Мне все время хотелось проснуться. Даже не проснуться, а загрузить сохраненку на предыдущем уровне и начать проходить миссию заново. Но эта чертова реальность совершенно не приспособлена к жизни! Сохраниться нельзя, переиграть ничего нельзя. Если уж вляпался – терпи!
И я терпел. Привыкал к новому состоянию. Даже утешал себя тем, что за этого персонажа – отца семейства – я еще ни разу не проходил миссию…
Ни черта эти размышления не утешали! Только вводили в состояние ступора и заставляли мечтать: "Вот бы вернуться на предыдущий уровень!"
Особенно сильно эта мысль меня грызла, когда на лестнице мне встретилась Оля. Строго говоря, не просто Оля, а Оля с группой товарищей-животных. Они смотрели на меня в три пары глаз, как дракон о трех головах. Кошачья голова выражала отвращение, собачья – отчаяние, а девичья… в глаза девичьей головы посмотреть все никак не получалось. Я поболтал с Ромкой, попытался, как смог, объяснить, что теперь ему в квартире жить нельзя, и с позором бежал. Уже на улице отдышался и решил вернуться и все объяснить Оле и Ромке… И Касе, хотя это и не ее кошачье дело. Обязательно надо им растолковать ситуацию. Как-нибудь потом.
Но "как-нибудь потом" не наступало целый день. Сначала мы ходили по магазинам (почему-то не детским, а всяким одежным и обувным), а потом, когда добрались до дома, у будущей матери моего будущего ребенка случился жуткий приступ токсикоза. Час, наверное, я сидел под дверьми ванной и испуганно спрашивал:
– Ты как? Может, "скорую"?
– Нет, – слабо отвечали мне из-за двери. – Кажется, уже лучше… Ой…
И снова начинала литься вода в ванную.
Когда Ленка наконец появилась наружу, я чувствовал только малодушную радость – не пришлось вызывать "скорую" и тащиться в больницу через весь город.
Но потом я все-таки еще раз вышел на улицу – хотя бы Ромку отыскать. Его мне было жальче, чем Ольку. Ленке почему-то решил не говорить правду. Сказал, что в магазин за витаминами – Лене как раз нужны.
Вышел.
Тщательно обошел весь двор.
Ромкой и не пахло. Может, и пахло, но не с моим обонянием его искать. Я остро позавидовал братьям нашим меньшим с большими носами и с горя действительно пошел в магазин.
Оля
Я сидела и уплетала десятый пирожок. А что? Все равно они пропадут… Роман ко мне больше не придет, и моя фигура никого не интересует… Ыыыыыыы…
Кася подлезла ко мне под руку и начала ее облизывать, я машинально погладила кошку по голове. За последние сутки я выплакала годовую норму слез.
Я зашла на кухню, увидела стул, на котором обычно сидел Роман, и залилась слезами. Ушла к себе, наткнулась на комп, вспомнила, как Роман помогал мне его настраивать и обнимал меня за плечи… Ыыыыыыы…
Кася запрыгнула мне на колени, я прижала ее к себе.
– Касяяяя, ну почему, почему?! Что он в ней нашел?
Кася лизнула меня в нос и что-то невнятно муркнула.
– Ладно, нужно взять себя в руки, – сказала я и отправилась на кухню заварить себе свежего чаю.
Шмыгая носом, поставила чайник, взяла чашку, нашла заварку, нашла кружку. Эта кружка очень понравилась Роману, мы долго смеялись и рассматривали что же там нарисовано… Ыыыыыы…
Кася запрыгнула на кухонный стол и стала тереться об мою руку. Щелкнул чайник. Где-то наверху, у соседей, заработал телевизор, на улице голосили дети. А я стояла и плакала. Плакала просто потому, что внутри меня был огромный ком, который не давал мне дышать. И нужно было этот ком из себя вытолкнуть, выпихнуть, хотя бы выплакать. Что в коме? Обида. Огромная женская обида. И уязвленное самолюбие и неуверенность в себе, и злость и… и просто ощущение, что я осталась одна. Да, народу на планете много, но почему-то от того, что они есть, ощущение одиночества не проходит. Я одна. И Роман ко мне больше не зайдет. Ыыыыыы…
Пес
К вечеру я вернулся домой. Хозяин не видел меня целый день, и это меня устраивало. Пусть понервничает.
Я пробежался под окнами несколько раз, хотел поговорить с Касей, но ее, как назло, не было в окне. Зато вдруг из проходного двора выскочил хозяин с пакетом в руке.
– Ромка, черт лохматый! – заговорил он, озираясь на окна. – Я думал, ты не придешь уже. Думал – ты пропал!
Под эти слова он выкладывал на крыльцо продукты: колбасу, куски рыбы, даже какой-то сухой собачий корм, которым раньше он и не думал меня баловать. Пахло от этого всего так соблазнительно, что я чуть не подавился слюной. Все-таки целый день активного бега по свежему воздуху… Но есть было ни в коем случае нельзя. Поэтому я ограничился только демонстрацией бурной радости от встречи. Подпрыгивал, старался его лизнуть в руку, в щеку, яростно мел хвостом. Не лаял – знал, что вонючка тут же выскочит разбираться.
– Ты пока тут поживи, – жалобно говорил хозяин. – Я потом… что-нибудь придумаю! Ты чего не ешь?
Я продолжал изображать радость, несколько раз подскочил к подъездной двери, к хозяину, опять к двери. Не понять намек было очень трудно. Роман смутился.
– Нет, Ромка, туда нельзя… пока. И вообще, мне в магазин надо. Проводишь меня?
Я остановился, наклонив голову набок. Кася утверждает, что так я выгляжу наиболее трогательно. Хозяин насупился.
– Ну что ты на меня смотришь? Нельзя тебе в квартиру, понял?
Я перестал махать хвостом.
– Ромка! Ты же умный пес! Ты должен понять, что бывают такие обстоятельства…
– …когда друга можно предать и выбросить на улицу, – закончил я, но он, конечно, ничего не разобрал.
– …когда надо уступать… обстоятельствам. Временно! Обстоятельства такие.
Я лег на крыльцо и положил голову на лапы. Хозяин еще немного постоял, поглядел и скорбно двинулся к магазину. Оставшись один, я минуту боролся с искушением. Еды так много, если я отъем чуть-чуть… Но мой характер все-таки победил. А то я себя знаю – пока все не уплету, не успокоюсь. Но тут появилась идея получше, и я принялся переносить еду на коврик хозяйской квартиры.
Нести в пасти кусок кровяной колбасы и ни разу его не укусить… Не думал, что буду способен на такой подвиг! Но колбаса оказалась не самым сложным. Хуже всего был сыпучий корм. Я набрал целую пасть этого изумительно пахнущего корма, понес по лестнице… Видимо, слюна у меня в пасти превратилась в какую-то жгучую кислоту, потому что до квартиры я ничего не донес. Честное слово, я не глотал! Оно само растворилось. От греха подальше я решил больше к этому быстрорастворимому корму не прикасаться. Остальное все честно перетащил.
Сделал последнюю ходку и уселся ждать Романа. И тут в окне замяукали:
– Ромка! Ты где бегал! Мы думали, ты совсем убежал! Я сейчас Ольке скажу, она хоть покормит тебя!
– Погоди! Чуть попозже, ладно?
Кася присмотрелась к горке сухого корма на крыльце.
– А-а-а, тебя уже покормили!
– Да нет, это…
Тут я увидел, как хозяин входит в двор.
– Касенька, родная! Подожди меня тут, ладно? Сейчас я немного подавлю на Романа – и сразу к тебе. Все объясню, но чуть потом!
Кассандра удивилась, но хозяин подошел, и я переключил все внимание на него. Снова начал радоваться, прыгать и вилять хвостом.
– А ты все уже слопал? – видно было, что хозяину стало гораздо легче. – Молоток! Не бойся, со мной с голоду не помрешь… А сухой корм что, не понравился? Буду знать.
Он немного потрепал меня по загривку, смел корм на землю и пошел в подъезд. Я прошмыгнул за ним.
– Ромка, – снова огорчился он. – Нельзя тебе ко мне…
Я изображал глупого и счастливого пса, который вернулся к хозяину и знать ничего не знает ни о каких толстых и вонючих тетках.
– Ладно, – сдался он, – до двери проводишь, а потом гулять.
Пока мы поднимались, он пытался что-то мне (или себе?) объяснить, раз двадцать произнес слово "обстоятельства", а когда добрался до нашей площадки, замер, как в столбняке. Все его колбасы, рыбы и прочая крупная еда аккуратной горочкой лежали на коврике.
– Красиво, правда? – спросил я.
– Ромка, – убито произнес он, – ну не могу я тебя впустить, не могу! Там женщина… ну… ей нельзя с тобой в одном помещении!
– Ну так выгони ее! – посоветовал я.
Наверное, слишком громко посоветовал, потому что тут открылась дверь и выглянула очень недовольная вонючка.
– Пошел вон! – рявкнула она, заметила Романа и быстренько изобразила счастье на толстом лице. – Ой, Ромочка! Ты со своим другом встретился! Вот молодцы, мальчики!
– Что ж ты не чихаешь? – мрачно спросил я.
Она тут же начала кривить нос и зачем-то схватилась за живот. Хозяин подскочил к ней:
– Лена! Все нормально?
Она слабо кивнула. Хозяин, забыв обо мне, зашел в квартиру и осторожно прикрыл дверь. Я еще немного посидел, послушал, как она ему по мозгам ездит, и спустился к Кассандре. Рассказал ей весь план от начала до конца. План ей понравился, она даже сделала несколько толковых предложений.
– Молодец, Ромка, – мурлыкнула Кася. – А то я уже совсем… растерялась. Олька вообще расклеилась. Но теперь мы точно победим. Ну что, есть будешь, хозяйку звать?
– Нет, – гордо ответил я. – Раз решил голодать, буду голодать. Пусть видит, как его пес худеет от тоски.
Кася еще немного потрепалась со мной, потом ее позвала хозяйка.
А я вернулся к крыльцу, возле которого на земле валялось грамм двести самого вкусного в мире корма. Наверняка диетического!
Оля