III.
Невысокая серая лошаденка, худая и некрасивая, стояла возле крыльца и, поворотив голову, смотрела на Сергея, хлопая ушами.
Весело смеялся чему-то Николай. Улыбался Владимир, похлестывая плетью по голенищам своих сапог.
На душе у всех было хорошо и спокойно.
Почему? Потому ли, что вновь наступила весна? Потому ли, что близок уже был некогда далекий Кавказ? А может быть и так, просто, не почему.
Сергей вдел ногу в стремя и вскочил в седло, продолжая смеяться звонко. Тощая лошаденка зафыркала чего-то и подалась назад, - точно настоящий конь.
- Ну, ты скоро?
- Осмотрю посты. Вернусь через час. Гайда.
Он уехал, а они остались еще немного подышать свежим воздухом.
- Чудно, брат, право! - проговорил Николай. - Ведь скоро будет только год с тех пор, когда мы сошлись втроем. А как кажется, что это было уже давно, давно. Нет, ведь ты подумай! Только год!
Усмехнулся Владимир и потянул товарища за рукав:
- Пойдем! А говоришь ты правду, времени-то прошло немного, но всевозможных перемен, событий и совместно перенесенных опасностей больше чем много. Оттого и кажется, что давно. Знаешь, когда я вспоминаю о чем-нибудь, то как-то не возникает в голове - это было в феврале… это в марте… а - когда мы были на бандах… когда тебя ранили… и много таких других "когда".
Они постояли на улице еще несколько минут. С крыши соседнего домика капало, и слышно было, как, падая, капли негромко и мерно булькали.
На уличках, высыпавши, задорно гоготали около девок красноармейцы.
- Хорошо, Владимир, опять скоро весна, - говорил, оживившись, Николай. - Я бы хотел, чтобы работалось бы так же дружно, интересно, помнишь как тогда…
- …Когда мы были в Киеве? Разве это забудешь? Пойдем!
Долго в этот вечер ждали Сергея товарищи. Прошел час, другой после обещанного времени, а он все не возвращался. Наступила ночь.
- Неужели у комиссара он засиделся, - начиная уже беспокоиться, высказал предположение Владимир.
- Возможно.
Прошло еще несколько часов, а Сергей все не возвращался.
Совсем встревоженный, Владимир послал одного из красноармейцев в штаб полка, к комиссару, узнать, не там ли Сергей.
- Да скажи, Петров, комиссару - пускай позвонит… Или постой, я лучше напишу записку.
И он набросал карандашом на полевом бланке:
"Тов. Григорьев! Не был ли у вас Горинов? Если нет, то позвоните в первый батальон и спросите, нет ли его там. Вот уже пять часов прошло, как он уехал по линии охранения и до сих пор еще не возвращался".
Некоторые из спящих красноармейцев, уловив краем уха, о чем идет речь, - попривстали.
- Неужто еще не ворочался? - раздались сонные голоса.
- Нет еще.
- Нуу! Это не ладно что-то!
Многие проснулись. Столь долгое и загадочное отсутствие встревожило всех.
- Может, его убили где?
- Негде! Сегодня на всей линии хоть бы один выстрел хлопнул. Когда вчера, - ну тогда бы еще так.
Через полчаса послышался топот, к крыльцу кто-то подъехал.
Многие было бросились к дверям, рассчитывая увидать Сергея. Но это был не он, а ординарец-кавалерист, из штаба полка. Ординарец быстро соскочил с лошади и передал Владимиру записку. На ней значилось:
"В штабе полка Горинова нет и не было, в штабе батальона тоже, я только что сейчас звонил. Срочно узнайте, кто и где видел его в последний раз! Все, что узнаете, сейчас же сообщайте мне".
Всю ночь, по заставам и полевым караулам, спотыкаясь в темноте, носились гонцы, расспрашивая - не видал ли кто-нибудь начальника команды пеших разведчиков.
Домой вернулся Владимир хмурый, усталый и сел молча на лавку.
- Ну, что же? - живо спросил его Николай и обступившие красноармейцы.
- Ничего пока!.. - глухо ответил он. - Ничего… Последней его видела застава четвертой роты. Но что толку-то, что видела! Приехал, - говорят, - посмотрел, посмеялся и свернул влево.
- И давно?
- Давно, еще с сумерками.
И повторил, чуть-чуть подумав:
- С сумерками!
И с тех пор исчез бесследно и загадочно, для товарищей, для команды и для всего полка, краском Горинов.
IV.
Уже начало темнеть, когда Сергей, осмотрев линию сторожевого охранения, мелкой рысцой отправился обратно. Он поехал прямо, вдоль фронта:
- Ближе будет, как раз, пожалуй; на участок второго батальона попаду.
Раззадорившийся Васька, незаметно затрусил побыстрее и, пользуясь тем, что, задумавшись, Сергей перестал обращать на него внимание, потянул немного вправо, к чернеющим впереди кустам.
- Э-э! брат, - поговорил заметивший его маневр Горинов. - Куда тебя чёрт несет?
Он остановился, приподнялся на стременах и, оглядевшись, вздохнул глубоко, полной грудью.
Был безмолвен фронт. Впереди, в нескольких верстах, горели огни Батайска, и чуть слышно было, как гудел какой-то паровоз.
"Крепко засели! - подумал Сергей, - а выбить оттуда надо бы, узел важный".
- Однако! - вслух подумал он. - Я кажется сдурил порядочно. За каким чёртом попал сюда? Надо к своим поближе поскорей.
Он дернул за левый повод Ваську, круто повернул его и только что хотел стегнуть покрепче плетью, когда из-за кустов выехало человек десять-двенадцать конных.
"Кто это, - вздрогнул Сергей, - наши или казаки?"
И он остановил коня.
Скрыться было абсолютно некуда. Если Сергей сдвинется с места, то его увидят сейчас же. Если не сдвинется, то увидят минутой позже, - только и всего. Ускакать же на Ваське - и думать было нечего. - "Эх! была не была, - решил Сергей. - Все равно сейчас заметят".
И он встал как раз посредине дороги так, чтобы он всем был виден.
Кавалеристы сразу заметили его, передние даже сначала шарахнулись в сторону, но, не увидав на дороге никого другого, направились рысью к нему, взяв винтовки наперевес.
Сергей стоял спокойно.
"Сейчас!.. - соображал он. - Сейчас узнаю - кто… Казаки!"
И почти что до крови закусив губу, он сразу же взял себя в руки.
"Застрелиться еще успею! - Попробую все-таки последнее!"
- Эй… кто такой? - крикнул ему первый, подъезжая потихоньку и зорко всматриваясь, готовый и выстрелить, и рубануть.
- Подъезжай ближе! - ответил Сергей. - Чего горланишь? Хочешь чтоб с поста сняли?
И подъехал к ним сам шагом.
- Офицер есть?
- Нету! - ответил казак, весьма озадаченный спокойствием попавшегося на пути и, по-видимому, красного. - Вахмистр есть.
- Давай его сюда!
И Сергей очутился возле самой кучки.
- А кто вы такой? - спросил вахмистр, подозрительно оглядев Сергея.
- Поедем вместе! - проговорил вместо ответа Сергей и накинулся на одного из казаков. - Ты что, дурья башка, винтовку сюда наставил! Смотри-ка, да еще без предохранителя! Надень за спину!
- Постойте ж, - проговорил растерянно вахмистр. - Так вы ж разве не красный?
- Дурак! сам ты красный! А еще вахмистр! Трогай, давай, поскорей!
- Нет уж, господин, поедем лучше с нами, к командиру, - недоверчиво и настойчиво проговорил вахмистр.
- А я куда тебя зову? К чёрту на кулички, что ли?
- А! - облегченно вздохнув, ответил тот. - Тогда поедем, конешно!
И вахмистр спросил уже осторожно.
- А позвольте узнать! Вы не из офицеров ли будете?
- Офицер! - коротко ответил Сергей и отъехал несколько в сторону, давая почувствовать, что вступать в дальнейшие разговоры он не намерен.
Так ехали они некоторое время молча.
"Что я делаю? - думал про себя с отчаянием Сергей. - Что я делаю?"
Партбилет, украшенное пятиконечной звездой выпускное свидетельство краскома и другие не менее обличающие документы лежали у него в кармане.
"Пес его знает! - думал вахмистр. - Откуда он взялся? Офицер, а без погонов. Не иначе, как это из тех, что по ту сторону в разведку ходят. А может, запоздалый какой из Ростова, только вряд ли должно быть из этих… как их, - агентурщиков".
Остальные казаки ехали молча или разговаривали вполголоса. По-видимому, присутствие Сергея их несколько смущало.
- А знаешь, Фомичев! - говорил один, обращаясь к соседу. - У него на шапке-то звезда. Вот-те крест! Мы еще как подъезжали, я приметил. Сказать, что ли, Жеребцову?
- Сиди! - недовольно ответил тот. - Али он сам не видит!
- А как же это тогда так? Он ведь при полном оборужении едет, хоть бы что!
- Звезда!.. Что звезда нонче значит? По-твоему, как погон - так и белый, а как звезда - так и красный. Али позабыл, как буденновцы погоны надевали, ежель насчет разведки по тылу нужда какая. Это, брат, тоже понимать нужно!
И он многозначительно кашлянул, давая почувствовать, что он-то понимает в данном случае всю сущность дела до самого основания.