– Э, к нам-то зачем пришёл? – Деликатно прерывает мужичка председатель конвента.
– А, это… Ну, как бы… Собрал я по сусекам нашей фабрики остатков всяких, да отходов производства и смешал всё это вместе. И получилось питие на загляденье: кто ни выпьет, слова вымолвить не может, а только мурлычет от удовольствия и добавки просит. Вот и решили мы с мужиками… Простите… С мужами фабричными назвать новое питие в честь нашего любимого вождя и учителя – мартини. И, вот, бочонок в дар подносим.
История тактично умалчивает, выпил ли Мартин Лютер тот бочонок сразу или оставил немного назавтра, один или с друзьями, но только на следующий день немцы увидели вождя мирового протестантизма вполне себе жизнерадостным и приветливым. Сам же мартини, после такой рекламы, в скором времени завоевал все бары мира.
Католики, конечно же, утверждают, что название своё мартини получил от папы ватиканского Мартина XVII/IV. Мол, этот папа самолично выдумал рецепт мартини. Ну, на то они и католики, чтобы врать безбожно.
Как Лютер обратил немцев к добропорядочности
Сидит однажды Лютер у своего дома на завалинке и видит, что день его проходит без единого доброго дела. Так этого оставить Лютер не мог. Это Тит Флавий Веспасиан, сын Тита Флавия Веспасиана, мог сказать: "Друзья, я потерял день, потому как не сделал сегодня ничего полезного", и преспокойно отправиться спать. А Лютер даже заснуть бы не смог, приключись с ним такое несчастье: ворочался бы, а потом всё равно встал бы и сделал что-нибудь полезное.
Лютер не хотел ночью ворочаться, но и что бы такое доброе и полезное сделать, он тоже придумать не мог. Тогда он пошёл к ближайшему киоску купить газету – вдруг там что-нибудь вычитает и мысль ему придёт какая-нибудь.
А в газете-то черным-черно от рассказов о преступлениях, мздоимствах, войнах да прочих небогоугодных делах. Лютер хотел было уже руки опустить, да пойти узнать, может, жене по дому что надо помочь, как вдруг на него снизошло озарение. Он вдруг понял, как он может помочь если не всему миру, то хотя бы своему народу, немцам.
Как мы знаем (а Лютер тем более), германцев отличают основательность, бережливость и стремление к порядку. Вот он и решил воздействовать на эти черты германского характера.
Лютер ринулся в свой кабинет и принялся делать расчёты, рисовать чертежи да таблицы. После захода солнца всё было готово, и ещё до полуночи Лютер успел прикрепить к дверям собора новое воззвание к германской нации. Гвоздь, закрепивший сей документ, едва достиг до самой двери сквозь кипу предыдущих лютеровых декретов, указов, рескриптов и объявлений, под которыми где-то притаились знаменитые 95 тезисов.
Кроме того, копии нового текста были разосланы во все крупные немецкие газеты. И на следующее утро немцы узнали, во что им обходится греховная жизнь, в целом, и каждый порок, в частности.
В N талеров обходятся зависть и жадность, ибо такая сумма тратится на содержание полиции, ограждающей добропорядочных бюргеров от бюргеров недобропорядочных, обуянных этими пороками.
В N талеров обходится лень и тщеславие, потому что столько платит государство всевозможным надсмотрщикам, ревизорам и инспекторам, следящим за работой и выявляющим лодырей, тунеядцев и государственных мужей, решивших, что они не скромные служащие, а высокородные вельможи, право имеющие запускать свои длани алчные в закрома государственные.
В N талеров обходится агрессия и фанатизм, поскольку такие суммы уходят на содержание армии и Отряда ландскнехтов особого назначения (ОЛОН), борющихся на стадионах со всевозможными спортивными фанатами, в горах и лесах – с террористами, а на границах – с агрессорами.
И много других грехов щедро оплачивали немцы, как явствовало из лютерова послания.
Чтобы было ещё нагляднее, в отдельной таблице Лютер представил каждую из вышеперечисленных сумм в виде процента от всего национального богатства. Получалось, что после всех плат за грехи на поистине прекрасные вещи оставалось не так уж и много денег.
После такой убедительной презентации в скором времени (не сразу, конечно же) к прежним чертам немецкого характера прибавились новые, такие как законопослушание, трудолюбие и сдержанность. И, спустя поколение, многочисленные контрольно-охранно-репрессивные учреждения были упразднены за ненадобностью. Оставили только армию для южных границ, где, кажется, излишняя темпераментность, подхлёстываемая фанатичной католической проповедью, толкала соседей на опрометчивые поступки.
Так преобразила северные, протестантские государства статья Лютера "Сколько мы платим за грехи свои?". Зато в католических странах прихожане на воскресных проповедях продолжали зевать под скучные речи своих пастырей, занудно рассказывающих о том, что курить и воровать – плохо, а пить и убивать – ещё хуже. И выйдя с проповеди, паства, обозлённая тем, что так бездарно был потрачен единственный выходной, потом целую неделю грабила и убивала под прикрытием табачного дыма и винных паров.
Злынч – похититель ноты "соль"
Каждый пламенный протестант знает, что бóльшая часть жизни Мартина Лютера прошла в развенчании пап ватиканских и борьбе с их кознями. А папы что только ни выдумывали, чтобы сжить Лютера со света! То с войском несметным на него пойдут, то наёмного убийцу подошлют, то с искусным оратором заставят сойтись в диспуте. Но был средь этой вереницы пап, правление которых, на их несчастье, выпало на время деятельности Лютера, один исключительный оригинал. Родом он был из Бобонии – области, находящейся по соседству с Хорватией – и звался в допапичестве Злынчем. Став же папой ватиканским, он не стал менять своего варварского имени, а лишь немного подогнал его под местный стиль и звался отныне Злодеянием -I. Знающие люди говорили, что, якобы, в далёкой Московии имя это похоже на некое слово, имеющее негативный оттенок, но в нашем средневековогерманском языке оно, слава Аполлону, ничего не означает.
Итак, сей папа не стал насылать на Лютера губителей ни в массовом, ни в индивидуальном порядке. Злодеяний задумал дело доселе невиданное – он решил насолить Лютеру, выкрав у него ноту "соль".
"Посмотрим, как он запоёт без ноты "соль"" – злорадно ухмылялся папа, обдумывая свой коварный план.
А исполнить задуманное папа Злодеяний поручил своему шпион-хормейстеру. Тот был весьма искусен в своём деле, служил при папском дворе уже давно, и не раз приходилось ему устранять врагов и соперников пап, то сломав им голос, то подсунув фальшивые ноты. Шпион-хормейстер тут же взялся за дело. Под покровом тишины, злодей проник в покои Лютера, залез в музыкальную шкатулку, где вождь мирового протестантизма хранил свои ноты с бекарами и диезами, и выкрал ноту "соль".
Пропажа ноты "соль" обнаружилась при первой же проповеди Лютера. Поднялся страшный переполох, искали везде, но поскольку шпион-хормейстер был уже далеко, найти ноту не удалось.
Эта история так бы и закончилась, будь сия сказка ватиканской. Но поскольку сказка протестантская, то это только лишь её вторая треть. На счастье Лютера и всего протестантского люда случился в ту пору в городе знаменитый музыкальный ремесленник Жан Мишель Бах, брат прославленного композитора Жана Мишеля Тыдыдынжа. Он, будучи, по его собственным словам, страстным почитателем творчества Лютера, вызвался любезно помочь вождю протестантизма сугубо из любви к деньгам и токмо ради славы. Да, были раньше люди, не чета нынешним, которые так и норовят сделать что-либо, не содрав с тебя ни сольдо.
Итак, вышеозначенный Жан Мишель Бах выковал Лютеру новую ноту "соль", да плюс к тому сделал ещё скрипичный ключ, на который музыкальная шкатулка тáк запиралась, что отныне ни одна католическая отмычка не смогла бы её одолеть. Так потерпел крах очередной план очередного папы, задуманный против Лютера.
После постигшей его неудачи, папа Злодеяний -I с горя потерял музыкальный слух, вследствие чего вскорости и помер. А Лютер с тех пор особенно полюбил ноту "соль" и речи свои отныне предпочитал начинать именно с неё. Ведь то чего лишился, а потом, паче чаяния, обрёл, ценится более всего.
Лютер и мудрый горный старец
Несмотря на свою безмерную мудрость, у Мартина Лютера, тем не менее, ещё оставались вопросы, на которые он так и не нашёл ответа. Например: отчего люди не летают, или есть ли жизнь на Марсе, или куда девается сахар после того как его размешают ложечкой в горячем чае? А молоко? Почему оно скисает, а вода нет?
Не то чтобы эти и подобные им вопросы не давали Лютеру жить, но и помереть спокойно нельзя было, не ответив на них. Так, по крайней мере, ему казалось.
И узнал как-то Лютер, что далеко на юге, в горах Швейцарии, живёт мудрый старец, и зовут его Кальвин. Он восседает на вершине самой высокой горы, а очередь жаждущих попасть к нему на приём тянется аж до самого низа.
Собрался Лютер в путь, и долго ли, коротко ли, но пришёл он к подножию той самой горы, на которой жил и восседал мудрый старец Кальвин. Глядит, а очередь не только во всю гору вытянулась, как ему про то сказывали, но и хвостиком небольшим по равнине пролегла. Спросил Лютер: "Кто последний?" и стал терпеливо ждать.
Шли дни, складывались в месяцы, в очереди успели где родиться, а где и помереть люди, идеи, великие и малые произведения. Например, сам Лютер написал Большую Немецкую Энциклопедию и оставил в ней три-четыре пустых места – для вопросов, ответы на которые Лютер не знал, но ожидал услышать от мудрого старца Кальвина.