В книгу вошли две повести - "Путь к себе" и "Отчим".
Героями первой повести являются учащиеся ГПТУ. О разных судьбах этих подростков, о формировании их жизненных взглядов, об их нравственном мужании рассказывается в ней.
Вторая повесть писателя - о воспитании подростка в семье.
Содержание:
Путь к себе 1
Отчим 18
Борис Изюмский
Путь к себе. Отчим
Путь к себе
Скандал разгорелся неожиданно.
Семейство Алпатовых: Виктор Кузьмич, Маргарита Сергеевна и почти шестнадцатилетний сын их Егор завтракали на кухне.
Просторное распахнутое окно выходило на лоджию, а за ней виднелось синее, безмятежное в этот час море.
По радио передавали "С добрым утром", выступал Аркадий Райкин, и на лицах Алпатовых - на каждом по-своему - играли отсветы смеха.
У сорокалетнего заводского экспедитора Алпатова-старшего, в профиль похожего на шахматного коня со скупыми седеющими кудрями, на лице было написано снисхождение. Продавщица универмага Маргарита Сергеевна - на несколько лет моложе мужа, плоскогрудая, с глазами, словно размытыми слезой, - сдерживала смех, при этом поблекшие губы ее вздрагивали, а обычно бледное лицо зарозовело.
Лобастенький Егор, с зачесом каштановых волос набок, в зеленой клетчатой ковбойке с подвернутыми рукавами и джинсах, ерзал от удовольствия.
После Райкина начали передавать что-то веселое о разных профессиях, сколько тысяч их на свете и как разобраться в этом океане.
И тогда Егор сказал, вроде бы между прочим, что будет учиться в профтехучилище, в областном центре.
Егор оттягивал эту минуту, зная, что родители уже решили за него, - он идет в девятый класс, а потом в институт. Не важно, в какой… У них в городе был педагогический, и мама называла ректора - Федей, потому что когда-то в школе, в четвертом классе "А", сидела с ним за одной партой. Теперь мама очень рассчитывала на давнее знакомство.
Придумать такое - он учитель! Вот откуда берутся горе-учителя вроде их классной руководительницы Ксюши: сама мучилась и учеников терзала. Наверно, пошла в пед, потому что там конкурс был меньше или свой Федя нашелся.
Отец уставился на Егора, как на полоумного. Лицо его напряглось, широкие брови взъерошились.
- Где-где ты будешь учиться?! Ничего лучше придумать не мог?
В последнее время, после возвращения с курорта, отец почему-то был особенно резким и легко взрывался. Мать, прижав тонкие пальцы к груди, спросила беспомощно:
- На грязного штукатура?
- Почему обязательно - на штукатура, - как мог независимо возразил Егор, - и, главное, на грязного? Их профессия не хуже твоей.
- Ты из интеллигентной семьи, - еще не понимая степени опасности для себя, проникновенно сказала мать. - Что мы, не в состоянии дать тебе высшее образование, прокормить? Что мы, хуже других? В ГПТУ идут те, кто не желает учиться. Их туда спихивают.
Ну, вот, пожалуйста, мотивчик Ксюши. Каждый раз, когда она отчитывала в классе Кольку Жбанова, она говорила: "Твое место в ГПТУ. Постоишь у станка - поймешь, что мы тебе добра желали".
Отец подошел к радиоприемнику и резко повернул выключатель.
- Никаких ГПТУ! - Виктор Кузьмич метнул в сторону сына стальные молнии.
- Вы даже не интересуетесь, какую профессию я избрал, - горько сказал Егор.
- Он избрал! Пока ты ешь мой хлеб, - тоном, не терпящим возражений, процедил отец, делая ударение на "мой", - и живешь в моем доме, ты будешь делать то, что я тебе говорю. У тебя еще нет своего "я". Пойдешь в девятый класс!
Собственно, Виктор Кузьмич ничего не имел против рабочих профессий. Но про себя все же делил специальности на интеллигентные и те, где "ишачат", "вкалывают".
Не получивший даже среднего образования, довольствовавшийся разными курсами, Виктор Кузьмич тем не менее полагал, что "выбился в люди". На заводе он был на хорошем счету, его часто премировали, вывешивали фотографию на доску Почета. Алпатов считал себя если не инженером, то уж во всяком случае причастным к интеллигенции.
Но сын должен добиться большего, много большего.
- Я хочу… - начал было Егор.
Отец прервал его:
- Разговор окончен! Я не допущу, чтобы ты был недоучкой!
- Нет, не окончен! - вскочил Егор, и лицо его побледнело. - Я уже сдал документы!
Мать схватилась за сердце, упавшим голосом сказала:
- Георгий, не дури!
- Возьмет обратно, - грозно произнес Алпатов-старший, - или я заставлю…
Плохо знал своего сына Виктор Кузьмич, иначе не разговаривал бы с ним так.
Егор отчужденно поглядел на отца:
- Я уезжаю. Сам себя прокормлю. Жить буду в общежитии.
Он стремглав бросился из кухни, сдернул с вешалки куртку - в ней был комсомольский билет, деньги, собранные на фотоаппарат, - и выбежал на улицу.
Не слышал, как, уже вдогонку, отец крикнул:
- Ну, паршивец, ты еще пожалеешь!
"Ракета" отошла от припала и стала набирать скорость, вздымая седые буруны.
Плыли навстречу стайки арбузных корок. Пламя ранней осени подступало к стене кленов на берегу.
Егор рассеянно глядел в иллюминатор. Черт возьми, это даже хорошо, что он вырвался из "отчего дома". Там становилось невыносимо.
"Не поцарапай пол" - паркет был покрыт лаком.
"Не свали хрусталь" - этим проклятым хрусталем мать уставила, как в комиссионном магазине, все столы, сервант, даже на телевизор взгромоздила. Егор стеснился пригласить к себе в гости одноклассников.
Вывесили бы табличку, как в музее: "Руками не трогать!"
Разговоры, особенно у матери, обычно сводились к тому, что она "достала", кто ей что обещал "за услуги", где какие барахолки и базы какие вещи купили знакомые и что надо купить им, Алпатовым.
А книги Егору некуда было притулить и тиски - тоже.
Его делами в школе родители интересовались только для вида - полистают дневник, удостоверятся, что все благополучно…
Глупо было бы предполагать, что Егор против удобств, красивой облицовки стен, холодильника последней марки. Пожалуйста! На здоровье! Но сводить все - только к этому? Нет уж, извините!
Жить он будет ого-го! На свете так много интересного! Стихи, новые сплавы, фантастика, бокс, монтаж Атоммаша. Да мало ли что еще!
"Им даже безразлично, какую профессию я выбрал, - снова, с еще большим ожесточением, подумал Егор, - даже не спросили!
…Придумали словечко - "акселерация". В словаре написано - "ускорение".
Нужны туфли 44 размера - "Ах, какая акселерация!". Из пальто вырос, рост - 176 сантиметров. "Ах, ах - акселерация!"
А что характер и воля у меня могут быть акселерацные, об этом не думают, до этого им дела нет! Всё считают кутенком и лучше моего знают, что мне надо, что для меня хорошо. Мол, у нас, как у ихтиозавров - тело большое, а мозга - чуть.
"Недоучкой будешь…"
Наверно, и не слыхали, что Главный конструктор космического корабля Королев учился в одесском строительном профтехучилище, был подручным кровельщика. Ясно? А "ремесленник" Гагарин вышел из люберецкого профтехучилища литейщиком-формовщиком. Летчик Покрышкин закончил ФЗУ в Новосибирске. А скольких академиков и министров дали "трудовые резервы"!.. Недоучки!.. Нашелся учитель жизни!
Думает, я не знаю, что он изменяет маме. Видел его в темном переулке с какой-то… Эта можно?
А мама… Ну что мама - безвольная. Во всем отцу потакает. Ночью плачет, а днем делает вид, будто ничего и не происходит.
И вовсе не "взбрело" мне на ум идти в профтехучилище, а все продумано и выверено. Акселерация ваша сработала".
…Егору еще в шестом классе захотелось стать монтажником. Об этой профессии понаслышался от соседа, видел монтажников во время экскурсии на завод, читал о них в книгах, даже любил насвистывать песенку из фильма "Высота". А весной этого года к ним в школу приехал из областного города молодой мастер, привез с собой живое "наглядное пособие" - выпускника училища, именно монтажника. Парень в темно-синей форме оратором был не ахти каким, но сказал что надо:
- Три года у нас проучитесь - среднее образование получите и замечательную профессию… Не думайте, что я по обязанности завлекаю… Правда - не пожалеете!
- А зарплата у вас какая? - вылез рыжий Колька Жбанов с фонарем под глазом.
- Вот Алексей, например, - мастер кивнул головой в сторону парня, - закончит с четвертым разрядом. Будет получать сто шестьдесят - сто семьдесят рублей.
Егор озлился на Жбанова. Разве дело в деньгах? Да ему, Егору, дай тысячу рублей в месяц - не выберет он нелюбимую профессию. Важно, чтобы душа ее просила. Может быть, именно Алпатову предстоит монтировать космические станции. А почему бы и нет?..
Позже Егор отправился в училище, о котором шла речь. Чудеса начались с вестибюля. На столе дежурного паренька с повязкой на рукаве - хитрое устройство. Оно показывало месяц, день; продолговатые часы соединялись со звонком. Егор только переступил порог, как на табло возле дежурного загорелось: "Грязно!" Егор поглядел на свои туфли и - назад, вытирать ноги.
Зашел снова. Объяснил, что, мол, хотел бы посмотреть училище. Дежурный вызвал по переговорному транзистору помощника, и тот повел Алпатова.
Ну, что сказать? Простор, свет, мастерские и лаборатории. То, что надо!