Толпа подзадоривала ее. Вдруг она оставила свою жертву и бросилась на другой конец, крича:
– Куда идешь?! Чортов леший, дармоед, домовой! – и, размахивая палкой, налетела на него. Толпа захохотала:
– Так его! Так!!! Верно! Ха-ха-ха! – вставляла она реплики. Старуха с пеной у уголков рта лупила всех, но, налетев на одного, она поскользнулась и упала, проклиная все на свете. – Началось! Началось! – Вдруг услышал я крики.
Я повернулся и увидел, как один красивый моноплан, взлетев на воздух, стал выделывать всевозможные выкрутасы: бочку, мертвую петлю, штопор и еще много всевозможных трюков, названия которых я не знаю. После этого поднялось еще штук 10 самолетов и стали проделывать то же. Затем несколько истребителей подняли планеры и, набрав солидную высоту, отпустили их. Планеры стали стройно и плавно парить и планировать. Когда они сели, поднялись еще самолеты, затем еще и еще... Это длилось, наверно, с час...
Мы вскоре ушли домой. Парад оставил мало впечатлений, все то же самое: и шары, и бой, и Ленин, Сталин, СССР, звезда из самолетов – ЛЕНИН...
В этой пространной записи отражены два события: воздушный парад и, как вал, – толпа людей, приехавших на первом катере. Они пришли с оркестром на святая святых – теннисный корт – и затеяли танцы. Мальчиков тогда это все очень развеселило. Но через много-много лет Юрий Трифонов напишет рассказ "Игры в сумерках", в котором он осмыслит то давнее событие. Это – удивительный рассказ. В нем и перелом времени, и прощание с детскими иллюзиями, и ощущение грядущей, взрослой, жестокой и несчастливой жизни.
Рассказ можно поворачивать и рассматривать как кристалл и увидеть в нем многое. Короткие записи в других тетрадях – осмысление событий тридцать седьмого года (чистка партии, призыв Сталина к рабочим и крестьянам вступать в ее ряды, что означало конец всяческих привилегий старой гвардии и, как следствие, ее уничтожение) в рассказе оборачивается тайной тоской и неосознанным стремлением "остановить мгновенье".
С поразительной силой передано это наступление сумерек. Не только сумерек того памятного дня, но и сумерек жизни, сумерек сознания. Можно долго говорить об этом блестяще исполненном небольшом тексте, я лишь обратила внимание на его ядро.
3 сентября 37 г
Это последний день на даче. Сейчас будем обедать, а после обеда – в город.
28-го у меня был день рождения, мы его не устраивали. Мне купили 2 пакета марок – "французские колонии", альбом для рисования и толстую тетрадь для моих рассказов. 24-го приезжал Гога и пробыл у нас до 29-го. Он тоже пишет рассказы... Как не хочется ехать в Москву!!!
6 сентября – 37 г
Лес рубят, щепки летят...
24 сентября -37 г
Никак не могу засадить себя за дневник. Учусь в 6 классе "А". Ребята новые и старые. Темки Ярослава нет, отметки не блистательные и даже 2 раза пос. за дисциплину. Недавно троих по геометрии вызвали к доске: меня, Исаеву и Коршунова. Педагог – Мария Борисовна Розенберг, тучная злющая женщина, с пенсне на мясистом носу, спросила:
– Что называется аксиома, Исаева?
Исаева заморгала, затопталась и выдавила.
– Аксиома – это...
– Коршунов, – перебила безжалостная Мария Борисовна, – что называется аксиомой?
– Аксиома это...
– Трифонов, – набросилась математичка на последнюю жертву, – что называется аксиомой?
– Аксиома, – начал я, волнуясь...это... имеет... это, без...
– Садитесь! Вы ничего не знаете! Пос!
Так нам поставили по посредственной отметке. Сижу я на первой парте, раньше я сидел с Левкой Федотовым, но за разговор нас рассадили. В школе у меня два теперь товарища: Лева Тиунов и Лева Федотов, оба Левы грызутся между собой как две собаки. И Тиунов всегда наговаривает мне на Федотова: "У Федотика дрянной характер, ему надо проехаться по физиономии". У Федотова, правда, скверная натура: приведу, к примеру, один случай.
Недавно на перемене Левка Федотов ко мне подходит и говорит:
– Будем узнавать крокодилов!
Надо сказать, что "крокодилами" мы называем тех, которые знают лишь то, что проходят в школе. Словом, – крокодил – это невежда. Крокодилов в нашем классе много, а "осьминогов", то есть которые порядочно знают, – мало. Осьминоги – Лева Ф., Лева Т., Бибка и я. Обратился, значит, ко мне Федотов с вопросом:
– Что это за цветок?
Я посмотрел и ответил:
– А чорт его знает!
– Не знаешь? – притворно удивился Лева.
– Нет.
– Удивительно! Это раффлезия, растет на Суматре и Борнео. Такую вещь каждый осьминог должен знать! – и ушел, посмеиваясь, будто говоря: "Крокодил Вы, значит". Меня это покоробило. "Ладно же", – думаю. Через некоторое время зову его.
– Лева, что такое мормоны?
– А чорт его знает!
– Не знаешь? – спросил я удивленно.
– Нет.
– Удивительно! Это каждый крокодил должен знать!
Тут наш задавала все понял и, скривив губы, презрительно промолвил:
– Все с меня слизываешь, хорошая обезьянка.
За такие проделки мы его не любим. "Диплодока" я кончил вторую тетрадь, но мама забрала его у меня, так как я имею плохие отметки.
Дома дела плохие, от папы никаких известий. С дядей Павлом что-то случилось, а что – нам не говорят. Аня живет у нас. Сегодня днем, после школы, мы ходили в Мавзолей, первый раз. Очень интересно.
У меня много новых марок, вчера я отлично поменялся с Рудневым.
3 октября – 1937 г
У нас несколько дней гостил Гога, мы тут с ним "балагурили", на нашем языке это значит возились. 1-го бабушка уехала в Сочи, и сегодня мы получили от нее письмо. Ундей работает в химической лаборатории, и в первую получку угостил нас пирожными. В школе дела исправляются. У нас в школе каждый день что-нибудь смешное. Недавно на уроке немецкого языка, когда Эсфирь Семеновна была разгневана до предела, загудела труба завода, стоящего рядом со школой.
– Кто гудит! – неистово завопила побагровевшая Эсфирь Семеновна и застучала по столу.
Позавчера вызвали по-русскому Скуфина.
– Скажи мне все, что ты знаешь о наречии.
– Наречие – часть речи, отвечающая на вопросы почему, как... и т. д.
– Как, наречие изменяется или нет?
– Изменяется! – твердый ответ.
Легкий смешок.
– Изменяется?
– Да! – определенно отвечает Скуфин.
– По чему?
– По... по... по лицам!
Смех громче.
– Ну проспрягай мне хотя бы... хотя бы... наречие реже.
– Реже? – с готовностью спросил Скуфин. – Я режу, ты режешь, он режет, мы ре...
Громкий смех покрыл его последние слова.
7 октября – 1937 г
...Сейчас у нас живет Евгений Андреевич, он сильно болен. Аня уехала в Коломну. Я продолжаю писать свой "Диплодок", растянувшийся до колоссальных размеров. От папы ни чего не слышно. В нашем доме очень многих арестовали, и на даче тоже: братьев Измайловых, М. Самсонова. Сегодня получил пос. за дисциплину и отл. за русский. В школе мы носимся на перемене в салки.
29 ноября– 1937 г
Позавчера мы ходили в гости к Жене маленькой. Про нее я говорил выше. После чего пошли в кино, опоздали, но решили пойти по тем же билетам в 6 часов. Фокус не удался! Однако мы прошли. (ЗЖОЫ ФНЖЖУ РСПУЬСКГБУЪТЫ) Смотрели "Наш цирк", "Сказка о рыбаке и рыбке" и "Веселые музыканты".