Джон Ирвинг - Свободу медведям стр 11.

- Вы надели шлем задом наперед, - проговорил я ей прямо в ухо, щекотавшее мой нос.

- Сейчас это все равно, - отмахнулась она. - Лучше держитесь покрепче.

Я видел, как шлем почти закрыл ей глаза, торча горшком на голове; девушка захватила ремешок для подбородка зубами, из-за чего окончания ее слов звучали невнятно.

- Это Ибс! - прокричала она, и я через весь сад услышал плеск могучего потока, темного, как нефть, в тени растущих на дне поймы елей.

На следующем повороте мы снова увидели Ибс, только теперь журчание реки перекрывал шум водопада. Городок из грязно-серого камня со ржаво-красными крышами начинался там, где черный поток реки вспенивался - бурлил кипятком, белым и пузырящимся. Там же возвышались башни с развевающимися на них флагами кантона, а в сторону крепостного рва выходили укрепления со смотровыми щелями и бойницами. Изогнутые арки каменных мостов и маленькие, шаткие деревянные мостки нависали над расходящимися от реки протоками, пересекавшими улицы. И еще виднелись садовые участки блеклого, чахлого цвета городских рынков.

Но Зигги чересчур засмотрелся: при повороте он задрал колесо слишком высоко на насыпь, и гребень дороги встал поперек. Зигги забуксовал в гравиевой каше.

- О, черт! - ругнулся он. - О, черт, черт побери!

Край моей ягодицы сполз вниз, на заднее крыло; я опрокинулся назад, а моим бедным ногам не осталось места.

Поэтому мои пальцы на спине девушки разомкнулись, и я сунул руки под ее узелок между колен.

- Не смейте! - вскрикнула она. Ее локти под моими руками взлетели вверх, словно крылья испуганной куропатки; ее юбка задралась до самых бедер. Но я хотя бы успел мельком увидеть белую округлость ее ноги до того, как край второй моей ягодицы тоже сполз на крыло; я оказался втиснутым между сиденьем и рюкзаком, без малейшей возможности отыскать опору ногам и остановить свое сползание. Мой вес прогнул крыло; моему заду стало жарко от трения о колесо. И я сполз еще ниже. Сначала выхлопной трубы коснулась моя правая нога, серединой икры, но у меня не было другого выхода, кроме как продолжать тормозить мотоцикл.

Поэтому выхлопные трубы прилипли к моим икрам, словно бекон к грилю.

- О, он горит! - закричала девушка.

- Это правда, Графф? - удивился Зигги. - Господи! А я-то думал, что это мои тормоза.

Но разумеется, он не смог сразу остановиться в гравиевой каше на дне откоса; ему пришлось сначала преодолеть насыпь. Зигги загнал нас в низину у сада, потом снял меня с мотоцикла - через рюкзак, - хотя я припекся к выхлопным трубам и меня пришлось буквально отдирать.

- О, нам придется отмачивать твои брюки, чтобы снять! - воскликнул он.

- Ай! - застонал я. - О-о-о!

- Заткнись, Графф, - прикрикнул он на меня, - не то ты растеряешь остатки своего достоинства!

Я подавил стоны, рвавшиеся из моего горла; я не дал им выйти наружу - и они утонули, опустились в самые мои икры - мои липкие, забрызганные грязью икры, которые выглядели скорее оплавленными, чем обгоревшими.

- О, не трогайте их! - воскликнула девушка. - О, вы только посмотрите на себя!

Но я взглянул на нее, с ее съехавшим на глаза шлемом, и подумал: "Как бы мне хотелось отдубасить тебя и подвесить за твою чертову косу!"

- О! - причитала она. - Когда вы схватили меня, я не знала, что вы падали!

- О господи! - воскликнул Зигги. - Неужели он вел себя так отвратительно?

- О, заткись! - застонал я.

- Нам нужна ванна, чтобы замочить его в ней, - заявил Зигги.

- У моей тети есть ванна! - оживилась девушка. - Да, в ее гастхофе сколько хотите ванн!

- Это как раз то, что тебе надо, Графф.

- Так подсадите же его обратно, - велела девица. - Я покажу вам дорогу.

О, ветер ли это жалил меня и леденил мои ожоги? Я обнял девушку; она отбросила назад одну руку и прижала меня к себе. Но из моего нутра наружу рвались ужасные стоны - меня необходимо было чем-то заткнуть, поэтому я уткнулся ртом в ее шею, чтобы молчать и чтобы вкушать блаженство.

- Как вас зовут? - спросила она через ремешок во рту, и ее шея под моими губами залилась горячей краской.

- Не вынуждайте его говорить! - крикнул Зигги. - Он Графф.

- А я - Галлен, - прошептала девушка. - Мое имя Галлен.

"Галлен фон Санкт-Леонардо?" - сказал я сам себе в ее шею.

Итак, восседая втроем, мы погнали нашего зверя через город, выстреливая резкие тарахтящие звуки под своды арок, громыхая по закрытому высокому мосту.

- Вот твой водопад, Графф, - сказал Зигги. - Это водопад на Ибсе.

Но я передвигался губами по ее шее в поисках нового места для поцелуя. Мы уклонились от солнца в тень, и воздух уже не обжигал, поначалу теплый, потом прохладный - обдувающий словно мехом мои пылающие ноги, - и целый оркестр стонов едва не вырывался из моего нутра наружу.

- Мне так жаль, что вам больно, - сказала Галлен. - Я буду за вами ухаживать.

Но я не мог сжать ее так крепко, чтобы прекратить проклятое жжение; я лишь закрыл глаза, позволив ее волосам литься на них густым винным потоком.

- О! - воскликнула она. - О, теперь все будет хорошо.

Булыжник мостовой покрывала грязь; казалось, мы проделали по воздуху не одну милю. Подо мной бежали медведи, дуя на угли, оставленные на моих икрах каким-то злым демоном.

- Это же замок! - воскликнул Зигги. - Это не гастхоф, а целый замок!

Но меня это ничуть не удивило. С Галлен фон Санкт-Леонардо в качестве моей сиделки можно было ожидать чего угодно, в том числе и этого.

- Он был когда-то замком, - пояснила Галлен.

- Он им и остался! - заявил Зигги, его голос прозвучал где-то далеко-далеко, обгоняемый топотом медведей. И где-то, за тридевять земель от меня, он изрек: - Замок всегда остается замком.

И последнее, что я видел, были маленькие бумеранги лепестков форситии, усыпавшие наш путь и опадавшие за нами словно конфетти, они вихрились в мощном выхлопе мотоциклетных газов.

Я закрыл глаза, теряя голову от запаха восхитительных волос моей Галлен.

Уход за мной

- Ну что ж, - произнес Зигги, - нам повезло, что бедняга Графф вырубился, не то бы он поднял крик, пока я стягивал с него штаны.

- Но вы делали это осторожно, да? - спросила Галлен.

- Разумеется, детка! - ответил Зигги. - Я засунул его в ванну прямо в штанах и проделал всю операцию под водой, - продолжил он. - После чего выпустил воду и оставил его лежать в ванне.

Но мне все еще казалось, будто я под водой, к тому же я ничего не видел. Вокруг меня были твердые, высокие стены, а мои ноги обволакивал ил.

- О, помогите! - прошептал я, но не единый проблеск света не нарушил темноты вокруг.

А Зигги продолжал говорить:

- Потом я смазал полотенца той мазью, что дала мне ваша добрая тетушка, и спеленал его как Иисуса.

- Но где же он сейчас? - спросила Галлен.

- О, где я сейчас? - эхом повторил я.

- В ванне! - воскликнул Зигги, и резкий луч света от дверного проема полоснул по мне.

Я опустил глаза на свои ноги, на полотенца, обвивавшие меня от голеней до живота.

- Спит как сурок, - сказал Зигги.

- Вы не слишком туго спеленали его? - спросила Галлен.

- Мне кажется, что вам хочется взглянуть, - сказал Зигги. - В полотенцах ему легче, чем в одежде.

Их головы маячили над краем ванны, но все остальное оставалось невидимым - как если бы они стояли на полу на коленях, ибо их подбородки едва доходили до края.

- Встаньте! - заорал я. - Почему вы там прячетесь?

- О господи! - воскликнула Галлен.

- Совсем спятил, - сказал ей Зигги.

"Это чудовище ванной", - подумал я. Но вслух потребовал:

- Вытащите меня отсюда!

- Господи, Графф, - отозвался Зигги и потом пояснил Галлен: - Он тронулся умом. Ему нужно хорошенько выспаться.

Затем я наблюдал, как их тени склонились и словно приклеились к потолку и верхней части стены; они двигались по диагонали к дверному проему. Их тени становились все кривее и больше.

- Господи! - воскликнул я.

- Храни его Господь, - произнес Зигги, и они вышли из ванной комнаты.

Хотя не так уж тут и темно - вокруг меня были стены ванной, прохладные и гладкие на ощупь, и я мог ухватиться за край ванны обеими руками и подтянуть себя, если бы собрался выбраться наружу, - к тому же я все равно закрыл глаза.

Я настороженно заметался глазами по комнате, когда дверной проем высветился снова и со стены на потолок метнулась тень: став меньше, она перескочила на другую стену в тот самый момент, когда в дверном проеме пропал свет.

- Я вижу тебя, - сказал я тени. - Я знаю, что ты здесь, черт бы тебя побрал!

- Тихо, Графф, - прошептала Галлен.

- Хорошо, - согласился я, вслушиваясь, как она подходит все ближе; ее голос звучал так, как если бы она находилась под ванной. Затем я ощутил на своей руке касание ее шелковой блузки. - Привет, Галлен, - сказал я.

- Как вы себя чувствуете, Графф?

- Я вас не вижу, - ответил я.

- Это хорошо, - сказала она. - Потому что я пришла сменить ваши повязки и перевязать вас как следует.

- О, но это мог бы сделать Зигги!

- Он бинтует слишком туго.

- Но я чувствую себя прекрасно.

- Вряд ли. Я сейчас сниму с вас старые полотенца и наложу настоящие бинты.

- Как мило, что вы здесь служите, - заметил я, и край ее косы коснулся моей груди.

- Ш-ш-ш, - велела мне она.

- Почему вы так далеко от меня внизу, Галлен?

- Да я ведь над вами, дурачок, - ответила она.