- Хватайте стакан вина - и шагом марш к нам в компанию! - кричала она ему, когда он в пятницу приезжал домой с работы. И он слушался. Подсаживался к ним на заднем дворике и развлекал их уморительными рассказами о болванах-заказчиках, которых превыше всего волнует количество стенных шкафов в ущерб целостности проекта. Поглядывая сквозь весенние сумерки на Джона - без пиджака, с закатанными рукавами, - Арлин вспоминала, с какими чувствами увидела его впервые, когда он потерялся, а она задалась целью во что бы то ни стало его найти.
Как-то раз Джон пошел на кухню взять сыра и крекеров и долить в стаканы вина.
- И маслины захватите! - бросила вдогонку ему Синтия. - Обожаю твоего мужа! - прибавила она, обращаясь к Арлин.
Арлин невольно моргнула. В воздухе легкой порошей сеялась цветочная пыльца. Арлин взглянула на Синтию, на ее пухлые губы, на длинные ресницы.
- Не в этом смысле! - поспешила оговориться Синтия, увидев, какое у нее лицо. - Выкинь из головы гадкие мысли! Я же тебе подруга, киска!
Подруги - разные, как день и ночь. Они не сходились во мнениях о политике и людях, о модах и ведении хозяйства. И прежде всего - во мнении о Сэме.
- Его надо показать врачу, - твердила Синтия, потому лишь, что он любил бывать один, что ему больше нравилось складывать кубики, чем якшаться со сверстниками, что он замолкал в присутствии посторонних и сохранял сосредоточенное выражение лица, которое Синтия принимала за нездоровую, внушающую опасения рассеянность. - Что-то тут неблагополучно. Как друг говорю тебе, иначе и рта бы не открыла.
Кончилось тем, что Арли отвела-таки сына к психологу, и выяснилось, что по коэффициенту умственного развития Сэм мало чем уступает гению. Вышла, правда, загвоздка с одним из тестов - на серию с картинками Сэм отвечать отказался, просто лег головой на стол психолога и зажужжал, изображая из себя шмеля. Ну и что? Мальчик с творческими способностями, с воображением - да перерос он эти дурацкие тесты! И потом - имеет ребенок право устать, в конце концов?
- Ох, нахлебаешься ты с ним, - предупреждала ее Синтия. - Он твердолобый, как не знаю что. Живет в своем особом мирке. А ведь чем дальше, тем больше. С таким подростком вообще не будет сладу. Помяни мое слово, я отличаю худо от добра.
Для дружбы с Синтией это явилось началом конца. Признаться в своем охлаждении хотя бы даже себе Арли решилась далеко не сразу. И все же трещина уже пролегла. Арлин не могла ценить кого-то, кто не ценит Сэма. Притом теперь, когда с глаз у нее спали шоры, она не могла не заметить, что Синтия откровенно заигрывает с ее мужем. Увидела вдруг, какие взгляды бросает на их соседку Джон во время пятничных совместных возлияний. Люди думали, что раз Арлин такая молоденькая, конопатая, тихая, то значит - дурочка. И зря так думали. Она понимала, что происходит. Она вообще понимала многое.
Впервые ей стало ясно, к чему все идет, когда они затеяли за столом игру. Назови загаданное. Начинать вызвался Джон, и Синтия правильно назвала задуманный им предмет. Джон загадал опрокинутый горшок красной герани. Следующей была Синтия. Она смотрела в упор на галстук Джона - шелковый, светло-серый, в цвет его глаз. Кое-что серебристое, подсказывала она. Такое, что глаз не оторвать… Голос у Синтии был чуть хмельной и непростительно фамильярный. И усмешка, какой не место было на ее лице: понимающая усмешка женщины, которую хочет Джон Муди.
Арлин отвела от них взгляд. Даже если пока еще ничего особенного не случилось, то, стало быть, случится. Она подняла голову и увидела, что у окна своей комнаты стоит Сэм. Он помахал ей - изо всех сил, так, словно кроме них двоих нет больше никого на свете. Она - по воздуху, через стекло - послала ему поцелуй.
Возможно, то был день, когда Арлин простилась со своим замужеством - или, быть может, это совершилось в послеполуденный час, когда она случайно встретилась в магазине с Джорджем Сноу. Он покупал яблоки и пакет сахара. Ее тележка ломилась от продуктов.
- Так вот вы чем питаетесь? - заговорила с ним Арлин. Джордж стоял перед нею в очереди к кассе. - Неужели о вас и позаботиться некому?
Джордж Сноу рассмеялся и ответил, что если б она через два часа заглянула в дом 708 по Пеннироял-лейн, то увидела бы, что заботиться о нем нет надобности.
- Я замужем, - сказала Арлин.
- А я не собирался звать вас замуж, - сказал Джордж. - Я всего-навсего хотел угостить вас пирогом.
И она приехала. Минут двадцать сидела возле дома 708 - достаточно, чтоб утвердиться во мнении, что заходить туда не следует. Потом в сопровождении шотландской овчарки по кличке Рики из дверей показался Джордж. Подошел поговорить с ней через полуоткрытое окно машины. Арлин до самой глубины души прониклась ощущением, что готовится совершить ошибку.
- Вам что, пирог внушает опасения? - сказал Джордж Сноу. Арлин засмеялась. - Мы заменителей не употребляем, так что на этот счет не беспокойтесь.
- Мне бы сначала познакомиться с вами поближе, - сказала Арлин, - тогда я и ответила бы, что́ мне внушает опасения.
- Понятно.
Джордж замолк. Его пес прыгал и заливался лаем, но хозяин словно бы не замечал его.
Арлин вышла из машины. Она чувствовала себя до смешного молодой и глупой. Не удосужилась даже хотя бы завезти домой купленные продукты, перед тем как ехать на Пеннироял-лейн; бесцельно кружила по городу, будто ища чего-то и не помня точно чего, покуда не очутилась на его улице. А когда все-таки добралась до дому, то половина ее покупок погибла: молоко, творог и шербет протекли сквозь картонные пакеты. Но Джордж сказал ей правду. Он замечательно пек яблочные пироги. Он умел слушать, когда другие говорят. Он приготовил ей чашку чая. Все это делал он, а вот поцеловала его - Арлин. Она начала первой и, начав, уже не могла остановиться.
Иногда Арли приезжала к нему на Пеннироял-лейн, но боялась, что может попасться кому-нибудь на глаза. Чаще они встречались с Джорджем на набережной, у пристани, когда Сэм находился в школе. Она следила, чтобы все это никоим образом не отразилось на Сэме, не допускала, чтобы ее отношения с Джорджем хоть как-нибудь задевали Сэма. То была ее тайная жизнь, но по ощущению - куда более настоящая, чем была когда-либо ее жизнь с Джоном Муди.
Пес Джорджа не знал большей радости, чем носиться туда-сюда вдоль берега. Они пускались взапуски, разгоняя своими криками чаек, а Джордж кроме того любил швырять по воде камушки.
- Побаиваюсь я камней, - призналась ему Арлин.
Ей не хотелось, чтобы вещи ломались и разбивались раньше срока. Пришла на память пригоршня гальки, которую хранил на ночном столике ее отец с тех самых пор, как едва не потонул в море. Вспомнился и построенный из тысячи окон дом, в котором она теперь жила.
- Камней побаиваться? - Джордж усмехнулся. - По-моему, уж больше смысла страшиться яблочного пирога.
Волосы у Джорджа были такие светлые, каких Арлин еще ни у кого не встречала, а глаза - карие. Семья его жила в этом городке двести лет, его здесь знал каждый. Одно время, оставив мытье окон, он держал зоомагазин, в чем по излишней доброте не преуспел. Отпускал птичий и звериный корм за полцены, был несилен в бухгалтерии и в итоге прогорел. Вновь открыть зоомагазин оставалось его мечтой, но Джордж умел реально смотреть на вещи. Он делал то, что необходимо. Был из тех, кто исполняет свои обязанности, а его брат призывал его вернуться к семейному ремеслу. Вот почему он оказался на крыше в тот день, когда Арлин впервые его увидела: выполнял ненавистную работу, хотя Арлин-то считала втайне, что его направила туда судьба. Истинная ее судьба - та самая, что претерпела подмену в тот вечер, когда сбился с пути Джон Муди. Та будущность, что была ей назначена и вот теперь досталась наконец - по крайней мере на несколько часов в неделю.
Куда бы ни пошла Арлин - в химчистку, например, или на почту, - ее так и подмывало выпрямиться во весь рост и крикнуть, Я влюблена в Джорджа Сноу! Что, вероятнее всего, приняли бы одобрительно: ведь Джордж был в городе на хорошем счету. И правильно, отозвались бы на это люди. Отличный парень! Не чета тому паршивцу, с которым ты живешь. Теперь имеешь возможность исправить то, что не заладилось в твоей жизни!
Не видеться с Джорджем было выше ее сил. В минуты их близости - на заднем сиденье его грузовичка или же в доме на Пеннироял-лейн - у Арлин невольно мелькала мысль, не из того ли он действительно коннектикутского рода-племени, наделенного сверхъестественными способностями? Впрочем, она ведь знала, что эти люди всегда ждут до последнего, когда корабль уже пошел ко дну или все здание охвачено пожаром - тогда только обнаруживают свою особенность и взлетают в воздух. Могут ли взять при этом кого-нибудь с собой, ты не узнаешь до решающего мгновенья, когда уже нет иного выбора, как только улететь.
Хоть прежде Арлин и в голову не пришло бы отнести себя к разряду женщин, способных крутить роман на стороне, врать оказалось проще, чем она предполагала. Скажешь, что собралась за покупками или на почту, в гости к соседям, в библиотеку на худой конец. Совсем легко, в сущности. Захватишь с собой платяную щетку, чтобы ни волоска от длинношерстой Джорджевой собаки не пристало к твоим брюкам или юбке и тем не выдало тебя. Не сказать, правда, чтобы Джон так уж глаза проглядел, выискивая свидетельства ее неверности: он, большей частью, вообще не глядел в ее сторону. Она же, вспомнив о Джордже, когда готовила омлет на завтрак Сэму или сгребала палую листву, не позволяла себе даже улыбнуться, не удостоверясь, что рядом никого нет. И лишь тогда могла рассмеяться от души. Впервые за долгое время чувствуя, до чего ей посчастливилось.