- Когда-то мне с большим трудом удалось убедить этого, по существу, антисоветски настроенного старца, что мы стремимся и способны спасти казаков от банд Пескова. Все опиралось на эту основу. Теперь доверие потеряно. Он больше не верит мне и ни на какие связи не пойдет с другими.
- Надо найти другого.
- Эта задача не одного дня…
Позднее я узнал подробности перехода Пескова, Пограничники ждали банду ночью, а она перешла границу днем. До вечера скрывались в прибрежных кустарниках, и когда колхозники, окончив работу на лугу, направились в станицу и ближайший казачий поселок, неся на вилах копешки сена для коров, бандиты, с пучками сена на стволах винтовок, последовали за ними. Обратный переход был совершен в том же месте и тоже по-песковски. В темную ночь пограничники уловили стук копыт быстро бегущих коней. Не видя всадников, они, после оклика "стой" и предупредительного выстрела, открыли огонь. Стук копыт стал удаляться, и тогда пограничники вскочили на коней. Табун лошадей они догнали, но не было на них всадников. Всадники, как стало ясно, бросив коней, легли на землю, переждали погоню и спокойно перешли через границу в Китай. Чисто сделано, даже изящно, по-песковски. Обидно до слез…
Вторая встреча с Зирнясом произошла в обстоятельствах, когда я меньше всего хотел встречи с ним. С кем угодно, лишь бы не с ним. Я сидел уже не один час, заканчивая дело о нечаянном убийстве, но слова обвинительного заключения не писались. Разум подсказывал: предъяви обвинение в убийстве по неосторожности обращения с оружием - и делу конец. Прокурор проверит, суд человека засудит. Просто и надежно, и что тут еще. Дело доказанное, обвиняемый своей вины не отрицает, в делопроизводстве соблюдены все процессуальные нормы. Но голос совести сдерживал - не торопись! Эх, какой же ты, закон, неумолимый! Был бы ты более сговорчив, мы бы договорились. Уступил бы ты мне еще несколько прав на обоснование случайности, а я тебе - полную ответственность за человека, невольно совершившего преступление. И с легким бы сердцем написал: "Случайное убийство". И начал бы считать дни, когда поступит заключение прокурора: "За отсутствием состава преступления дело сдать в архив". Но закон неуступчив и требует ясного ответа - виновен ли обвиняемый по предъявленной ему статье. На то он и закон.
Зирняс у нас на границе не бывал, и это посещение было случайным, прошел он только по правому флангу отряда. Зашел, - как он сказал, - для уточнения пути.
Поездка, возможно, была удачной, настроение у него было хорошее.
- На двух ваших заставах остановился. Если всюду так, то порядок у вас, комендант, порядок, - так сказал.
И мне бы в радость все это, если бы не ЧП. Уедет спокойно, а потом вдруг вдогонку это сообщение об убийстве, и что он подумает обо мне? Струсил мальчишка, смалодушничал? Нет, только не это!
- Я должен доложить вам о чрезвычайно тяжелом происшествии на нашей заставе. Начальник Средне-борзинской заставы Ивашкевич случайным выстрелом убил своего помощника…
- Случайный выстрел?
- По существу выстрел случайный, но по формальному праву относится к разряду выстрелов по неосторожности…
- Дело судебное.
- Я прошу выслушать меня. Следствие доверили мне, и дело закончено.
- А что вы от меня хотите?
- Хочу, чтобы Ивашкевича не судили…
- Вы намерены миновать суд?
- Таких возможностей у меня нет, я прошу, чтобы сделали это вы, это в вашей власти.
Зирняс меня в чем-то дурном заподозрил, вздрогнул как-то, приближаясь ко мне, смотрел прямо в глаза и, с трудом сдерживаясь, тихо, раздельно произнес:
- Вы понимаете, на что толкаете меня? Откуда у вас это? Кто научил?
Отступать уже нельзя было, пришлось принять очень неравный бой:
- Никто меня не учил. Я обращаюсь к вам как к старшему начальнику, за помощью обращаюсь. И это мое право. Еще раз прошу вас - не надо судить Ивашкевича. Все необходимое по служебной и партийной линии сделано. Одного прекрасного командира мы уже потеряли, и если дело дойдет до суда, то потеряем и второго.
Я ожидал разноса, был готов на все, но последовал вдруг спокойный вопрос:
- Как это случилось?
- Начальник заставы, его помощник и их жены сидели за столом и пили вечерний чай. Стол был длинный, крестьянский. На одном конце сидел Ивашкевич, напротив него - помощник, жены рядом справа. У левой стены, в полуметре от стола, на тумбочке стоял железный ящик, "несгораемый шкаф". Во время чаепития пришла почта, и с почтой - посланный начальником боепитания отряда маузер, о котором Ивашкевич так давно мечтал. Ивашкевич тут же это "чудо-оружие" разобрал, собрал, зарядил и, не зная, что движением вперед затвор посылает патрон в патронник, нажал на спусковой крючок. Произошел выстрел. Пуля угодила в скобу сейфа, резко изменила направление вправо и попала в помощника, прямо в позвоночник. Смерть последовала через два часа.
- С пострадавшим вы успели поговорить?
- Да, пока он был в сознании. Я записал его показания, но протокол им не подписан, не успел. Старшина заставы и врач, присутствовавшие при этом разговоре, своими подписями подтверждают достоверность протокола.
- Что дал осмотр места происшествия?
- Все, что уже доложил. На столе самовар, чайник, сахарница, печенье, четыре чашки. Акт осмотра находится в деле.
- Водка в этом деле не замешана?
- Никаких признаков.
- Когда допросили Ивашкевича?
- Только утром.
- Почему?
- Он был потрясен горем, и я счел нужным дать ему время прийти в себя. К тому же дело было настолько ясное, что его показания ничего бы не изменили.
- В каком состоянии дело?
- Следствие закончено. Только Ивашкевичу не предъявлено обвинение. В деле - акты вскрытия, осмотра места происшествия, протоколы допроса, вещественные доказательства: одна пустая гильза, деформированная пуля, скоба металлического ящика с косой выбоиной и служебные характеристики на убитого и обвиняемого в убийстве.
- Дело у вас?
- Да, вот оно.
- Я его заберу, а вы сообщите прокурору, что дело у меня.
Через пару недель поступил приказ об исключении из списков и со всех видов довольствия помощника начальника заставы вследствие смерти. И что почти фантастично - я, комендант участка, не получил обычного по должности выговора, а Ивашкевич, повторяю, очень дельный и хороший начальник заставы, едва ли понял, как миновал его осуждающий приговор.
Только сильный духом человек мог принять такое решение, какое принял Зирняс. Мне посчастливилось встречаться с сильными духом людьми, и Зирняс один из них.
4
Предложили перейти в Управление пограничной охраны другого округа, на вновь введенную должность с пышным названием, и я согласился.
На трех границах испытал на себе службу начальника заставы, на одной - заместителя коменданта по оперативной части, и на трех - коменданта пограничного участка. И места все отдаленные попадались, надоело и как-то устал. Отдаленность, правда, понятие относительное и зависит от того, до какого меридиана далеко, а до какого близко. Но оторванность от культурного мира была бесспорной, а тут место в столице союзной республики предлагают.
Первые дни радовали, но вскоре наступило разочарование. Оказывается, я привык к круглосуточным волнениям, всякого рода поискам, горам, тайге и болотам, и даже бессонные ночи и ночные телефонные звонки постепенно превратились в неотъемлемую часть моего существования. Был где-то нужен, что-то решал, планировал, требовал, ругал одних, перед другими оправдывался. А тут в моем распоряжении стол, стул и половина шкафа с бумагами. И за этим столом я должен с утра до вечера сидеть, а после небольшого перерыва еще раз за полночь…
Должность новая, обязанности не определены, и даже начальник моего отделения, предельно занятый и очень толковый штабист, не знал, чем бы меня занять:
- Возьмите в своем шкафу подшивки и изучайте указания по вашей части за прошлые годы, а там посмотрим.
Сидел я потом и изучал эти директивы и ежеквартально посылаемые в Главное управление доклады, похожие друг на друга, как серые кошки ночью. Сидел и бумаги перелистывал, с утра лист за листом, с правой стороны на левую, а с обеда в обратном порядке. Так и по вечерам, за полночь. Постепенно начал понимать, что я вообще никому не нужен и за этим столом сижу только потому, что так положено.
Испугался я такого вывода и обратно на границу попросился. Но куда там! И слушать не хотят, чего, мол, человеку надо - и работа непыльная, спокойная, и квартира получше, чем на заставе. Но однажды мне крупно повезло. В какой-то праздник я был дежурным, и тогда ночью, позже обычной ночной работы, зашел начальник управления, в хорошем настроении, веселый, с запахами дамских духов и праздничного веселья. Доклада не принял.
- Кто же в такую праздничную ночь начальство тревожит?
И вдруг - неожиданное:
- На границу поедете. Будем одну новинку изучать, вам это дело и доверяем. Попробуем год-другой, а там видно будет…
Во второй половине 1935 года командно-начальствующему составу Красной Армии были присвоены персональные воинские звания взамен прежних должностных. Такие же воинские звания присваивались и командирскому составу пограничных войск, а также внутренних и конвойных войск, входивших в те годы в состав Народного комиссариата внутренних дел, но всем им - без права ношения армейской формы одежды и присвоенных знаков различия.