Муминов посмотрел на часы. Уже без четверти десять. Мутал запаздывает!
Сегодня они вдвоем должны были ехать в обком.
Его раздумья прервал мягкий знакомый голос:
- Здравствуйте, Эрмат Муминович!
Он живо обернулся: на пороге стояла Муборак. Обеими руками она держала маленький чемоданчик. Волосы - под сиреневой косынкой в цветочках, на ногах черные, на высоких каблуках туфельки. Она была похожа на молоденькую учительницу. Смущение, которое светилось в прищуренных глазах, усиливало это сходство.
- Вот какая красавица! - Муминов засмеялся. Увидев, как зарделась Муборак, добавил: - Ну, нечего смущаться. Я правду говорю… А где Мутал?
- Дома остался.
- Как так?
- А вот так! - сказала Муборак и, краснея, неуверенно пошутила: - Вы, значит, не хотите, чтобы вместо него с вами поехала такая красавица?
Муминов развел руками.
- Это было бы великим счастьем для вашего покорного слуги. Только разве я вам под стать?
Улыбаясь и поглаживая седые редкие волосы, он сел в свое кресло.
- А что с рапсом? Не заболел случайно?
- Нет, не заболел. Это я… Вернее, наше бюро не разрешило ему ехать.
- Как это вы не разрешили? Садитесь, нечего стоять, как школьница!
Муборак поставила чемоданчик и опустилась в глубокое кресло напротив. Смущение в ее темных глазах исчезло, краска сошла с лица.
- Мы решили, Эрмат Муминович, - проговорила она спокойно, - что сначала в обком должна поехать я.
Муминову ее спокойствие понравилось. Но все же он сказал:
- Вызывали-то в обком Мутала…
- Он поедет, если нужно, после того, как я поговорю с первым секретарем. Но сначала я должна с ним поговорить. Так мы решили на бюро. В конце концов у меня есть что сказать секретарю обкома!
- Что-нибудь новое?
- Да, и новое!
Муборак опустила глаза. Вспомнилось осунувшееся лицо Нурхон - жены Султана, ее глухой голос: "Не могу я так, милая Муборакхон! Сил моих нет!.."
…Она неожиданно пришла вчера утром. Муборак разжигала самовар, когда в калитку постучали. Рузимат накануне лег спать поздно и еще не просыпался. Муборак, чтобы его не разбудить, ходила на цыпочках. Отворив калитку, она изумилась: Нурхон! За последние полторы недели Муборак лишь мельком видела ее.
Сейчас на Нурхон тяжело было смотреть: тонкое девичье лицо поблекло, в светлых глазах испуг. Впрочем, не только испуг, но и какой-то лихорадочный блеск.
- Заходи, пожалуйста! - пригласила Муборак. - Все благополучно дома? Как тетушка Огулай?
- Спасибо… Два слова у меня к вам.
- Так пойдем в дом! Я только на минутку…
Подбросив щепок в самовар, Муборак провела гостью в комнату, раскинула на супе достархан, достала закутанный в полотенце горячий чайник.
- Ну, рассказывай.
- Сейчас… - Нурхон в сильном смущении наматывала на палец кисточку своего платка. - Я пришла к вам, я хотела просить вас… - Она не договорила, голос ее вдруг дрогнул. - Не могу я так, нет сил больше!.. - И она закрыла лицо ладонями.
Муборак села ближе, обняла ее худые плечи.
- Что с тобой?
Нурхон быстро отняла руки от лица. На кончиках густых коротких ресниц блестели слезы.
- Я прошу вас: отправьте его куда-нибудь! Хоть в Чукур-Сай. Я о Султане, о муже моем… - Она говорила торопливо, захлебываясь. - Ведь хочет Усто-ака взять к себе Валиджана! Почему моего не берут? Пусть бы работал, как все. А то пропадет же он здесь, с этим своим дружком. Недобрые у них идут разговоры. Вот вчера…
- Что вчера?
- Начали болтать, зубоскалить: мол, вызывают Мутала-ака в обком. Радуются: теперь исключат его из партии!.. Мама говорит ему: "Не рой яму другому…" Не слушает.
Нурхон подняла покрасневшие, влажные глаза на Муборак, проговорила твердо, даже требовательно:
- Прошу вас, отправьте его в Чукур-Сай! Пусть поработает. И дурь в голове пройдет.
Муборак с трудом успокоила Нурхон. Пообещала в тот же день поговорить с Усто. Проводив ее, стала торопливо одеваться.
Она знала о телеграмме Рахимджанова, вызывающей Мутала в обком, от самого Мутала. Но сообщение Нурхон встревожило ее.
В последние дни она все больше думала и о Му-тале и о следствии. Не раз приходила мысль: что, если обсудить все вопросы, а заодно и поведение Палвана и Апы, на партийном собрании? Но можно ли, это делать, пока идет следствие? Да и найти время в пору работ в Чукур-Сае оказалось невозможным. Однако теперь, после разговора с Нурхон, Муборак поняла: нужно что-то делать, и немедленно!
Муборак торопливо шла тихим переулком, опустив голову, думая о своем.
Когда сворачивала на главную улицу, снова столкнулась с Нурхон и тетушкой Огулай. Нурхон, взобравшись ка лестницу, обрубала сухие ветки тутовника, а Огулай собирала их на разостланное полотнище.
За эти дни Муборак всего один раз - кажется, на второй день после аварии - навестила Огулай, и то поговорили наспех. Потом из-за дел в Чукур-Сае зайти не смогла. Впрочем, оправдание всегда найдется. А разве не ее долг ободрить эту женщину, столько уже натерпевшуюся? И разве сама она не знает цену дружеской поддержке в трудный час? В детстве, когда арестовали отца и многие отвернулись от их семьи, сколько утешения и радости доставлял каждый приходивший к ним в дом! Совсем маленькой она это понимала очень хорошо. А теперь, когда стала секретарем парторганизации, выходит, перестала понимать и ценить!
Заметив приближавшуюся Муборак, тетушка Огулай поправила платок, присела на полотнище. Нурхон лишь мельком глянула и продолжала работу.
Огулай тоже изменилась за эти дни - похудела, рябинки на лице сделались, кажется, еще глубже. И, может быть, от этого словно что-то перевернулось в душе Муборак. Она опустилась на корточки рядом с Огулай, сказала дрогнувшим голосом:
- Как здоровье, милая тетушка? Простите, - добавила она тихо, - не могла заглянуть к вам…
- Да, - Огулай кивнула. - Когда такое несчастье свалилось на голову рапса, конечно…
- Дело не только в ранее, тетушка, - помедлив, ответила Муборак. В словах Огулай ей послышался упрек. - Тут кое-кто постарался все запутать и замутить - не сразу разберешься. Но поверьте мне: все их козни во вред не только председателю, но и вашему сыну. Ведь мы знаем Набиджана. Он честный, хороший. И уж мы постараемся, чтобы все было учтено, как этого требует закон.
Только после этих слов Муборак заметила, что Нурхон давно уже сошла с лесенки и подсела к ним.
- Спасибо и на этом, дочь моя! - У тетушки Огулай слезы сверкнули в уголках глаз. - Видит бог, я никому не желаю ничего дурного. Никому!..
- И вам большое спасибо! - сказала Муборак. - Нурхон была у меня. Рассказывала про вас.
Нурхон нежно посмотрела на свекровь.
- Мама сама посылала меня к вам.
- Вот и хорошо! - сказала Муборак. - Вы не расстраивайтесь, тетушка. Мы всё помним и всё сделаем, чтобы ваш сын не пострадал невинно.
Эта встреча разволновала Муборак. Нужно что-то делать! Вот уже и люди начинают подталкивать. Она не заметила, как подошла к правлению. Проходя коридором, заглянула в кабинет председателя. На диване против двери, обхватив ладонями согнутые в коленях ноги, сидел Усто.
Едва Муборак приоткрыла дверь, Усто поднялся:
- А, доченька, здравствуй!
За два-три дня лицо его еще больше обветрилось, загорело прямо до черноты, курчавая борода и усы отросли, выцвели на солнце.
- Мы вот к тебе, - сказал Усто.
Тут только Муборак заметила неподвижно сидевшего в углу Валиджана.
Валиджан был замкнутый и хмурый, как обычно. Он сидел, опустив голову, поигрывая веточкой тала в руках. Но как только Усто издалека повел свой неторопливый разговор, Валиджан вспыхнул, прервал его и заговорил сам.
Видно, десять дней не прошли для него даром. Он был издерган, говорил нервно, путался, повторялся. Но за всем этим чувствовалось одно: он говорил искрение.
Валиджан был из тех людей, которые за все берутся со страстью, не жалея себя. Они и любят, и ненавидят, и ревнуют с одинаковой силой, безудержно… Раскаяние его было таким же страстным, как и былая неприязнь к Муталу. Он сейчас обвинял себя во всем: потеряв голову от страха за Шарофат, не понял, с кем и на что идет, не догадался, что клюнул на удочку тех, кто первый посочувствовал ему. Смалодушничал в такой трагический, ответственный момент…
По его словам выходило, что теперь уже не Мутал, а он сам виноват во всем.
Муборак попыталась успокоить его. Ее веско поддержал Усто. И Валиджан немного притих. Разговор кончился тем, что Валиджан тут же отправился в Чукур-Сай, а Усто по просьбе Муборак пошел разыскивать Султана.
События этого утра, усилившие возникшее уже чувство, что люди ждут от нее решительного шага, натолкнули Муборак на мысль самой поехать в обком. Но Мутал, когда она ему это сказала, даже расхохотался. Никакие доводы не могли его убедить. Тогда Муборак решила созвать партийное бюро. И только после того, как члены бюро высказались за то, чтобы в обком сперва поехала Муборак и подробно рассказала обо всем, Мутал сдался, но с условием, что Муборак предварительно поговорит с Муминовым.
Прищурив глаза, Муминов терпеливо дослушал рассказ Муборак. Про себя он не сразу согласился с ней, сначала даже хотел отправить ее обратно. Но в конце концов изменил решение.
- Так о чем же вы будете говорить с секретарем обкома? - спросил он.
- Как о чем? - Муборак, видя улыбку секретаря райкома, улыбнулась сама. - Вот обо всем этом и поговорю. Расскажу, что думают настоящие коммунисты нашего колхоза!
Муминов покачал головой. И вдруг с неожиданной легкостью встал с места.