Люська еле сползла с багажника, ладошкой незаметно затерла мокрый след на кожаной спине. Лешке она ничего не ответила, даже дураком не обозвала. Из уважения к Василию. Железниковы все очень переживали за своего Лешку. Он был у них не то чтобы глупый или несмышленый, нет. Дома и на улице он соображал нормально. Но школьные науки сбивали Лешку с толку и очень часто шли ему лишь во вред. Особенно грамматика. Лешка доучился по русскому языку до того, что стал делать ошибки в самых простых словах. В диктанте вместо "узник" написал "уздник". Борис Николаевич его спросил, откуда взялась лишняя буква "д", а Лешка совершенно спокойно объяснил, что, согласно правилам грамматики, определял корень от слова "узда".
Бабка Железникова всё же разглядела, кого привез Василий на мотоцикле. Плюнула в сердцах и замахнулась на Люську ореховым костылем. Лешка от смеха лег на траву и задрыгал ногами. А Василий ничего этого не заметил. Развернулся и покатил по проулку. Напротив Савельевых остановился, накренил мотоцикл, уперся ботинком в мостик перед калиткой и подудел.
Из калитки вышел савельевский квартирант, учитель Борис Николаевич. В школе он работал недавно, всего второй год. Очень не похожий на других школьных учителей, пожилых или вовсе старых. Молодой, сильный и веселый.
- Привет, Василий! Куда собрался?
- Садись, Борис, подвезу до клуба! Ты в кино?
- Хоть бы коляску завел… - Борис Николаевич потрогал руль, похлопал по бачку. - Всё в моторе копаешься, а на внешние усовершенствования никакого внимания. Сажаешь, как птичку на ветку…
- С коляской одна обуза. И устойчивость уменьшается, - ответил Василий. - Мотоцикл - он от верблюда произошел. Выносливый и жрёт мало. И, если хочешь знать, на нем можно хоть за тыщу километров ехать. Я ж тебе говорю - потомок верблюда… Ну как? Поехали?
- Поехали! Давай на тот год соберемся и двинем на юг. На Кавказ. У меня там все тропки знакомые. Твой верблюд по крутой горной тропе пройдет?
- Под уздцы проведу! - засмеялся Василий. - По любой тропе.
- Будем считать, что договорились!
Борис Николаевич одним прыжком очутился на багажнике за спиной Василия. Не гнулся, не лепился - легко и свободно сидел. Мотор зачастил оглушительно, и лишь дымок повис у калитки савельевского дома. Даже куры на этот раз не застонали, и бабы не ругались вслед мотоциклу. Бабы сошлись к железниковской лавочке и с большой приятностью поговорили о савельевском квартиранте. На этой лавочке мнения о людях редко совпадали, но тут соседки все как одна дружно согласились, что молодой учитель и скромен, и уважителен, и опрятен, и бережлив, и вообще пример для всех мужчин, проживающих окрест.
Василия соседки так же дружно осудили: не годится на улице, при всех, а особенно при учениках, "тыкать" учителю, даже если тот ровня по годам. Потом поговорили о семейных делах Бориса Николаевича. В городе у него осталась невеста, она ещё доучивается на врача. Как закончит, приедет к нему. Борис Николаевич уже в больнице договорился, чтобы ждали его будущую жену и за ней оставили должность. Опять же квартира намечена им при больнице. И эту его заботливость бабы тоже одобрили. Люська под их всеведущий разговор старалась представить себе, какая же у Бориса Николаевича невеста. Наверное, черноволосая, смуглая, с глазами-сливами… Как на Кавказе. Зря, что ли, он всё время про горы вспоминает. И не какие-нибудь другие, разные, а всё только Кавказ. Снежные пики, зеленые долины, древние монастыри.
Раньше Люське больше нравилась математика, задачи она лузгала, как семечки, а теперь ее любимым предметом стала литература. Борис Николаевич входил в класс и смешливо морщился:
- Опять пахнет немытыми ушами! Кто дежурный?
Дежурный бросался открывать форточку. Но чаще Борис Николаевич его опережал, сам открывал форточку, легко привстав на край подоконника. Ребятам нравилось, что учитель такой быстрый и ловкий.
- Железников! - строго говорил Борис Николаевич. - Ты как сидишь? Подтянись!
И Лешка Железников, по обыкновению полулежавший на парте и расстегнутый до пупа, не огрызался, как на завуча Марию Павловну и на всех других учителей, а садился прямо и подтягивал "молнию" до горла. Борис Николаевич обещал, если Лешка исправит двойки, принять его в школьную хоккейную команду.
Но даже литература иной раз сбивала Лешку с толку.
- Железников! - вызвал его Борис Николаевич. - Иди отвечать! Что было задано на дом?
Лешка встал у доски, мученически завел глаза.
- Слово об этом самом… ну… как его?.. князе Игореве… Шестнадцать строк наизусть и характеристики русских князей…
- Не "князе Игореве", - поправил Борис Николаевич, - а "Слово о полку Игореве". Ну, читай, Железников.
- С начала читать? - мрачно уточнил Лешка.
- С первой строки.
Лешка откашлялся.
- "Не лепо ли ны бяшет, братие, начяти старыми словесы трудных повестий… - глухо забубнил он, - трудных повестий о…" - Лешка запнулся, с надеждой поискал глазами по классу: кто подскажет?
- Старостин! - вызвал Борис Николаевич. - Скажи Железникову, в чём его ошибка.
Пятерочник Витя Старостин всегда рад выскочить.
- Вы, Борис Николаевич, нам перевод задали выучить, а Железников с левой стороны зубрил!
- Не мне говори, а Железникову, - попросил Старостина Борис Николаевич. - И что значит "с левой стороны"? Ты, Старостин, хотел сказать, что Железников невнимательно слушал вчера домашнее задание и потому выучил древнерусский текст? Скажи, Железников, а перевод ты учил?
- По-немецкому не велели никогда переводы заучивать, - убежденно возразил Лешка. - Велели немецкие стихи на немецком и учить. - Он шумно вздохнул и встал в позу. - "Айн фихтенбаум штейт айнзам им норден ауф калер хе…" - Железников отмахнулся от учителя и побрел на свое место, обреченно стаскивая "молнию" до пупа.
Борис Николаевич с сердитым, недовольным лицом наклонился над журналом. Ребята съежились и уткнули носы в хрестоматии.
- К доске пойдет… - Карандаш взлетел вверх, кого-то приметил и с размаху клюнул: - Пойдет Тиунова!
Вылезая, Люська больно стукнулась коленом. Краем глаза ухватила напоследок из хрестоматии: "…серым волком по земле, сизым орлом под облаками…" Дома она читала про волка низким, гудящим голосом, про орла - высоким, звонким. Слышал бы кто, как Люська умеет читать стихи - в красивой позе, с выражением в голосе и на лице. Нет, никто не слышал. Чем больше нравились Люське стихи, тем больше она стыдилась при людях произносить их с выражением. И сейчас наклонила голову и отбарабанила все строчки без смысла, без запинки. Загибая пальцы, перечислила всех князей. И остановилась, как на столб налетела.
- Приехали! - сообщил классу Старостин.
Борис Николаевич посмотрел на Люську скучными глазами.
- Это все?
Земля вдруг ушла у Люськи из-под ног. Конечно, Борис Николаевич её презирает. За тупость. За деревянный голос. За жидкие косицы желтого цвета. За руки в заусеницах. За всё.
- Нет! - с отчаянной решимостью выпалила она. - Не всё! Я ещё расскажу, как нашли рукопись "Слова о полку Игореве"… В одном старинном монастыре…
Во главе экспедиции, нашедшей драгоценную рукопись, была молодая, стройная женщина с волосами цвета янтаря. Она первой спустилась в подземелье древнего грузинского монастыря, что стоял над бурной горной рекой. Страшно было ей идти сырыми и узкими подземными ходами, но женщина всё шла и шла дальше, освещая путь слабым лучом карманного фонарика. Товарищи отстали, она шла одна и вдруг заметила под ногами проржавевшее кольцо, вделанное в каменную плиту. Женщина отодвинула плиту, и перед ней открылся ход в тайник. Старинные чаши. Монеты. Груда книг в кожаных переплетах. Женщина раскрыла одну из книг, и крик радости вырвался из её груди. То была книга, которую она искала всю жизнь… "Слово о полку Игореве".
- Тиунова, а кто была эта женщина? - заинтересовался Борис Николаевич.
- Научный работник. По древнерусской литературе.
- Фамилию ты запомнила?
- Нет! - Люська вспыхнула и опустила голову.
- Всегда ты, Тиунова, что-нибудь да не запомнишь! И дневника твоего я на столе не вижу. "Пять" за интересное сообщение, "три" за небрежность. Ставлю тебе "четыре". Неси сюда дневник.
Люська подала Борису Николаевичу дневник, а вернувшись на место, никак не могла запихнуть его обратно в портфель. Руки у нее тряслись. Что она там, у доски, наговорила? Или ей только померещилось - ничего она не рассказывала, ни про какое подземелье?..
Но на перемене к ней подошел пятерочник Витя Старостин.
- Тиунова, ты в каком журнале про тайник вычитала?
- Где вычитала, там теперь нет! - огрызнулась Люська.
- Не хочешь сказать - не надо! Я и сам в библиотеке спрошу. Ты где брала? В школьной или в совхозной?
- А вот и не скажу! - хихикнула Люська.
Глупо хихикнула - самой противно стало. И, чтобы Старостин отвязался, она ткнула его кулаком в живот. Старостин пискнул и щелкнул её по носу.
Возвращаясь из школы вместе с Верой, Люська уныло думала, что завтра въедливый Старостин непременно пристанет с расспросами к самому Борису Николаевичу.
- А у нас так интересно было сегодня на литературе, так интересно, - хвалилась Вера. - Такая захватывающая история… Столько лет считали, что пропала книга, а она нашлась… В грузинском монастыре…
- Что-о-о-о? - остолбенела Люська. - Откуда ты узнала про монастырь?
- Борис Николаевич сегодня рассказывал… Он знаешь сколько раз на Кавказе бывал, всю Грузию пешком обошел… Так интересно рассказывал!
- Что интересно? - дрожащим голосом спросила Люська. - Как книгу нашли?