Тут все наперебой принялись припоминать подобные обстоятельства. Выяснилось немало забавного. Пикантные подробности оказались на удивление свежи в памяти.
Партийный лидер Федя Голенищев с гордостью поведал, что они с женой абсолютно точно высчитали, что зачали наследника идей в день очередных всенародных выборов, - прямо за занавеской в избирательной кабинке на урне.
Банкир Наум Голицын, посовещавшись с женой, сообщил, что мальчик Яша вероятно начал свое земное существование в первое посещение родителями "земли обетованной", а девочка Дора во второе.
Богемная половина профессора Белокурова, который в это время смущенно чесал переносицу, с поразительной живостью описала медвежью шкуру, которая послужила им брачным ложем. Изголовьем, естественно, служили несколько фолиантов с эзотерическими трудами.
У компьютерного гения Паши это не могло произойти ни коим иным образом, как за компьютером, поскольку он практически не отходил от монитора.
Толя Головин, переглянувшись с супругой, с присущими ему лаконичностью и деловитостью сообщил о заднем сиденье автомобиля, прибавив точные сведения о марке автомобиля, годе его выпуска и государственном номере. Это был многосильный джип, - как ни удивительно, как раз под стать их маленькому силачу Алеше.
- Ну а ты сам то помнишь, как было дело? - спросила жена, подталкивая меня в бок.
Я растерянно покачал головой.
- Давай, вспоминай! - потребовали остальные.
- Куда ему, - фыркнула Наташа, - он у меня вечно витает в облаках. Ему вечно не до того.
- Как это не до того? - удивился я. - Погоди-ка, погоди-ка, - напрягся я. - Минуточку!.. Кажется, Александр родился спустя несколько лет после того как я занялся Москвой. Значит, до того, как я окрестился. Тогда я еще, прошу прощения, батюшка, был отъявленным атеистом и ницшеанцем…
- Тьфу ты, срам, - плюнул о. Алексей.
- Увы, - со вздохом продолжал я. - Тогда у меня в голове теснились сплошные вавилонские башни. Я мечтал о том, чтобы где-нибудь в пустыне возвести дворец Заратустры с конической башней, которая бы не отбрасывала тени в полдень. Я пытался представить себе некий особый эффект внутренней перспективы, который…
- Ты по существу говори, - одернула меня Наташа.
И совершенно справедливо: я действительно уклонился от темы.
- По существу, - поправился я, - у нас с тобой, пожалуй, все происходило вполне обыденно. То есть дома. На самой обыкновенной тахте… Да, на самой обыкновенной тахте.
Кажется, Наташа выглядела разочарованной, если не огорченной.
- Конечно, - шепнула она, - тебе всегда было безразлично, в каких условиях это происходит. Ты архитектор, а до сих пор не понимаешь, как важна для женщины внешняя обстановка, а не лишь бы только…
- Постой, - снова заторопился я, пытаясь спасти положение, - помнится, ты тогда как раз купила шикарное шелковое покрывало с египетскими мотивами - фараонами-тутанхомонами, пирамидами, клинописью и тому подобным. Значит можно сказать, мы зачали Александра не лишь бы только, а в атмосфере древней цивилизации!
- Правильно! - обрадовалась Наташа. - И то исключительно благодаря мне, - прибавила она. - Если бы я не купила то покрывало…
- О чем речь, - смиренно согласился я.
Даже Альга проучаствовала в разговоре, сдержанно сообщив, что родители у нее в молодости были альпинистами любителями, зачали ее аж в Гималаях - непосредственно после покорения одной из рериховских вершин среди ледников и камнепадов. Кажется, в ночь полнолуния. Можно сказать, на полпути к светозарной стране, легендарной Шамбале.
- Ого! Не слабо! - согласились мы.
- Это неспроста, - убежденно заметила богемная половина профессора. - Тебе, девочка, нужно особенно внимательно следить за знаками Судьбы.
- Я и слежу, - сказала Альга.
Как мне показалось, с улыбкой.
- Ну а нам, интересно, есть, чем похвастаться? - ревниво воскликнула Майя, обращаясь к Маме.
Мама нежно обняла старшую дочь и с улыбкой сказала:
- Ну, конечно, есть. Нашу Зизи мы с Папой, пожалуй, тоже зачали в атмосфере египетских мотивов. Ведь мы тогда с Наташей вместе покупали эти покрывала. Только Наташа взяла себе в голубых тонах, а я в розовых…
- А со мной как было дело? - нетерпеливо спросила девушка.
- Боюсь, не удастся вспомнить, - заколебалась Мама.
- Нет уж! - тут же зашумели мы. - Вспоминай!
- Как это было? Я должна знать обстоятельства! - повторила Майя.
Мама наморщила лоб, потом улыбнулась.
- Успокойся. Это было хорошо и романтично, - заверила она дочь. - Если я не ошибаюсь, дело происходило на крыше одного старого московского дома под ласковыми лучами большого-пребольшого майского солнца…
Наконец я хоть что-то узнал об обстоятельствах рождения Майи… Впрочем, Мама могла и пошутить. Чтобы не огорчать дочь. Ведь этот разговор ни к чему не обязывал, да и доктор был прав: точно высчитать сам момент почти невозможно. Но Майя, конечно, даже не усомнилась в этом.
- Ах как хорошо! - воскликнула она. - Обожаю солнце!
- Смотри, растаешь, Снегурочка! - предостерег ее Папа.
Майя все еще была в расшитом серебром сарафане и высоких голубых сапожках.
- Я и забыла, что я еще Снегурочка! - засмеялась она. - А что же наш Косточка, - спохватилась она, - как насчет него?
- Насчет него? - рассеянно повторила Мама.
- Ну да, как насчет подробностей?
- Боюсь, что на этот раз не удастся вспомнить…
- Почему же не удастся, - педантично сказал Папа. - Не в тот ли день, когда ты разбила большое зеркало, а потом в меня первый раз стреляли?
- Нет, конечно, - поспешно возразила Мама. - Это произошло значительно позже.
- А по-моему, именно тогда.
- А я говорю, гораздо позже.
Было видно, что Маме просто не хочется связывать такой важный момент с неприятными происшествиями.
- Если и позже, то не намного, - настаивал Папа. - К тому же тогда, слава Богу, все обошлось благополучно. Уже на следующий день мне удалось заключить важные соглашения, и ситуация стала развиваться самым наилучшим образом.
- Вот тогда это и произошло, - убежденно сказала Мама. - Ты устроил себе короткий отпуск, и мы провели его здесь, в Деревне. Мы ездили охотиться на кабанчика, потом устроили пикник… Я очень хорошо все помню.
- Пусть так, - усмехнувшись, согласился Папа. - Кабанчика я тоже помню. Кстати, Косточка обожает стрельбу и вообще всякое оружие. Значит что - то такое ему действительно передалось. Для мужчины это полезное качество. Только я бы предпочел, чтобы он побольше развивал мозги.
- Косточка чрезвычайно способный мальчик, - подал голос дядя Володя. До этого наш чудак сидел тихо, пристроившись под елкой. Он уже снял костюм Деда Мороза, бороду, стащил парик, только на висках и подбородке у него остались белые клочки ваты. - Никогда не знаешь, какая фантазия придет ему в голову в следующий момент.
- Ты имеешь в виду свой сегодняшний полет из саней? - насмешливо осведомился Папа.
- Он сказал, что это был несчастный случай! - воскликнул я.
- Так оно и есть, - смутился дядя Володя. - Конечно, случай!
Выгораживал он мальчика, что ли?
- Ладно, - покачал головой Папа, - если в момент зачатия ситуация вышла из-под контроля, то теперь ничего не изменишь. Тут по неволе станешь фаталистом. - Трудно было понять, говорит он серьезно или шутит. - Кстати, ты бы, знаток детской психологии, пошел взглянул на детей, что они там делают, не пора ли им спать?
- Иду, - послушно кивнул дядя Володя.
Он скоро вернулся и сообщил, что ребятишки ведут себя наилучшим образом: расположились со своими подарками на ковре вокруг Косточки и тихо-мирно играют.
- Как бы там ни было, все имеет свой смысл, - сказала богемная половина профессора Белокурова, - предметы, которые находятся вокруг нас, будь то разбитое зеркало, кабанчик или еще что все - это мистическим образом сплетаются в судьбу. Как по твоему, котик? - обернулась она к мужу, дремавшему рядом.
- Пожалуйста, еще немного, милая, - сквозь дрему пробормотал плотненький, похожий на вареного рачка профессор, не открывая глаз.
Мы рассмеялись.
- А вы что обо всем об этом думаете, отец Алексей? - полюбопытствовал я у нашего батюшки.
Попадью Марину, которой, судя по всему, тоже было, чем похвалиться насчет деток, явно разбирало желание поведать нам кое-какие подробности, но О. Алексей, дабы не уронить достоинства сана, строгим взглядом приказал ей помалкивать, а нам строго попенял:
- Хоть я, слава тебе Господи, не профессор и не архитектор, но скажу вам. Сотворение человека есть тайна превеликая. Только один Бог ее ведает, и не вам, дуракам, о том рассуждать!
Мы, конечно, спорить не стали, поскольку, в конечном счете, так оно, наверное, и было.
Между тем небо за окнами как будто начало светлеть. И сразу на всех навалилась усталость. Мы стали разбредаться по комнатам. Я хотел еще ненадолго задержаться в гостиной, но Наташа сказала:
- Пожалуйста, приведи Александра. Я ложусь. Если ты идешь, поторопись, пока я не заснула.
Мне показалось, что дети выглядели расстроенными. За исключением, пожалуй, Косточки, Вани, старшего сына священника, и Яши Голицына, которые, многозначительно перемигнувшись, спокойно разошлись следом за родителями. Особенно расстроенный вид был у силача Алеши. Да и наш Александр со своим новым плюшевым Братцем Кроликом в руках поплелся за мной как в воду опущенный.
- В чем дело? - спросил я.
- Все в порядке, папочка, - ответил Александр.
Я решил, что это просто сказывается усталость.