Тут же, около опрокинутой лодки, в коричневых трусиках, с изорванным сачком на тяжелом железном обруче, стоял гость Маланьина - детина ростом в добрую сажень, с могучей волосатой грудью. Он оказался бывшим пограничником-моряком, капитаном второго ранга в запасе.
- Борис Руцак, - с достоинством отрекомендовался он хриплым баском и крепко стиснул пальцы Рокотову.
- Ну, как рачки? - спросил Маланьин своего дружка.
- Ни черта нема рачка! - мусоля во рту недокуренную папироску, ответил Руцак и, безнадежно махнув рукой, добавил: - Плавают кругом мальчишки, як галушки в сметане, все пораспугали.
- Да, маловато, - показав на горсточку судорожно дрыгавшихся в ящике креветок, тяжко вздохнул Маланьин.
- Это и все? - разочарованно спросил Рокотов.
- Как видишь, - пожал плечами Маланьин.
- Не может быть, чтобы всех распугали! - возмутился Федор Федорович! - Надо поглубже заходить, а вы и трусов не замочили. Пошли!
Но лезть в глубину, да еще в липкие густые водоросли, где прятались креветки, никому не хотелось. После недолгих шутливых пререканий Рокотов взял у Руцака сачок, кое-как залатал его и, сбросив штаны, полез первым.
До поздних сумерек, дрожа от холода, они по очереди лазали в воду, путаясь в водорослях, спотыкаясь о скользкие камни.
- Да хватит, куда столько! - сипло басил Руцак.
- Пока полный ящик не наловим, не уйдем. Давай, Борис Захарович, жми! - подгонял его неутомимый Рокотов.
На другой день, в пять часов утра, вся эта компания была уже на берегу. Лодку опустили дружно и быстро. На весла сели Маланьин и Руцак. Пребывая в самом отличнейшем настроении, Рокотов пристроился на корме и сразу же завел разговор о предстоящей рыбалке.
- А где будем кидать якорь? - спросил он.
- Кидают гнилые яблоки на базаре, а якоря отдают, - едко заметил невыспавшийся и позевывающий на холодке Руцак.
- Пусть будет так, - миролюбиво согласился Рокотов. - Я должен знать, где мы встанем?
- У второй вехи, - ответил Маланьин. - Там самое ставрижье место. Так и вьется вокруг...
- Уж ежели она там есть, возьмем. Это, братцы, зверь-рыба. И если цапнет, держи ее, не зевай! Вот ерш - это другое дело. Насади на крючок кусок тюльки, опусти на дно, сиди и закуривай. Наверняка проглотит и сам на крючок сядет. Окунь, например, или карась - те на проводочку. Закинь подальше и тяни, обязательно схватят наживку прямо на ходу. А вот ставридка - та берет отлично от всех! И должен вам сказать, что эту рыбку я умею подхватывать.
- Не хвастай, - налегая на весло и тяжело отдуваясь, заметил комендант. - Оставь, брат, не люблю я этого.
- А вот посмотрим... Я покажу, как надо ловить.
- Посмотрим, увидим, - вставил слово Руцак.
Греб он большими рывками и, шумно скрежеща уключиной, сбивал лодку с курса. Маланьин не выдержал и начал сдавать.
- Левым, левым! - то и дело командовал Рокотов.
- Да разве с ним, чертом, сладишь! - оправдывался Маланьин.
- Налегай, налегай всем корпусом! - басовито похохатывал Руцак. Ночной сон с него сдуло свежим утренним ветерком, и он уже чувствовал себя сейчас в своей стихии.
Кругом спокойной голубой чашей разлилось море. Далеко на горизонте медленно выплывало утреннее солнце. Теплые лучи ласково пригревали чуть запотевшую спину. Все предсказывало хорошую погоду и великолепный клев.
Ледка меж тем приближалась уже к вехе, показывающей, где кончалась мель и начиналась морская глубь. Здесь и решено было ловить ставриду. Вдруг крепко дунул ветер, за кормой широко прошлась волнистая зыбь. Вскрикивая, летали чайки - бесстрашные, прожорливые птицы. Они ждали свою добычу, встречая каждую вышедшею в море байду.
- Довольно! Суши весла! - крикнул Руцак. - Вот тут и отдадим якорь.
Но якоря в лодке не было. Бухнули за борт на веревке пудовый камень и начали торопливо разматывать лески.