Лестер на пути в бар, где его встретят старые дружки; они возьмут его под свою опеку и будут возить за собой повсюду, как живой талисман, думая, что он миллионер, веря всему, что он болтает про звезд поп-музыки и знаменитых спортсменов. Гарри, спешащий к Эйлин - сестре Лестера, серьезной девице, которая успешно "взяла себя в руки", вырвалась из-под материнского влияния и уехала в Лондон, окончила педагогический колледж и теперь читает лекции по экономике и даже состоит в списках кандидатов лейбористской партии. Этот вечер она собирается провести с Гарри, которого предпочитает всем прочим знакомым мужчинам, хотя в политике он просто дитя. Джозеф погружен в серьезную партию домино. Бетти с Джоном, сидя у телевизора, провожают старый год - перед ними проходят вереницей таланты всех континентов; у мальчика горят щеки - уж не жар ли, с опаской думает Бетти, - но хоть стал повеселее: сидит в пижаме и ковбойских сапогах, с бутылкой шипучки и пакетиком хрустящего картофеля, сжимая в объятиях своего дешевого кита. Человек, имя которого он унаследовал, старый Джон, крепко спит у затухающего камина, неуклюже уперев отказавшие ноги в каминную решетку. Неужели и он искренне, пусть с неохотой, верит, что с этой, именно с этой календарной ночи, когда, как принято считать, один год приходит на смену другому, можно ждать для себя каких-то перемен? А обычай принимать решения на пороге нового года - не мольба ли это о свободе выбора? В середине унылой зимы, когда запасы начинают истощаться, земля бесплодна, природа затаилась, когда все, казалось бы, направлено против человека, вот тут-то ему и нужно встать во весь рост и заявить: "Нет, я сделаю это, сделаю то, сделаю, хоть жизни, по-видимому, нет до меня дела". Или все эти решения не что иное, как пригоршня пыли, брошенная в лицо судьбы?
- Ты о чем задумалась? - Опять нарушить молчание пришлось Дугласу. Мэри неотрывно смотрела в огонь, лицо ее было почти скрыто волосами.
- О нас, - вяло ответила она немного погодя.
- И что же насчет нас?
- Вот именно. Что же насчет нас?
- Тебе не кажется, что, выйдя на уимблдонский корт, мы, вместо того чтобы играть по-настоящему, перекидываемся свечками?
- Налить тебе кофе?
- Выпей еще виски.
- Давай! - Она протянула ему свой стакан. Он ждал. Она поняла и, повернувшись, посмотрела ему в глаза. Выражение лица у нее было такое обиженное, такое несчастное, что ему захотелось взять ее на руки и приласкать; но для этого их ссора зашла слишком далеко. - О чем же ты думал, будучи сам по себе? - спросила она.
- О том, о сем. - Он плеснул ей изрядную порцию. Что-что, а пить она умела.
- А точнее?
- Ну, например, о деньгах, - легко солгал он. Намерение написать повесть об Элане Джексоне нужно хранить в тайне, чтобы образ друга не померк в его воображении. Он отпил своего виски - увезенное за шесть тысяч миль, проделавшее шесть тысяч миль обратно, на вкус оно нисколько не изменилось, все так же дурманило. - Я и сам не понимаю, почему этот вопрос так меня беспокоит. Я никогда не сидел без денег, на мои нужды их всегда хватало. Это все внештатная работа. Меня на этот счет не раз предупреждали. Так какого черта я сейчас вдруг ударился в такую панику из-за этого?
- То есть ты пошел в горы подумать о деньгах. - Издевательский тон, которым она говорила о том, что его не могло не беспокоить, - о заработке, показался ему весьма обидным, но этого она как-то не заметила. - Я не верю, что ты думал об этом. Ты не умеешь врать, Дуглас.
- С какой стати стану я врать?
- А с такой, что ты хочешь скрыть свои истинные мысли; в результате все, что ты говоришь мне, - неправда.
- Тебе самое место в Скотленд-ярде.
- Жизнь с человеком, который постоянно грешит против нравственности, превращает тебя в полицейского.
- Не остроумно!
- Ты все еще где-то витаешь. - Мэри закурила новую сигарету. - Ты все еще на самолете, или в Лос-Анджелесе, или в Лондоне… ты где-то отсутствуешь последние час или два… говоришь только потому, что не можешь выносить молчания.
- А кто может?
- Кто она?
- Кто?
- Да ну тебя. - Мэри удалось взять себя в руки, и она повернулась к мужу уже спокойно. - Нам надо определить прожиточный минимум и оттуда танцевать.
- Какая такая она? О ком ты? - Он помолчал. - Ну ладно.
- Где ты хочешь жить - в Лондоне или в деревне? - начала она.
- С одной стороны, - он изобразил пантомиму "Скрипач на коньке крыши", - столичные доходы и расходы, с другой - деревенское прозябание и наоборот; с одной стороны, город и безалаберная жизнь, с другой - деревня и скучная аккуратность, ну и наоборот; городской блеск, деревенская пустота, неясная тоска и апатия. - Он отметил скуку на ее лице и осекся. - А впрочем, другой стороны нет. Все одно и то же.
- Ты действительно так думаешь?
- У нас есть близкие друзья в Лондоне, и у меня есть старые друзья здесь. Но ты любишь этот коттедж, пожалуй, даже больше, чем я; меня, вероятно, смущает перспектива оказаться оторванным от столичных связей, от заказов, которые там постоянно подворачиваются…
- Боишься, что у тебя высвободится на писание сколько хочешь времени?
- Удар ниже пояса.
- Сколько нам нужно на жизнь, как минимум?
- Ну… Коттедж, во всяком случае, придется продать. - Дуглас испытал облегчение оттого, что нашелся подходящий момент и он смог сделать это сообщение. Обдумывал он эту возможность уже несколько недель. Она приняла новость спокойно. - В банке мы взяли семь тысяч пятьсот фунтов и должны выплачивать по сто фунтов в месяц плюс четырнадцать процентов - многовато. Придется продавать, надеюсь, что цены держатся прежние и мы вернем свои деньги.
- Понятно. - Она помолчала. - Значит, этот вопрос решен. - Она очень любила их коттедж. Детство, проведенное в скитаниях, породило у нее страстное желание пустить где-то корни, и здесь было ее место в Англии.
- В общем, да. Разве только ты сможешь переменить работу и найти равноценное место здёсь - что маловероятно, при нынешнем положении дел в сфере образования, а я со своей стороны смогу получить какой-нибудь аванс и, может быть - может быть, - договориться с каким-нибудь журналом, что они будут регулярно предоставлять мне место для критических статей. Это дало бы нам возможность сводить концы с концами - только и это маловероятно, так как издательства и газеты балансируют на грани разорения. В общем, мы не можем содержать по развалюхе в разных концах страны.
Когда, чтобы отремонтировать коттедж, они обратились в муниципалитет за ссудой, им было сказано, что он относится к категории зданий, "непригодных для жилья". Дом в Лондоне, где им принадлежала квартира, находился в глухой, неприглядной улочке, которая, по мнению матери Дугласа, была самой настоящей трущобой; родители же Мэри уверяли, что там "очень мило".
- Ладно, - сказала она. - Лондон так Лондон. - Она взяла карандаш. - Давай я буду записывать.
- Проценты по закладной и страховка - скажем, семьдесят пять, или нет, приблизительно восемьдесят фунтов в месяц: скажем, тысяча годовых.
- Так.
- Муниципальный налог - триста фунтов, электричество - сколько? - двести пятьдесят; газовое отопление - двести пятьдесят; телефон - безумие какое-то! - триста; содержание машины - предположим, пятьсот пятьдесят. Еда?
- Клади тысячу. Я включаю сюда незначительные домашние починки.
- Что еще? Да, я собираюсь реализовать все эти мелкие страховые полисы шестидесятых годов - это даст около четырех тысяч, - чтобы немного уменьшить задолженность банку. А сам застрахуюсь на случай скоропостижной смерти - вы с Джоном получите крупную сумму, если я вдруг возьму и скоропостижно умру. Значит, еще двести пятьдесят. Пенсионное обеспечение. Тут я хотел бы платить семьсот пятьдесят, конечно при условии, что это окажется возможным. Если не считать страха утонуть в болоте, то больше всего меня пугает необеспеченная старость. Что еще? Напитки, твое курево, одежда, книги, светская жизнь - в общей сложности фунтов пятьсот. Двести пятьдесят за ведение моих дел. Что получается? Накинь десять процентов на всякого рода непредвиденные обстоятельства.
Он мог и не спрашивать. В течение нескольких последних месяцев он не раз все это считал и пересчитывал. И планов у него было несколько. Тот, который они только что обсуждали, именовался "Пленка в стадии монтажа", вариант I, и предполагал продажу коттеджа. Вариант II предполагал продажу лондонской недвижимости и переезд на другую квартиру, поменьше. Вариант III, предполагавший мирное продолжение их брака, включал в себя продажу лондонской квартиры, переезд в коттедж и необходимость потуже затянуть пояса. Вариант IV предполагал, что он продаст все, что имеет, снимет лачугу в горах и будет жить там какое-то время, как Робинзон Крузо. Пока что ни один из этих четырех вариантов не был полностью отклонен. Имелся и еще один: "Пленка забракованная" - переход на совершенно новые рельсы. И заключался он в том, чтобы исчезнуть, оставив Мэри в покое и не с пустыми руками.
- Пять тысяч плюс десять процентов будет пять тысяч пятьсот.
Дуглас невольно присвистнул, хотя и знал отлично эту сумму.
- Уму непостижимо! Скажем, на круг шесть тысяч. Плюс что-то про запас, чтобы было из чего платить налоги. И это на жизнь для нас двоих и одного ребенка в условиях, которые мелкому буржуа викторианских дней показались бы нищенскими. С другой стороны, взглянув на нас, мой дед сказал бы, что мы живем по-царски: с центральным отоплением, хорошо питаемся, путешествуем, сигареты, вино и прочая. Подумать только, на своей первой работе он получал пятнадцать фунтов в квартал. При таких доходах ему понадобилось бы около ста лет, чтобы заработать то, что нам нужно в год как минимум.