"У него естественный иммунитет против болезней, которые для нас смертельны". "Его мозг устроен иначе, нежели наш". "Для еврея Франция - страна пожизненной ренты. Он думает только о деньгах, его рай здесь, на земле" (Моррас).
"Евреи прочно связаны с хиромантией и колдовством".
"Наши самые знаменитые политики носят имена Жан Зай, иначе Исайя Эзекиель, и Леон Блюм, иначе Карфункельштейн". "Членов редакции "Юманите" зовут Блюм, Розенфельд, Герман, Мок, Жиромски, Вейль-Рейналь, Коэн Адриа, Гольдшильд, Модиано, Оппенгейм, Хиршовиц, Шварцентрубер (вот вам!), Имре Дьомай, Хауссер".
"Англичане в большей степени варвары, чем немцы! Посмотрите, что они сделали с Ирландией".
"Олье Мордрель сказал: "Довольно уже негрифицировать Бретань!"".
"В Нюрнберге Гитлер заявил: "У Франции и Германии больше поводов любить друг друга, чем ненавидеть"".
"Он предупредил виновных: "Мы ничего не забудем ни евреям, ни большевикам"". "Моррас написал в "Аллее философов": "Семитский гений с библейских времен угас. Сегодня Республика - это пребывающая в состоянии хаоса страна, в которой торжествуют четыре социальные группы: евреи, масоны, протестанты и чужаки"".
"Юлиус Штрайхер заявил в Нюрнберге: "Единственный выход - физическое устранение евреев"".
Вслед за волнами жестокости наступало временное спокойствие, как будто болезнь пошла на спад, оставив только боль и стыдливое изнеможение, и даже усилия тетушек, старавшихся как-то разрядить обстановку, помогали плохо. Иногда разговор заходил о моде, автомобилях, о спорте или кино.
- "Пежо-лежер" сместит с пьедестала всех остальных: "рено", "делаж", "тальбот", "де дион", "панар", "гочкис" и даже знаменитый "роллс-ройс"!
- Мы видели эту машину в витрине гаража в Ваграме - красота!
- Но цена! Вы знаете, сколько она стоит?
- Да уж, эти их девальвации - сначала в Америке, потом, нынешним летом, у нас!
- Оплачиваемые отпуска и каскетки!
- В конце концов, это ненормально, когда бедняки ездят на море! (Жюстина)
- Слышали о последнем изобретении - "радиовидении"?
- Беатрис Бретти вам расскажет о нем! Просто Сара Бернар!
- Да, но все зеленое, мои дорогие! Весь экран зеленый, как тролль!
- Я предпочитаю ходить в кино, вы смотрели "Великую Иллюзию"?
- Нет, ведь еще не война! Мне больше нравятся братья Маркс в "Утином супе".
Здесь генеральша не могла удержаться от замечания: "Я пойду в кино, когда оно станет нормальным".
Мужчины, сами того не желая, постепенно образовали собственную маленькую группу. Когда Шемена не было, обстановка разряжалась. Этель больше нравились эти дни. Тогда она с удовольствием слушала шелест фраз, очень похожий на гул авиационных моторов, который так любил Александр. Когда-то он носился с идеей построить летательный аппарат с крыльями и винтами. А теперь? Вспоминает ли свою мечту? Этель спрашивала себя: кто еще, кроме нее, чувствовал приближающийся крах? Никто? Она смотрела на отца, этого высокого мужчину с великолепными черными волосами - свидетельство маврикийских корней, - над которым была не властна даже парижская зима, на его подстриженную бородку и руки художника с длинными нервными пальцами.
- Все дело в винте, я это сразу понял. Модель "Интеграл" - отличная, именно такой пропеллер помог установить первые рекорды Полану в Англии, Морану, Чавесу. В то время повсеместно использовался "Гном", семьдесят лошадиных сил и две винтовые лопасти. Однако ратмановский намного лучше. Согласен, пусть даже он устарел! И все же по-прежнему обеспечивает максимум мощности.
- А что вы думаете по поводу того, что он деревянный?
- Разумеется, только дерево. Оно легче.
- А как же Бреге?
- Он работает на армию, а в бою стальной винт важнее.
Он курил сигареты, серо-голубые глаза были устремлены куда-то вверх. Этель могла бы ненавидеть его за зло, которое он причинил ей и матери, за предательство, за бахвальство. Но ей не хотелось отдаляться, смотреть на него холодно, как на чужого.
Быть может, теперь, когда все рушилось, летело в пропасть, она чувствовала себя к нему ближе, чем когда бы то ни было. Вспоминала строгое суждение господина Солимана о муже своей племянницы: "Сухой плод, никогда не сделал ничего доброго. Только тебя!" Но, кажется, этот "плод" обладал даром предвидения, поскольку старик добавлял: "Ты - мой талисман, моя маленькая счастливая звезда".
- Вы слышали про труд Држевецкого об авиационных двигателях? Моя настольная книга!
Тема "тяжелее воздуха" казалась неиссякаемой.
- В случае войны, уж поверьте, перевес обеспечат только самолеты. Но во Франции никто не понимает этого.
- И дирижабли! Не забывайте про дирижабли! (Александр)
- Да ладно вам, видели мы, что происходит с этими вашими дирижаблями! (Руар)
- Аварии. Но и самолеты сегодня падают!
- Да, но в них труднее попасть!
- Мы еще не усвоили все уроки, которые нам преподала война. Помяните мое слово, у нас было двадцать лет, чтобы придумать, как защититься от бомбежек, но нашим военным министрам это не нужно!
- Они хотят выдвинуть все войска на линию огня!
- Но ведь это очень важно, вы ведь читали репортаж в "Иллюстрасьон"? Даже если в небе полетят самолеты, все равно, для того чтобы двигаться по земле, потребуется пехота! А не утки! (Генеральша)
- Конечно, мадам. Но известно ли вам, что наши самолеты могут нести на борту четыре тысячи крылатых бомб, делать по пять вылетов в день и таким образом за полгода сбросить более одного миллиона шестисот тысяч бомб; даже если каждая бомба угодит в сто мишеней, только в одном бою погибнет двадцать тысяч солдат противника. Умножьте на сто самолетов и поймете всю важность авиации! (Александр)
- Два миллиона убитых за полгода - есть над чем поразмыслить! Похоже, воздушный флот - это совершенное войско. Страшное, делающее войну невозможной. (Руар)
- Да, посмотрите на Испанию.
- Знаменитые "потезы", отправленные социалистами в армию красных!
- А Герника!
- Кстати, вы видели картину Пикассо на выставке?
- Благодарю покорно! Какой ужас! (Женские голоса)
- Действительно, бомбардировки ужасны! Может быть, он хотел сказать своей картиной именно это? (Смех)
Напряжение нарастало волнами. Этель чувствовала постоянную тошноту - от словоизлияний и восклицаний. Ввиду своего возраста она была единственной из присутствующих, кто молчал. Для всех остальных эти встречи значили очень много; однако бесконечные слова напоминали шум ветра и не имели ничего общего с реальностью. Быть может, собравшиеся старались просто забыть об этой реальности.
- Ну, самолет, аэростат - это еще не все военные машины! Читали статейку Г. Дж. Уэллса"Прозрения"? (Александр)
- Но ведь он давно умер, разве не так?
- Он написал ее еще до войны; там он предсказывает, что в течение ближайших ста лет для путешествий на большие расстояния самолеты придут на смену поездам и кораблям.
- Говорите за себя! Я никогда не войду внутрь этих летучих сигар! (Генеральша)
- Правда, самолет это еще не всё! (Жюстина)
- Решение состоит в автоматическом пилотировании. (Александр)
- Какой ужас! Вы хотите сказать, самолет без пилота?
- Нет, я хочу сказать, что необходимо изобрести механизм, который сможет автоматически устранять все неполадки, преодолевать воздушные ямы.
- В любом случае, есть одна проблема, связанная с нашими самолетами. Это летные трассы. До сих пор самолеты летают где придется!
- Ах да, вы напомнили мне про дело Бука. (Смех)
- Не может быть, вы слишком молоды, чтобы его помнить. Как его звали, этого злодея? Бук?
- Бюрг. (Генеральша)
- Точно, Бюрг. Он создал Международное общество по защите прав людей от самолетов, отклоняющихся от курса. Обманывал легковерных крестьян.
- Да, он определил, где проходит граница между аэродромом и частными владениями, причем прочертил ее вверх, до неба.
- Ну и что тут плохого? (Жюстина) Только представьте, над вами все время висит дирижабль. И вдруг он падает в ваш сад…