Всего за 150 руб. Купить полную версию
- Давай скинем доспехи? - прошептал я ей на ушко. Оно действительно было ушком, а не раковиной, миниатюрное.
- О’кей, - встала она с дивана и начала расстегивать юбку.
Я быстро сломал диван надвое, разложил его и набросил простыню. Скинул с себя штаны, рубашку и упал в его объятия. Майя упала вслед за мной в мои. Как она была хороша.
- У меня есть презервативы, если нужно, - ляпнул я вслух.
- Я тебе доверяю.
- Нельзя никому доверять, это дорогого стоит.
- Ну, ты же мне доверяешь.
- Я не доверяю, я рискую.
- Хорошо, тогда я тоже рискну.
Мне не хотелось затягивать прелюдию, и я сразу же взобрался на нее, подбираясь к влажной лагуне. Приятно приходить туда, где тебя ждут. Вошел внутрь и начал качать. Сначала в глубину, потом вправо и влево и потом снова в бездну. Она орала как ненормальная, а я все качал и качал, как добытчик в ожидании нефти. Качал не останавливаясь, пока не кончил.
- Ты чего кричала-то, - спросил я, чуть отдышавшись, все еще оставаясь сверху.
- Я всегда кричу, когда мне хорошо, - глянула она на меня мило.
- В каждом крике своя открытая рана, я вот не умею, - скатился и лег на спину рядом с ней.
- Тебе не хватает искренности, - потянулась она к своей одежде, занявшей ее место на стуле, достала пачку сигарет и зажигалку.
- Мне не хватает кислорода, - пошутил я, жадно поедая воздух.
- Здесь можно курить? - спросила она, уже прикурив.
- Сегодня можно, - я расслабился окончательно, пытаясь разобрать словоформы дыма. И не заметил, как заснул.
* * *
Когда меня открыли глаза, я увидел Майю в одних трусиках за мольбертом. Она что-то увлеченно рисовала, временами поглядывая в мою сторону.
- Что рисуешь? - приподнялся я, чтобы дотянуться до вина.
- Догадайся.
- Меня, - вылил я себе в полость остатки сухого.
- Угадал, - закрылась она от меня мольбертом.
- Можно посмотреть? - снова зачехлил веками глаза.
- Пока нет, я скажу, когда будет можно.
- Хорошо, тогда я подожду, - погрузился в теплую дремоту и отлетел.
- Вот, полюбуйся, - разбудила меня Майя и допустила к холсту.
- Страшно похож, такой же страшный, - приобнял я Майю сзади, разглядывая детали своего наличного, ощущая ее. На ней уже была майка, которая вкупе с трусиками делала ее еще более желанной. - Мне уже нравится!
- Подожди. Будь объективен.
- Я про твою маечку.
- А ножки мои тебе не нравятся?
- Нет… они все время куда-то уходят.
- Давай, на счет три я разверну холст.
- Лучше я сам подойду. - Я вскочил с дивана и забежал за спину Майи.
- Постаралась быть реалистичной.
- Сразу видно, ты любишь мужчин, - поцеловал ее в шею.
- В смысле?
- Делаешь такими, какими они должны быть. Сильными, мужественными и верными.
- Ты разве не такой?
- Нет, я хуже. Я люблю женщин.
- Ты уверен? За что?
- Хотя бы за то, что на их фоне я могу чувствовать себя мужчиной. У меня для тебя тоже есть подарок, - указал я рукой на сверток возле стены.
- Картина?
- Только обещай мне, что развернешь ее дома.
- Интересно, - поцеловала она меня в щеку.
Лера
В баре было тихо и сумрачно. За стойкой сидела девушка и разглядывала меня.
- Привет, - бросил я ей как милостыню. Она кивнула, так как губы ее в этот момент держались за трубочку. В каждом коктейле - своя спасительная соломинка. Я забрался на высокий стул рядом с ней и заказал бармену виски со льдом.
На девушке было тонкое облегающее платье, оно подчеркивало ее изящную фигуру. Бежевая грация, что она тут забыла? Среди случайных анонимных алкоголиков. Больше всего меня поразили ее глаза: два изумруда, сверкавших в огранке тенистых век всякий раз, когда она смотрела на меня. Я выпил и сразу пошел в атаку:
- У вас потрясающе зеленые глаза. Такие встречал только у кошек.
- К черту мои зеленые глаза, - глотнула она еще из стакана. - Давайте поговорим о любви.
- К черту разговоры, давайте займемся!
Девушка рассмеялась, и на ее щеках появились теплые ямочки, будто созданные для поцелуев.
- А мы с вами чем занимаемся?
- В таком случае я ваш навеки.
- Навеки не надо. У меня не так много времени. Рада была познакомиться.
- А мы разве успели познакомиться?
- Лера.
- Очень приятно, Алекс. Что так рано?
- Меня дома ждет кот.
- Тоже неплохо. А где остальные?
- Остальные не дождались.
- Так я вам позвоню?
- Позвони. - Она продиктовала свой номер.
- Обязательно, - вдавил я в телефон ее номер.
На прощание она легонько коснулась моей щеки своей и вышла. Я вылил остатки из стакана себе вовнутрь и заказал еще. Последние капли влюбленности, что же дальше? Звонки, встречи, разговоры, когда случайная постель переходит в постоянную, а разговоры в отношения. Планы, они-то и уничтожают любовь, потому что не всегда им суждено сбыться. Вот откуда потом опустошенные души, разрушенные мечты и обозленные на мужчин матери-одиночки. Я знал, что такие отношения ни к чему не приведут, так как мы их должны вести, если хотим и куда хотим, а не они нас.
Что вы делаете, когда заканчивается выпивка? Заказываете еще. Что вы делаете, когда исчезает женщина? Заказываете еще. Пока бармен наливал мне третью стопку, рядом положила сумочку на стойку молодая женщина, потом села, окунула меня в свои глаза и уткнулась в меню. Когда человеку хорошо, его тянет на общение и знакомства. Мне было хорошо:
- Девушка, хотите выпить?
- Я не пью.
- А покурить?
- Нет.
- Я вам не нравлюсь?
- Я же сказала. Не надо меня трогать, неужели вы не видите, что я растрогана совсем другим человеком.
- Пусть кто-то тащится с тебя, а я - домой, - буркнул я вполголоса.
- Простите, я не расслышала?
- Я говорю, дома всегда лучше, чем в баре.
Разговор оказался короче, чем предполагал. Не найдя больше слов, полез в карман и достал свой телефон. На экране высвечивался номер Леры и надпись: "Позвонить". "Рановато", - подумал я. Видимо, подсознательно схватился за ту удачу, чтобы не получить травму от этого фиаско. Когда человек не решается позвонить, он пишет. Я отправил ей короткое предложение: "Замуж пойдете?" - "А это далеко?" - получил молниеносный ответ. Острая штучка, подумал про себя, оставив вопрос открытым. Рассчитался с барменом и вышел.
Когда я выплыл из бара, почувствовал, что жизнь - это река, в которую не только дважды не войти, но и не выйти, можно лишь плыть, пока не прибьет к какому-нибудь островку, где есть вероятность поправить запасы эмоций или бросить кости.
* * *
По экрану бежали люди и громко кричали. Мы поднимались по ступенькам на ощупь, пока не добрались до самой середины. Там и утонули в мягких креслах. Народу в кино оказалось немного. Я достал бутылку шампанского, стал осторожно открывать, но в самый решающий момент рука соскользнула и пробка под взрывы на экране вылетела в первые ряды. Леру разорвало смехом.
- Что ты ржешь?
- Извини, я так плачу.
- Я вижу, слезы счастья. Есть повод? - стряхнул с себя пролитое вино, отхлебнул и передал ей сосуд.
- Слезам повод не нужен, слезам нужны глаза. - Она сделала два небольших глотка.
Пузырьки приятно щекотали внутренний мир. Кино было паршивое, зато ее поцелуи восхитительны. Я всегда был уверен в том, что кино - лучшее из искусств, потому что в его темноте можно исчезнуть, заблудиться, заплакать, заняться еще черт знает чем. Оторвав руку от ее спелой груди, поднял с пола бутылку, сделал очередные пару глотков, протянул Лере. Она тоже набрала полный рот вина и неожиданно прилипла своими губами к моим. Я почувствовал, как ее вино потекло по моим деснам. Мы выпили половину и уже не пытались вникнуть в суть картины.
- Где ты так научилась целоваться?
- В кружок ходила.
- Я тоже хочу в этот кружок.
- Тебя не возьмут.
- Почему?
- Потому что ты мне нравишься, - повернулась она ко мне.
- Ты серьезно? - спросил я ее в самое ушко.
- А разве не видно?
- Нет, темно.
- Тогда потрогай.
В
Я ласкал шелковый штрих-код ее лобка, когда она открыла глаза.
- Вероника, ты можешь пообещать мне одну вещь? - произнес тихо, поцеловав ее в живот.
- В постели можно пообещать все что угодно.
- Когда я умру, обещай, что будешь приходить на могилку.
- Ага, с цветами?
- Нет. Цветов не надо. Просто присядь помочиться, чтобы я даже оттуда мог видеть прелести этой жизни.
- Ууу, как грустно. Ты же говорил, что твоя любовь бессмертна.
- Я не за любовь пекусь, я за себя. Ты когда-нибудь изменяла?
- А я что сейчас по-твоему делаю? - потянулась Вероника за телефоном к столику.
- Раньше ты была только моей. - Мне стало не по себе.
- А сейчас?
- А сейчас я даже знать не хочу… Ну чья ты теперь? Чья?
- Я снова стала своей. Ладно, вставай, утро уже.
- Ты уверена?
- Да, я чувствую это по равнодушию к твоим поцелуям.