Глава 24
Ева лежала в постели, глядя в ночное небо, расцвеченное сполохами разных цветов и форм. Она слышала вой пожарной сирены вдалеке и чуяла запах дыма от бесчисленных костров и факелов. Она жалела всех женщин на улице, которые в эту минуту подавали ужин своим домашним и гостям в опасной близости к кострам и фейерверкам. Ева вспомнила Ночь Гая Фокса две тысячи десятого года, которую иначе как "катастрофа" не именовали.
Накануне Брайан повесил на работе плакат, на котором размашисто начертал:
Внимание, внимание, внимание!
Присоединяйтесь к Брайану и Еве в праздничную Ночь фейерверков!
Католики, берегитесь!
Утром пятого ноября Ева отправилась по магазинам. Брайан попросил ее приготовить еды на тридцать человек, поэтому она поехала в "Моррисонс" и купила:
60 свиных сосисок,
2 кг лука,
60 булочек для сэндвичей,
35 картофелин для запекания, головку чеддера,
упаковку печеных бобов "Хайнц",
30 свежих бисквитов, большую бутылку кетчупа,
3 пачки масла,
ингредиенты для глазированных яблок на 30 персон,
1 маску Гая Фокса и шляпу,
10 пожаробезопасных китайских фонариков,
6 бутылок розового вина,
6 бутылок красного вина,
6 бутылок белого вина,
1 бочонок пива "Кроненбург",
2 упаковки пива "Джон Смит".
Она надсадила спину, перегружая "Кроненбург" из тележки в багажник машины.
По дороге домой Ева потратила еще почти двести фунтов на две коробки петард и бенгальские огни для детей.
Перекусив на скорую руку, она вытащила из гаража влажный матрас и подволокла его к маленькому кострищу, потом смастерила чучело Гая Фокса, приготовила яблоки в глазури (и наколола лучины для соломинок), вымыла туалет внизу, пропылесосила в гостиной, дочиста надраила кухню, выбрала диски с ненавязчивой музыкой и полила двор из шланга.
Брайан пригласил гостей к шести, поэтому в половине шестого Ева поставила в духовку первый противень с картошкой, приготовила холодные закуски и напитки, сполоснула и высушила посуду, закрепила свечи в ветронепроницаемых фонарях и принялась ждать.
В десять минут восьмого в дверь наконец позвонили и до Евы донесся голос мужа:
- Миссис Хордерн, как приятно вас видеть. А это мистер Хордерн? - Помогая гостям снять пальто, он спросил: - Вы приехали вместе со всеми? Остальные паркуются?
- Нет, мы приехали сами по себе, - ответила миссис Хордерн.
Спустя несколько часов, когда гости наконец ушли, Ева объявила:
- Это был самый ужасный вечер в моей жизни - включая тот, когда я рожала близнецов. Что случилось, Брайан? Неужели твои коллеги тебя ненавидят и избегают?
- Сам понять не могу, - вздохнул муж. - Думаю, мое объявление слетело с доски. Я закрепил его всего одной кнопкой.
- Да уж, - сказала Ева. - Наверное, именно так и случилось. Все дело в кнопке.
Позже, за второй бутылкой бургундского, Брайан спросил:
- А ты заметила, как я запускал свои ракеты "Боберовские особые"? Хоть бы кто ахнул или охнул. Эти тупицы просто сидели и набивали свои ненасытные утробы углеводами и жирами! А я-то целых семь дней делал эти ракеты. Жизнью рисковал, между прочим. Ну, в смысле, работал с нестабильными веществами. В любой момент я мог и сам подорваться, и взорвать сараи к чертям собачьим.
- Очень красивые ракеты получились, Брайан, - похвалила Ева. - Действительно замечательные. - Ей было искренне жаль мужа.
Каждый раз, когда стартовала ракета, она следила за его лицом. Брайан радовался как ребенок и щурился на траекторию и высокий огненный купол каждой запущенной петарды с видом гордого отца, чей сын делает первые шаги.
А сейчас Ева оглядела свою белую комнату и подумала: "Это было в прошлом и уже прошло. И теперь мне совершенно ничего не надо делать, только любоваться салютом".
Глава 25
Ева не вставала с постели уже семь недель и похудела на шесть килограммов. У нее шелушилась кожа, и ей казалось, что волос выпадает слишком много.
Иногда Брайан приносил жене чай с тостом. Протягивал ей поднос с печальным вздохом. Зачастую чай был холодным, а тост непрожаренным, но Ева всякий раз рассыпалась в благодарностях.
Она нуждалась в муже.
А если утром Брайан забывал о ней или не успевал позаботиться о завтраке, Ева оставалась голодной. Хранение еды в комнате шло вразрез с ее теперешними правилами. Зато вода из-под крана была доступна в любой момент.
В один прекрасный день Руби попыталась заставить Еву выпить стакан шипучего лимонада "Люкозад", приговаривая:
- Это средство живо поднимет тебя на ноги. Когда у меня приключилась пневмония и я находилась между жизнью и смертью - ну, знаешь, стояла в начале туннеля и видела свет в конце, - твой папа пришел ко мне с бутылкой "Люкозада". Я глотнула и сразу сделалась чем-то вроде чудовища Франкенштейна после удара молнии. Тут же вскочила с постели и пошла!
- Значит, все эти антибиотики, что тебе тогда кололи, были совсем ни при чем? - поинтересовалась Ева.
- Именно! - фыркнула Руби. - Мой врач, мистер Брайарс, признал, что на тот момент даже не представлял, чем мне помочь. Он перепробовал решительно все, даже молитвы, лишь бы не дать мне устремиться дальше по туннелю.
- Выходит, тот самый мистер Брайарс, который десять лет учился, читал лекции и написал кучу научных работ о пневмонии, тебя подвел, а пара глотков сладкой газировки вернула к жизни?
Глаза Руби сияли.
- Да! И не просто газировки, а именно "Люкозада"!
В первые дни Евиного добровольного заточения свекровь готовила еду для нее через день. Ивонн стряпала простые блюда из мяса с овощным гарниром и свято верила, что щедрая порция подливы превращает любую снедь в праздник для желудка. Пустые тарелки Евы никогда не вызывали у кулинарки подозрений, так как Ивонн решила, что невестка наконец-то разлюбила глупые заморские разносолы и обрела вкус к традиционным английским блюдам. Мать Брайана считала себя крупной специалисткой в английской кухне.
Ивонн никогда не должна была узнать, что ее стряпню (приготовленную неуклюже, с мученическими вздохами и грохотом глиняной посуды и кастрюль) подчистую съедало лисье семейство, поселившееся за разросшимся лавром в палисаднике Евы. Эти бесшабашно смелые юркие создания, которым наскучило питаться объедками ризотто, тарамасалаты и прочих подобных изысков, выбрасываемыми представителями среднего класса - основным контингентом домовладельцев на улице, - дрались за добротные отбивные и котлеты Ивонн. Похоже, лисы тоже предпочитали традиционную английскую кухню.
Около семи вечера в дни, когда приходила свекровь, Ева подползала к изножью кровати и выбрасывала содержимое тарелки в открытое окно. Ей нравилось наблюдать, как звери едят и облизываются. Порой ей даже казалось, что одна лисица поднимает на нее глаза и подмигивает из женской солидарности. Но конечно, это была лишь игра воображения.
Как-то раз Ивонн немало озадачилась, обнаружив на крыльце кусок печенки с беконом, а на тротуаре перед домом Евы - домашнюю сардельку.
Однажды в середине ноября Александр заглянул к Еве по пути на работу.
- Знаешь, ты полным ходом превращаешься в скелет, - заметил он.
- Я не сижу на диете, - возразила Ева.
- Тебе нужно есть что-то вкусное, что ты особенно любишь. Напиши список, а я договорюсь с твоим мужем.
Еве понравилось обдумывать, какая еда ей по-настоящему нравится. У нее была бездна времени для размышлений, но в конце концов она ограничилась на удивление коротким и скромным перечнем.
- Если Еве подпалить задницу, она мигом вскочит, - посоветовала Брайану Руби. - Ты слишком с ней деликатничаешь.
- Я побаиваюсь ее, - признался Брайан. - Помню, как-то поднимаю взгляд от книги, а она пялится прямо на меня, занеся нож над разделочной доской для мяса.
Они ходили с тележкой по магазину "Моррисонс", выбирая ингредиенты для вечерних трапез. Список Евы лежал у Брайана в кармане.
- Она всегда так смотрела, - рассеянно сказала Руби, останавливаясь в отделе полуфабрикатов для быстрой обжарки. - Я частенько подумывала сготовить стир-фрай, но у меня нет вонка.
Брайан не стал поправлять тещу, что сковорода называется не "вонк", а "вок". Ему хотелось сосредоточиться на Еве и причине, по которой та отказывается покидать кровать, когда-то бывшую "их" супружеским ложем.
А ведь он не был плохим мужем. Никогда не бил ее - ну, не сильно, во всяком случае. Всего пару раз толкнул, а однажды, обнаружив спрятанную за бойлером валентинку с надписью "Ева, уходи от своего кретина ко мне", перебросил жену через перила вниз головой. Но это, конечно же, в шутку. Потом он с огромным трудом втащил ее обратно, в какой-то момент чуть снова не уронив вниз на кафельный пол, но Еве было вовсе необязательно орать так громко. Разве можно так бесконтрольно проявлять эмоции? Бесстыжий эксгибиционизм - вот что это было.
"У Евы вообще проблемы с чувством юмора", - частенько думал Брайан, хотя иногда слышал, как жена смеется с другими людьми где-то за стенкой.