Плакала она, конечно, убедительно, но, я же чувствовала, что не по Роману она плачет! Она плакала по тому, что в кои-то веки, не она мужика кинула, а мужик ее. И ей просто принципиально нужно добиться своего.
Когда Олька по Роману плакала, она плакала потому, что Роман ушел, а эта выхухоль плачет, потому что он не возвращается. Хотя, наверное, для людей это слишком сложно, не поймут разницы…
– Не верю!!! – промяукала я.
И Ромка меня поддержал. И Роман вынужден был с нами согласиться. Иначе мы б ее загрызли… Мы такие!
Собака
По-моему, Хозяин слишком добрый! Я-то надеялся, что все пройдет просто: услышит он, как Вонючка его обманула, сгребет ее за шиворот и выкинет из дому. Нет, надо обязательно нервы потрепать, разговоры поразговаривать!
В какой-то момент мне очень хозяйский запах не понравился. Как будто он испугался чего-то или заплакать хочет… Слабый запах… Не в том смысле, что еле слышен, а в том, что запах для слабака. Ну, я поддержал его, конечно.
И он меня послушался!
И выпер Вонючку из дому навсегда!
А потом мы устроили пир на весь мир: Хозяин увел Олю кормить куда-то в город, а мне достал размораживаться обалденный кусок печенки. Короче, разморозиться он не успел – через полчаса от него остался только милый носу дух.
Жаль, Каська не согласилась у меня подождать, пока Хозяин с Олей вернутся. Я бы с ней обязательно печенкой поделился! Я бы со всем миром поделился по случаю такой радости!
Но поскольку в квартире я оказался в этот радостный вечер один, то и печенку слопал в радостном одиночестве.
По-моему, справедливо!
Оля
Я как обычно вышла из дома, как обычно спустилась по лестнице, как обычно тяжело вздохнула, открыла входную дверь и… обалдела. На скамейке перед подъездом сидел Роман, у его ног возлежал Ромка, а на руках сидела Кася и мурлыкала так, что даже мне было слышно. Первой моей реакцией было счастье от того, что я вижу Романа. Все-таки скучаю я по нему страшно. Вторая реакция – обида на Кассандру. И зависть. Как бы я хотела, чтобы Роман и меня так нежно обнимал! Короче, у меня на лице, наверное, вся гамма чувств отразилась. А эти трое синхронно ко мне головы повернули и говорят все одновременно:
– Мррррр! – это Кася.
– Гав! – это Ромео.
– А ты занята сегодня вечером? – это Роман.
Я так растерялась, что даже не знала, кому сначала ответить. Да и вопрос Романа у меня просто почву из-под ног выбил. Что сказать? Ответила осторожно, чтоб ни "да" ни "нет".
– Не очень…
– Оль, у меня сегодня праздник, – продолжает Роман. – Глупо отмечать в одиночку. Я приглашаю тебя в ресторан, пойдешь?
Я сначала от счастья чуть дар речи не потеряла, а потом у меня слезы на глаза навернулись. Даже если и пойду, то что? А потом он домой, к своей девушке? Нет уж. Я потом за этот вечер опять все глаза выплачу.
– А как же?.. – спросила я.
– Что? – не понял Роман.
– Не что, а кто…
Роман усмехнулся.
– Нет никого. Да, если вдуматься, и не было…
Кошка
С этого дня у Ольки началась совершенно счастливая жизнь. Счастье фонтанировало из нее так, что трудно было сидеть рядом с ней и не улыбаться. Каждый вечер они встречались с Романом и куда-то ходили. Потом возвращались и сидели под подъездом на скамейке, потом заходили к нам попить чаю и застревали еще на пару часов. Роман даже перестал пугаться мамуси с папусей и уходил не за пять минут до их прихода, а минут через десять после. И вежливо каждый раз здоровался и прощался.
Роман тоже был счастлив. Не так феерически, как Оля, по-другому, но ему тоже было очень хорошо. Ромео был просто на седьмом небе, потому что у нас уже почти все получилось и потому что мерзкая Вонючка ушла из их квартиры. Хуже всех было мне, потому что я теперь вечерами сидела дома одна. Ромка сопровождал хозяев в их вечерних прогулках, а я как дура караулила их в форточке. Потом он приходил, лаял: "Все просто супер! Они час целовались!" – и уходил домой. А я опять оставалась одна.
Пес
Ну вот и все! Дело сделано! Все-таки приятно, когда благодаря тебе два хороших человека объединяются и выживают из квартиры третьего, плохого!
Я даже не слишком возмущался тем, как долго хозяин и Оля друг к другу принюхивались. Мне нравилась такая жизнь: каждый день мы болтались по городу по несколько часов подряд. Я бдительно охранял людей, но они, по-моему, не всегда помнили о моем присутствии. Первое время очень много болтали, а потом сообразили, что можно целоваться… и вообще перестали меня замечать. Я тактично лежал в сторонке и только предупреждающе взрыкивал при приближении посторонних. Однако убедился, что эта парочка никак не реагирует на мои взрыкивания, и перестал. Только провожал прохожих укоризненным взглядом.
Когда надоедало лежать, принимался изучать окрестности. При этом все время принюхивался – не перестали ли хозяин с Олей обниматься и целоваться. Когда они целуются, то запах такой… нет, все равно не поймете. Особенный запах. Поэтому, как только они отрывались друг от друга, я мгновенно возвращался. И каждый раз хозяин смотрел на меня так, как будто я свалился с Луны. Пах он при этом расслабленностью и глупостью. И счастьем. А Оля даже глупостью не пахла – одно химически чистое счастье.
Так мне удавалось совмещать прелести свободной и домашней жизни. Я мог перемещаться, где мне вздумается, – в пределах слышимости хозяйского запаха. И при этом у меня был дом, который надо защищать, хозяин, которому я служу. Словом, полное собачье счастье.
Однажды во время автономных прогулок я встретил своего бывшего Вожака. Он был необыкновенно худ, пах болезнью, бежал как-то боком… но я все равно его узнал.
– Привет, Вожак! – сказал я, выскакивая из кустов.
Он вздрогнул всем телом, но не бросился бежать, а стал в боевую позу. Выглядело это очень нелепо – любая шавка свалила бы этот скелет одной лапой.
– Это я! – я старался говорить очень доброжелательно и изо всех сил мел хвостом.
– Нос? – Вожак сипло принюхался.
Видимо, с обонянием у него тоже были проблемы.
– Ну да, – я подошел поближе и позволил себя обнюхать.
– Нос, – с огромным облегчением сказал Вожак и сел. – Какой ты… С ошейником!
– Ну да, – нехорошо было хвастаться, но удержаться я не мог. – Вон мой хозяин.
Вожак принюхался в указанном направлении, по-моему, ничего не унюхал, однако сказал:
– Поздравляю. А я вот…
– Драка? – сочувственно спросил я.
– Драка? – Вожак то ли засмеялся, то ли закашлялся. – Конечно, драка. Еще какая! Да ты в ней участвовал!
– Это… тогда…
– Ну да. Я пытался остановить стаю. Орал, кусался… но они… как волки! Когда тебя тот человек подобрал…
– …это теперь мой хозяин!
– Да? А, ну да, конечно… Короче, когда тебя унесли, стая пошла на меня.
– Прости, Вожак… – мне стало очень стыдно.
Я тут перед ним хозяином хвастаюсь, а тут вон какое дело. Оказывается, подставил я Вожака.
– Слушай, – загорелся я, – а давай вернемся и я им там все накостыляю! И ты снова будешь Вожаком!
В ответ снова раздался смех напополам с кашлем.
– Ох, Нос, Нос… Не зря ты мне всегда нравился… Нет, мальчик, никуда мы не пойдем. Кочан бы все равно меня спихнул, я уж чувствовал. А это драка… немного ускорила события, вот и все.
Все-таки он был прежний Вожак. Хромой, худой, почти без носа – но умный и рассудительный. Мне захотелось сделать ему что-то приятное.
– Вожак! А давай я тебя накормлю! У меня много хорошей еды, только это надо к моему дому идти…
– Еды много, – согласился Вожак, разглядывая меня, – вижу. Аж лоснишься. Спасибо, я сам. Не такой уж я беспомощный.
– Но, Вожак…
– И не зови ты меня Вожаком, ладно? Какой я Вожак без стаи?
Я смутился. Он был прав, но как мне его еще звать? Для меня он всю жизнь был Вожаком.
– Меня зовут Рекс! – гордо сказал он. – И у меня тоже есть хозяин.
Не зная, что и сказать, я сидел и тупо моргал. Не похож Вожак… то есть Рекс на пса, у которого есть хозяин. Или такого хозяина бросать надо срочно.
– Да-да, – торопливо сказал он. – Я пока не у него живу. Я еще щенком от него убежал, думал, что свобода важнее всего. Но я его найду! Мне надо только след взять! Я приду к нему, он же не выгонит. Он же хозяин…
Хотелось плакать и выть. Я, конечно, поддакивал, мол, надо только след найти… да, много лет прошло, придется потрудиться… само собой, он обрадуется… да, Рекса только подлечить, он еще ого-го, он может и дом сторожить, и за детьми следить…
В общем, об этой встрече я никому так и не рассказал. Даже Касе. Кассандра, кстати, вела себя странно. Все время лежала и спала, как будто ничего такого в ее жизни не случилось.
Кошка
Дальше события развивались так стремительно, что даже мы с Ромкой оказались к этому не готовы.
Роман все чаще сидел у нас в гостях допоздна, не убегая от мамуси и папуси. Более того, он даже начал с ними ужинать, пить с папусей за едой и спорить на какие-то скучные темы. Когда Роман уходил, то мамуся обычно говорила:
– Вполне симпатичный молодой человек.
Олька радостно кивала и убирала посуду. Папуся кряхтел и бурчал что-то неразборчивое.