Может быть, она по-своему права, подумал Кикудзи. От Тикако повеяло вдруг беспечностью, беззаботностью.
- Понимаете, Кикудзи-сан, человек не может быть благоразумным и мудрым, если в нем слишком сильно мужское или женское начало.
- Да? Значит, мудрость среднего пола?
- Иронизируете? Ну, ну… Однако, когда превращаешься в существо среднего пола, начинаешь насквозь видеть и мужчин и женщин. Вас не удивляет, как это госпожа Оота отважилась умереть, оставив дочь одну-одинешеньку? Ведь у молодой Оота-сан никого не было на свете, кроме матери. Я думаю, мать на кого-то надеялась. На вас, например, вы, мол, после ее смерти позаботитесь о девушке…
- Да как вы смеете!
- Я много думала об этом, очень много. И появилось у меня подозрение… Ведь госпожа Оота своей смертью помешала вашему браку. Смекаете? Не так-то все это просто. Был у нее свой резон умереть.
- У вас чудовищная фантазия, - сказал Кикудзи, но сам был сражен наповал этой фантазией. Словно молния ударила перед глазами.
- Кикудзи-сан, вы же сказали госпоже Оота, что посватались к дочке Инамуры-сан?
Кикудзи отлично помнил, что рассказал, но сделал удивленное лицо.
- Я? По-моему, вы сообщили госпоже Оота по телефону о моем предполагаемом браке!
- Да, сообщила и попросила не мешать. Как раз в тот вечер она и умерла.
Наступило молчание.
- Однако, Кикудзи-сан, - снова заговорила Тикако, - интересно, откуда вы знаете, что я ей звонила? Она приходила к вам?
Кикудзи смешался, застигнутый врасплох.
- Ясно, что приходила! Я помню, как она тогда вскрикнула в телефон.
- Вот это здорово! Выходит, это вы ее убили!
- Можете считать, что я. Вам так легче будет. А я привыкла играть роль злодейки. Ваш отец за то и ценил меня, что по мере необходимости я всегда отлично исполняла эту роль. Вот и сегодня я в этой роли явилась к вам. Не ради памяти вашего отца, а так - сама от себя.
Кикудзи показалось, что эта женщина буквально исходит ненавистью и неистребимой, хронической ревностью. Но Тикако продолжала совершенно спокойно, словно разглядывала собственную ладонь:
- А вам, Кикудзи-сан, не следует знать, что делается в стороне от вас. Если уж очень неприятно, чертыхнитесь про себя - вот, мол, настырная баба, лезет и лезет не в свои дела. А я тем временем отгоню колдунью и сделаю так, чтобы добрый брак состоялся.
- Вы лучше не упоминайте больше об этом добром браке, сделайте одолжение.
- Хорошо, хорошо, мне и самой не хочется путать такое святое дело с госпожой Оота… - Тикако вдруг заговорила в более мягком тоне. - Впрочем, Оота-сан не была таким уж дурным человеком… Она, наверно, молилась, умирая, чтобы вы взяли ее дочь в жены. А вам небось ни единым словом об этом не намекнула…
- Опять вы с вашими глупостями!
- Но ведь так оно и было! Неужели вы думаете, Кикудзи-сан, что ей никогда не приходило в голову выдать за вас свою дочь? Если вы так думаете, значит вы просто-напросто витаете в облаках. Она же была одержимая, и во сне и наяву мечтала только об одном - о вашем отце. Пожалуй, это можно назвать даже цельностью натуры. Она и дочь свою запутала, как в бреду действовала. А в результате жизни лишилась… Посмотреть со стороны - рок над ней тяготел или проклятие какое-то… И зачем она расставляла свои колдовские сети…
Кикудзи встретился взглядом с Тикако. Ее маленькие глазки экстатически закатились и в то же время смотрели прямо на него. Он не выдержал, отвернулся.
Кикудзи позволил развязать ей язык, не одернул ее, не остановил. И не столько из-за собственной уязвимости, сколько из-за оцепенения, охватившего его после чудовищного предположения Тикако.
Неужели госпожа Оота действительно хотела женить его на своей дочери?.. Такая мысль ему в голову не приходила. Да и не верил он в это.
Скорее всего это злые, необоснованные домыслы Тикако. Ревность, такая же безобразная и неистребимая, как темное родимое пятно у нее на груди…
И все же слова Тикако были ошеломляющими, как удар молнии.
Кикудзи стало страшно.
А может, он сам мечтал об этом в глубине души?.. Ведь бывают же на свете случаи, когда увлечение мужчины матерью через какое-то время переходит на ее дочь… Но Кикудзи еще был пьян от объятий госпожи Оота, как же он мог увлечься ее дочерью? И все же он тянется к этой девушке, тянется всем телом, тянется, сам того не замечая. Неужели он действительно во власти колдовских чар?
Сейчас ему казалось, что он стал совершенно другим человеком после близости с госпожой Оота. Что-то в нем умерло, что-то онемело.
Вошла служанка.
- Барышня Оота-сан изволили пожаловать. Сказали, что, если у нас гости, они придут в другой раз…
- Что?.. Она ушла?
Кикудзи поспешно вышел в переднюю.
2
- Простите, я…
Фумико подняла голову и взглянула Кикудзи в глаза. В этот момент хорошо была видна вся ее шея, белая, тонкая.
В ямке, где кончалась шея и начиналась грудь, лежала едва заметная тень.
Или освещение такое, или она похудела?.. От этой бледной тени Кикудзи стало чуть-чуть грустно и в то же время необыкновенно легко, словно камень с души свалился.
- А у меня Куримото…
Он сказал это спокойно, без малейшего усилия над собой. Напряжение, еще секунду назад державшее его в тисках, куда-то улетучилось, стоило только ему увидеть Фумико.
Она кивнула.
- Я догадалась, вон ее солнечный зонтик…
- А-а, этот…
В углу стоял серый зонтик с длинной ручкой.
- Может, вам неприятно? Если хотите, отдохните немного в чайном павильоне. А Куримото я сейчас выпровожу.
Сказав это, Кикудзи вдруг удивился самому себе: ведь он знал, что придет Фумико, почему же сразу не постарался отделаться от Тикако?..
- Мне все равно, - сказала Фумико.
- Да? Очень хорошо! Тогда прошу вас, проходите пожалуйста.
Войдя, Фумико приветливо поздоровалась с Тикако, словно и не подозревала о ее враждебном отношении.
Последовали традиционные слова соболезнования и традиционная благодарность за выражение соболезнования.
Тикако сидела откинувшись, чуть приподняв левое плечо, как на уроке, когда она внимательно следила за действиями ученицы.
- Да, очень грустно… В теперешнем мире мягкие, ранимые души не выдерживают… Вот и ваша мама умерла, увял последний нежный цветок.
- Ну, не такая уж она была мягкая…
- Как горько ей, наверно, было оставлять вас одну-одинешеньку.
Фумико не поднимала глаз. Ее пухлые губы были крепко сжаты.
- Я думаю, вам действительно очень одиноко, - продолжала Тикако. - По-моему, самое время возобновить занятия чайной церемонией.
- Я, знаете ли, уже…
- Поймите, это очень отвлекает!
- Да, но сейчас я в несколько другом положении. Чайная церемония мне уже ни к чему.
- О-о, зачем вы так говорите?! Не надо принижать себя! - Тикако картинно воздела руки, до этого спокойно лежавшие на коленях. - Сезон дождей прошел, вот я и пришла в этот дом. И знаете для чего? Откровенно говоря, хотелось посмотреть, в каком состоянии чайный павильон. - Она мельком взглянула на Кикудзи. - Не составите ли вы мне компанию, Фумико-сан?
- Даже не знаю…
- С вашего позволения возьмем для церемонии сино - в память вашей матушки.
Фумико наконец подняла глаза и взглянула на Тикако.
- Поговорим, побеседуем, вспомним маму.
- Пожалуй, не стоит. А то я еще там расплачусь.
- А почему бы и не поплакать? Поплачем вместе. Ведь скоро у Кикудзи-сана появится молодая жена, и кто знает, может быть, мне будет заказан вход в чайный павильон. А у меня с ним столько хорошего связано… - Тикако улыбнулась и неожиданно строгим тоном добавила: - Конечно, если сговор останется в силе и свадьба Кикудзи-сана с Юкико Инамура состоится.
Фумико кивнула. На ее лице ничего не отразилось. Лишь крайняя усталость была заметна на этом лице, так похожем на материнское.
Кикудзи сказал:
- Зачем вы так говорите? Это нехорошо по отношению к Инамура-сан. Ведь ничего еще не решено.
- Я и сказала - если все останется в силе, - возразила Тикако. - "У доброго дела много помех" - правильная поговорка, так оно обычно и бывает. А пока никакой ясности нет, вы, Фумико, считайте, что ничего и не слышали.
- Хорошо! - Фумико опять кивнула.
Тикако, позвав служанку, пошла убирать чайный павильон.
- Осторожно, тут в тени листва еще мокрая, - донесся из сада ее голос.
3
- Утром, когда я вам звонил, вы, наверно, слышали в трубку, какой здесь был дождь, - сказал Кикудзи.
- Разве можно услышать дождь по телефону? Не знаю, я не обратила внимания… Нет, правда, разве можно услышать в трубку такие вещи - шум дождя в вашем саду?
Фумико взглянула на Кикудзи, потом перевела взгляд на сад.
За кустами и деревьями шуршал веник - это Тикако подметала чайный павильон.
Кикудзи тоже посмотрел на сад.
- И я, наверно, не слышал, как шумит дождь у вас. Но дождь был очень сильный, и мне потом начало казаться, будто я слышу.
- Да, настоящий ливень! И гром был ужасный!
- Вы сказали по телефону, что сильно ударило.
- Знаете, как странно… Оказывается, дети даже в мелочах порой похожи на родителей. Помню, когда я была маленькой, мама в грозу, как только грянет гром, прикрывала мою голову рукавом кимоно. А летом, выходя из дому, всегда смотрела на небо - не собираются ли тучи… И я точно так же… Когда гремит гром, мне хочется закрыться рукавом.
Фумико немного смутилась, стыдливо сжала плечи.
- Я принесла чашку сино, - сказала она и вышла в переднюю.