомнил о "людях искусства"… У меня есть в Штатах приятель, киношник, работает для "Уорнер Бразерз". Вот где обстановочка! Пьют они все, как сукины дети. Этот мой приятель летал в прошлом году на кинофестиваль в Монтевидео - вот, рассказывает, была потеха…
- Это всюду так, более или менее, - зевнул Жерар. - Я, правда, близко с этим народом не общался, но слышать приходилось. Во Франции на киностудиях тоже черт знает что делается.
- Да, эти умеют сочетать приятное с полезным, - посмеялся Брэдли. - И деньги делают, и веселятся в то же время. Но, надо сказать, работать наши ребята умеют, не даром получают свои доллары. Вам вообще наши фильмы нравятся?
- Признаться, не особенно.
- Серьезно? Ну, это вы напрасно. Правда, многие жалуются, что у нас фильмы пресные… Но это уж цензура виновата. Вы знаете, у нас на этот счет строго: если артистка снимается в купальном костюме, то он должен быть строго по регламенту. Цензоры тут как тут: чуть на полдюйма короче, сразу тебе хлоп вето - и в преисподнюю. Эти цензоры страшный народ, прямо коммунисты какие-то… Послушайте, Бусс, когда закрывается ваша выставка?.
- Завтра.
- О, уже? Отлично… Давайте-ка встретимся с вами послезавтра вечером, у меня будет к вам деловой разговор. Заходите лучше ко мне на дом, там поговорим без помех. Я живу на Санта-Фе, почти на углу Кальяо. Вот, возьмите карточку… Это девятый этаж, квартира "Е"…