Всего за 499 руб. Купить полную версию
Увидев в окне кареты мечеть Бейазыт и прилегающее к ней медресе, Джевдет-бей вспомнил детство. Когда-то они с Нусретом ходили сюда гулять. Во время Рамазана во дворе мечети устраивали рынок, и там, среди толпы, можно было увидеть важных персон. Именно там Джевдет-бей впервые в жизни увидел министра. "Кажется, это был министр торговли Ахмет Фехми-паша… Сколько с тех пор лет прошло? Восемнадцать или девятнадцать. Нусрет уже поступил в академию, а отец еще был жив". При воспоминании о тех днях Джевдет-бею стало грустно. Он тогда помогал отцу: колол дрова и перетаскивал пиломатериалы. К концу дня очень уставал и сразу после ужина засыпал. "Но мне вовсе не хотелось стать одним из тех дураков, которые работают руками! Я хотел выучиться и разбогатеть". Ему нравилось, что он вспоминает о тех временах без тоски. "Тогда все вокруг друг друга любили. И меня любили. А я от них сбежал!" Мысль о том, что сейчас ему придется снова встретиться с теми, от кого он сбежал, немного путала Джевдет-бея. "Они, может, меня и не узнают. А узнают, так будут смотреть с презрением. Хотя нет! Будут восхищаться моим костюмом и каретой. Кто знает, что мне там придется испытать!" Джевдет-бей смутился, представив сцены, в которых скоро придется участвовать. "За глаза говорят про меня, что я добра не помню, называют неблагодарным. Почему так вышло? Почему?"
Карета тем временем проезжала мимо министерства финансов. Напротив находились лавки менял и ростовщиков, которых Джевдет-бей полагал бессовестными кровопийцами, зарабатывающими деньги неправедным путем. "Все из-за денег! - внезапно пришла ему в голову мысль. - Из-за них я остался один. Все из-за денег! Они презирают мусульман, которые занимаются торговлей!" Он снова представил себе, что ждет его в Хасеки, и его бросило в пот.
Проехав через Аксарай, карета повернула налево, в переулки, однако до Хасеки было еще не близко. "Тут все по-прежнему. Все как было, - думал Джевдет-бей, глядя на улочки, по которым они проезжали. - Ничего здесь не меняется. Те же грязные стены, те же окна с облупившейся краской, поросшая мхом черепица… Ничего не меняется. Как жили двести лет назад, так и сейчас живут… Денег не зарабатывают, купить ничего не могут. Ничего у них в жизни нет, никаких стремлений! Как тут грязно! А навести чистоту никому и в голову не приходит. Нет, они идут в кофейню и сидят там, глазея на прохожих!" Рядом с кофейней под чинарой сидели несколько мужчин в халатах и внимательно смотрели на господина в роскошной карете. Джевдет-бей, в свою очередь, смотрел на них, пока карета медленно проезжала мимо.
- И чего смотрят?! - сердито сказал Джевдет-бей вслух. - На что тут смотреть? Едет карета, в ней сидит человек, а они смотрят!
Да, прав Нусрет, все здесь прогнило. "И я прав, что не стал одним из этих лентяев в халате, а занялся коммерцией!" Карета приближалась к Хасеки. Джевдет-бей, открыв переднее окошко, велел кучеру поворачивать налево через две улицы. Потом до него донеслись голоса мальчишек:
- …то ты продуешь!
- Я у этого простофили все орехи отыграл!
"Мы в свое время играли в орехи на интерес, - подумал Джевдет-бей. - А эти, похоже, на деньги играют… Неплохо, неплохо! Хоть что-то новое. Значит, новое поколение хочет зарабатывать!" Тем временем карета свернула в переулок. Устыдившись своих мыслей, Джевдет-бей стал боязливо разглядывать дома. Они ему были знакомы - тут тоже ничего не менялось. У дома Зейнеп-ханым велел кучеру остановиться.
Выйдя из кареты, Джевдет-бей посмотрел по сторонам. Вот в том соседнем доме они остановились, когда только приехали в Стамбул, и прожили десять лет. Смотреть на дом не хотелось, и он торопливо открыл калитку в сад Зейнеп-ханым. Привязанный к калитке старинный колокольчик легонько звякнул. "Если куплю тот дом в Нишанташи, тоже повешу на калитку колокольчик", - подумал Джевдет-бей. В саду все было по-прежнему, и старое сливовое дерево было все то же - слабое, обвисшее. Джевдет-бей постучал в дверь.
Открыла сама Зейнеп-ханым. Джевдет-бей не успел ничего сказать, как она воскликнула:
- Ах, Джевдет, сынок, откуда ты взялся? - и бросилась ему на шею.
Покрывшись от смущения потом, Джевдет-бей поцеловал ей руку, и в памяти его всплыли забытые запахи детства. Вспомнились предметы домашнего обихода, вышитая скатерть на столе…
- Заходи-ка в дом, - сказала Зейнеп-ханым. - Снимай ботинки. Ох, ну и шикарно же ты одет! Рассказывай, зачем пришел.
- Тетушка, Нусрет болен, - сказал Джевдет-бей.
- Ай-ай-ай!
Джевдет-бею послышалась в ее голосе скрытая насмешка. Он снял ботинки и сел, куда указала ему Зейнеп-ханым.
- Я надолго не задержусь.
- Братец-то Зийю, что ли, хочет повидать?
- Да.
- Очень плох?
- Да уж хуже некуда!
- Ты, стало быть, за Зийей приехал? Хотя зачем бы тебе еще сюда приезжать?..
- Ах, тетушка, у меня совсем нет времени! Я все о вас думаю, но времени, времени нет!
- Тогда подожди немного, я Зийю позову, - сказала Зейнеп-ханым и вышла.
"Ну вот, а я боялся, - подумал Джевдет-бей. - Как она меня хорошо встретила! Да, эти люди умеют любить. Что поделать, раз уж я связался с торговлей… И они это понимают. А я сделал из мухи, слона… Который, однако, час? Э, да так я опоздаю на обед с Фуатом!"
Немного погодя Зейнеп-ханым вернулась в комнату со стаканом на подносе.
- Вода с вишневым сиропом, - сказала она. - Как ты любишь.
Джевдет-бей покраснел от смущения, хотел что-то сказать, но, так и не решив, что именно, сказал просто "спасибо".
- Я послала за мальчиком, он скоро придет. Что, его отец действительно так серьезно болен?
Джевдет-бей кивнул. Воцарилось молчание.
- Как идут твои дела, сынок? - наконец спросила Зейнеп-ханым.
- Ох, плохо, тетушка, плохо! - с жалобным видом ответил Джевдет-бей и спрятал руку с кольцом в карман.
- Что поделаешь, авось наладятся. Нынче у всех дела плохи. Помоги нам Аллах!
И опять они погрузились в молчание.
Затем Джевдет-бей поднялся и сказал, что Нусрет хотел видеть своего сына как можно скорее. Зейнеп-ханым, недоумевая, где мог задержаться Зийя, тоже встала и выглянула в окно.
- А вот он и пришел! - сказала она. - Ты его, конечно, и назад привезешь? Когда?
Джевдет-бей пообещал, что привезет мальчика домой. Однако, добавил он, возможно, Зийя останется с отцом на несколько дней. Тетушка понимающе кивнула, но на лице ее промелькнуло ранившее Джевдет-бея сомнение. Вместе они вышли в сад, и Джевдет-бей заметил, что в нем все-таки появилось кое-что новое: курятник. По крыше курятника разгуливала курица. Колокольчик снова звякнул, напомнив Джевдет-бею о детстве. Мальчишки, собравшиеся вокруг кареты, обернулись, и лицо одного из них как будто показалось Джевдет-бею знакомым.
- Зийя, сынок, посмотри, кто приехал, - сказала тетя Зейнеп. - Дядя Джевдет приехал, ты его узнал?
Мальчик неуверенно шагнул вперед. Должно быть, вид шикарно одетого дяди внушал ему страх. Потом, бросая испуганные взгляды то на Джевдет-бея, то на тетю, он подошел поближе.
Последний раз Джевдет-бей видел Зийю шесть лет назад, во время курбан-байрама. В то время ему было года четыре. Стараясь понравиться мальчику, он потрепал его по щеке и приветливо сказал:
- Ну, как дела, Зийя? Узнал меня?
Тот лишь испуганно кивнул головой.
- Сынок, дядя хочет с тобой прокатиться. А потом привезет тебя назад. Хочешь прокатиться? - сказала Зейнеп-ханым.
- На этой карете? - спросил Зийя, обернувшись. Один из его приятелей о чем-то разговаривал с кучером.
- Да-да, на этой! - ответила тетушка. - Хочешь, дядя тебя на ней покатает?
Джевдет-бей тем временем, не слушая, краем глаза поглядывал на кучера.
- Хочу, - тихо сказал Зийя.
- Тогда иди, переоденься. В подобном виде разве можно садиться в такую карету?
Зийя убежал в дом. Один из мальчишек крикнул ему вслед:
- Эй, Зийя, ты на карете, что ли, будешь кататься?
Тетушка обернулась к Джевдет-бею:
- Пожалуйста, привези его назад, там не оставляй!
Тем временем один из мальчишек залез под карету и принялся внимательно рассматривать колеса. А потом сказал подошедшему к нему другому мальчику:
- Видишь, какие рессоры? Стальные! Самые лучшие.
Улочка была залита солнцем. Мухи облепили лошадиные хвосты. Старик, высунувшийся из соседнего окна, разглядывал карету. Подул легкий ветерок, взметнул пыль - все привычно закрыли рот и зажмурились. Когда ветер стих и можно было снова открыть рот, тетушка спросила:
- Нусрет все еще настроен против нашего султана?
- Он сейчас очень болен, ему не до этого, - ответил Джевдет-бей, нахмурившись.
Увидев, что Зийя выбежал из дома, Джевдет-бей поцеловал руку Зейнеп-ханым.
- Смотри не шали! - сказала та Зийе. - Дядя тебя назад привезет, - и взглянула на Джевдет-бея.
Джевдет-бей взял мальчика за руку, и они сели в карету, окруженную ребятней.
- Зийя уезжает, Зийя уезжает!
Карета тронулась с места. Зийя, прильнув к окну, смотрел на тетушку, пока та не скрылась из виду, потом стал с опаской поглядывать на Джевдет-бея. Затем, немного освоившись, примостился в уголке сиденья и, не желая тратить впустую ни минуты этой поездки, принялся жадно смотреть в окно.
Джевдет-бей хотел что-то сказать, но, подумав, что его слова могут разволновать мальчика, решил пока обождать. Когда карета въехала в Аксарай, он стал показывать Зийе мечети и называть их. У мечети Бейазыт спросил, не ходил ли Зийя сюда во время Рамазана. Потом попытался объяснить, что такое военное министерство и чем оно занимается, но Зийя явно уделял больше внимания проплывающим за окном видам, нежели словам Джевдет-бея.