- Что-то вы, сержант, все время улыбаетесь.
- Просто так... Над теткой Ефимьей.
- Не понимаю.
- У нас тут история случилась...
- Что за история?
- Вы уж лучше младшего сержанта Нестерова спросите который коня поит. - Батурин не выдержал и рассмеялся. - А тетка Ефимья у нас недавно... второй месяц. Ребята наши прозвали ее вторым старшиной.
- Командовать любит? - спросил Ромашков и тоже улыбнулся.
- Так точно. Подтягивает. А вообще тетка хорошая, добрая. Мы ее уважаем, вот только Нестеров... Короче говоря, сами узнаете.
- Что у вас сегодня по расписанию? - спросил Ромашков.
- В пятнадцать ноль-ноль зачетная стрельба, а потом кинокартина.
- Часто показывают фильмы?
- Летом раз в неделю. Осенью и зимой реже. Хотя зимы тут почти не бывает, просто длинная осень с дождями. Через перевал к нам добираться трудно: машины юзом ползут.
- По всему видно, что дыра здесь порядочная, - сказал Пыжиков, слышавший последние слова сержанта. Взглянув на помрачневшего Ромашкова, он внутренне приготовился к отпору, но Михаил промолчал и, повернувшись, направился к солдату, поившему лошадь. Петр пошел было за ним вслед, однако, оглянувшись на чемоданы, крикнул:
- Погоди! Надо же вещи отнести и жилье посмотреть?
- А зачем? - Михаил остановился. - А может быть, назад вернемся?
- Ну, хватит чудить-то, - пробормотал Петр.
- Здесь же дыра, - не унимался Ромашков. - Будем ездить до тех пор, пока не выберем место покурортней.
- Ну, до чего же ты злой! - сказал Петр в раздумье. Постояв несколько секунд, он вернулся к чемоданам и нехотя взялся за ручки.
- Разрешите помочь, товарищ старший лейтенант? - спросил Батурин.
- Позови солдата. Пусть он отнесет их в комнату, - приказал Пыжиков и нехотя зашагал к Ромашкову.
Михаил уже был у колодца и разговаривал с поившим лошадь пограничником.
- Значит, вы младший сержант? - спрашивал Ромашков.
- Так точно, товарищ капитан, младший сержант Нестеров, - ответил он густым сочным баском.
- А что же у вас вид такой? - Ромашков пристально посмотрел на его розовое в веснушках лицо, нежное и даже немного застенчивое.
Нестеров, переминаясь с ноги на ногу, оглядел забрызганные водой брюки, неловко стряхнул с колен сырые кусочки отрубей, блеснув на капитана чистотой голубых глаз, и пожал плечами.
- Однако коней убираю, товарищ капитан, - проговорил он протяжным северным говорком.
- Наказаны? - догадался Ромашков.
- Так точно.
- Давно служите?
- Второй год.
Конь уже напился, приподняв голову, нетерпеливо потянул повод. Ярко начищенные кольца недоуздка, роняя на землю дрожащие капли воды, четко звякнули.
- Стоять, дурачок! - ласково крикнул Нестеров и слегка дернул за повод.
Белоногий встряхнул головой, громко фыркнул, обдав офицеров влажной пылью.
- И много у вас было взысканий? - вмешался в разговор Пыжиков.
- Были, - снова пожимая плечами, ответил Нестеров.
- Сколько? - допытывался Петр.
- Не помню... В карточке все точно отмечено, - ответил младший сержант. Весь его облик говорил о том, что вопросы ему неприятны и отвечать на них нет никакой охоты.
- А сейчас за что наказаны? - настойчиво расспрашивал Пыжиков.
- Это мы можем узнать в канцелярии, - сказал Ромашков.
- Разрешите, товарищ капитан, обратиться? - спросил Нестеров.
- Говорите.
- Если не ошибаюсь, вы будете новый начальник заставы?
- Вы не ошиблись, - ответил Ромашков. - А это мой заместитель, - показав на старшего лейтенанта, добавил Михаил.
- Слушаюсь, - как-то невпопад ответил Нестеров и хмуро опустил голову.
Лицо его еще больше порозовело, смятая пирожком пилотка съехала к большому изуродованному уху, мочка которого была похожа на крохотный сморщенный грибок, подвешенный шляпкой вниз.
- Вы же все-таки сержант, - нарочно выпустив слово "младший", многозначительно проговорил Ромашков.