– Вообще, до недавнего времени это была секретная разработка, – начал Семён, – хотя ничего особенного там не было. Просто в институт поступил заказ от морских на изготовление пищевой добавки, которая сняла бы с моряков груз неизрасходованной сексуальной энергии на время дальних походов. В качестве замены препаратам на основе брома и его производных. Они себя изжили. Прошлый век! Эта добавочка – она не действует прямо на половую систему, то есть не угнетает половую функцию, как это делал бром, кстати, при длительном употреблении иногда безвозвратно. Она действует на мозг, заставляя его на время задвинуть главный человеческий инстинкт в глубину сознания. – Миша, несмотря на то, что джин всё ещё на него действовал, попытался сосредоточиться. Всё, что рассказывал новый знакомый, было ему интересно. – Эксперименты, которые мы проводили прямо здесь, я имею в виду… не здесь, конечно, а в Кронштадте. Так вот они показали, что одна таблеточка задвигала эти инстинкты настолько глубоко, что каждому второму матросу вдруг начиналось хотеть воевать, а не девочек е. ать. Хм… интересная рифма получилась. За счёт одного, на время утраченного инстинкта, усиливалось одно из главных для военного человека качеств – агрессивность…
– Понял! Я всё понял, – взволнованно прервал рассказчика бывший подводник, для которого всё это было до боли знакомо, – значит это я из-за тебя восемь раз на гауптвахте сидел за драку? Как на базу вернёмся, так вместо женщин обязательно в кабак и в драку. Даже женатые. Ничего себе вы там напридумывали. Только через неделю на берегу вспоминаешь, что есть двуногие существа другого пола. Вы бы на самом деле придумали, чтобы эта добавка переставала действовать хотя бы через три дня. А то целая неделя! Надо же – в одном купе изобретатель и его несчастная жертва. Ты хоть догадываешься, скольких женщин я из-за тебя не долюбил, а? А скольких так и не осчастливил? Нет! – Миша выдержал паузу, – теперь ты мой должник! – он улыбнулся и тут же сообразил, что под шумок и под ситуацию можно попробовать перехитрить жену и "тяпнуть" ещё по стопочке. "Оказывается Джин – просто классный напиток! А я и не знал до сегодняшнего дня". – Наливай… – Сеня быстро разлил и, пока Джесс соображала, что можно этому противопоставить, они с Михаилом успели – таки "тяпнуть".
Вновь ожившая линия вещания пригласила к обеду пассажиров третьего вагона. Новые друзья и их соседи по купе с энтузиазмом направились в пятый. Именно там кормили. Пока стол сервировался, поезд в очередной раз остановился в каком-то маленьком красивом приальпийском городке. В наступившей тишине было слышно чириканье птиц. Из окна вагона – столовой было видно, как по платформе в ожидании следующего поезда прогуливаются местные жители – в основном фермеры и местные аристократы. Они оживлённо что-то обсуждали, жестикулируя и время от времени поглядывая в сторону замершего на железнодорожных путях состава.
– Интересно, о чём они говорят? – Джесс вопросительно посмотрела на Риту. – Ты со своим знанием немецкого, наверное, всё понимаешь.
– Сейчас узнаем, – ответила подруга и сосредоточенно прислушалась. Потом начала говорить, демонстрируя своим новым друзьям мастерство синхронного перевода:
Пожилая женщина спрашивает высокого мужчину про наш поезд:
– Кого везут в этом поезде? В расписании его нет. Два месяца тому назад здесь останавливался похожий поезд. И летом тоже.
Мужчина отвечает:
– Поезд полон евреев, а куда их везут, я не знаю.
Женщина:
– Как евреев?… Что – опять началось? Какой ужас! Они везут их в Бухенвальд?
Мужчина:
– Ну что вы, фрау Кранкль, причём тут Бухенвальд. Вы, наверное, забыли, что война давно закончилась, и евреев в Бухенвальд уже не возят. Это эмигранты из Советов. Наше правительство их выкупило у коммунистов и теперь будет продавать в Израиль, чтобы покрыть расходы на эту дурацкую олимпиаду в Зальцбурге, которую мы проиграли.
Женщина:
– И сколько за них дают, герр Шиммер? Вы бы сами за сколько купили?
Мужчина:
– Сам покупать я бы не стал, а для Вас, фрау Кранкль, могу узнать.
Больше переводить Рита не смогла, потому что её разобрал неудержимый смех.
– Эта бабка собралась нас покупать, вы слышали? Сеня, пойдём со мной. Я тебя ей сейчас сторгую. Ты у меня мужчина в самом соку. За тебя дадут хорошие деньги. Заодно и насчёт себя спрошу. Интересно – за кого больше дадут – за тебя или за меня? – Закончив эту фразу, Рита опять заразительно засмеялась, увлекая своей смешливостью за собой Джесс-Галю и Мишу. Сеня – Сэм не смеялся. Он принял шутку жены всерьёз. Вообще, он с юмором был не совсем в дружеских отношениях и иногда по-простому "тупил".
Не сказать, чтобы очень красивая, но яркая, весёлая Рита непроизвольно привлекала к себе взгляды мужчин, при этом ничем их не провоцируя. Это такой тип женщины. Достаточно ей поправить чулок или бретельку лифчика на ваших глазах, случайно, и вы уже себе почти не принадлежите. Вам хочется эту женщину, вы думаете только о ней, а она это видит, сучка, и понимает. Иногда этим пользуется, но чаще всего сочувствует. Это если она в принципе к вам хорошо относится. Если нет, то берегитесь! К вам может подкрасться пиз…ец, а вы даже и не заметите. Мужчине с притуплённым чувством юмора и полным отсутствием чувства жизнерадостного цинизма иметь такую жену нельзя! Это вредно, в первую очередь, для его здоровья и ведёт к общему снижению качества собственной жизни. Он не видит игры, он не воспринимает иронии, он не чувствует грани между дружеским флиртом и любовными забавами, он мучается, ему везде мерещится измена. Он погружается в несчастье и с ним становится скучно жить. Сеня начал входить в образ Отелло не так давно. Года три тому назад, когда они с Ритой ещё только думали об эмиграции, кто-то из знакомых рассказал ему о нескольких случаях, когда жена уходила от мужа, с которым прожила в Союзе много лет, почти сразу же по прибытии на постоянное место жительство в Америку или в Канаду. И даже в Израиль! Он не просто рассказал об этом. Он, падла, на пальцах доказал Сене, что его Ритка от него точно "соскочит", как только окажется в одной из вышеперечисленных стран. Его рассуждения сводились к следующему:
– Сколько бы ты не гулял по Бродвею и прилегающим улицам, красивую женщину ты не встретишь! Она на улицу не выходит, потому что ей не надо, чтобы к ней там приставали всякие мужчины. Даже богатые. У неё уже есть пара – другая и молодых, и богатых. Она сидит дома и ждёт, когда кто-нибудь из них ей позвонит, а она томным голосом будет его спрашивать: "А куда мы пойдём? – Или так: – а что мы будем делать? – Или: – а что мне за это подарит мой зайчик?" После пятого звонка она выберет, с кем она хочет провести вечер, а неудачники останутся дома и будут смотреть дурацкий бейсбол. Потому что, если они выйдут на улицу, то образуется замкнутый круг. Они не встретят красивую женщину… А тут приехали наши красавицы Фирочки и Ирочки, Аллочки и Розочки и сразу побежали на Бродвей. Бродвей – это образно! Правильнее сказать – вышли прошвырнуться по бульвару без названия. Название не причём. Это хорошо, если бульвар пешеходный. Ничего такого происходить не будет… Подумаешь – кто-то спросит у красивой женщины "который час?" и тут же пригласит её в ресторан. А вот если не пешеходный, то вы попадёте на концерт клаксонов. Клаксонить будут не только автомобили попутного движения, но и встречные тоже. Дело Фирочки – выбрать понравившийся ей автомобиль, и вот уже старый муж не нужен. Ну зачем ждать, пока он научится что-то делать в Америке? На это у некоторых ушло лет десять – пятнадцать. И только потом хорошая машина и "собственный дом" в рассрочку на тридцать лет. А ты к этому времени уже совсем не та Фирочка… Тут висит, там скукожилось… А здесь и машина марки Мерседес, и дом в Лонг Айленде! И ты сама ещё долго будешь украшать собою этот дом. Выплаченный!.. На размышления обычно уходило дня два. От силы три. Потом переезд в новый дом и новая сытая жизнь! Вот такую перспективу нарисовал Сене его приятель. А что Сеня?
С этого дня Сеня перестал быть счастливым. Его мучил один и тот же сон: Его жена сидит в ресторане в компании с кандидатом в президенты красавчиком Биллом, ест ложками салат Оливье с курицей, запивает розовым – шипучим марки Абрау-Дюрсо и даёт этому ублюдку гладить себя по коленке и даже выше… Сеня мужественно подходит к Биллу, но его тут же начинают лупить охранники… И тут его любимая Рита…. Мать его единственного ребёнка… Самая-самая… говорит: "Вот видишь, Сенечка, одной любовью сыт не будешь. Билли только на салат Оливье для меня тратит пять тысяч долларов в месяц… – Рита начинает раздеваться. – Билли любит стриптиз во время обеда. Он такой проказник! – На пол падает юбка и розового цвета блузка. – … и ещё он тратит столько же на шипучку… – Колготки и лифчик падают в ту же кучу, – … а ты в такси только две тысячи зарабатываешь, а значит в мужья мне больше не годишься…". – Кульминация! Покачивая точёными крутыми бёдрами, как танцующая турчанка из гарема великого султана, Рита стягивает с себя трусики… Билли скачет вокруг и тоже без трусов, Сеня пытается что-то сказать, но получается только какое-то мычание. Совсем голая Рита смеётся своим зажигательным смехом, который переходит в роковой ведьминский хохот. На этом он обычно просыпался в состоянии возбуждения и долго пытался понять, почему ему с такой настойчивостью всё время снится этот бред. Причём тут Билл Клинтон? А розовое-шипучее причём? В жизни Ритка его не пила и никогда не любила. Надо же – мать моего единственного ребёнка, которого ещё нет! Салат Оливье на пять тысяч долларов? Присниться же… Да она от такого количества этой мешанины из майонеза, курицы и картошки растолстеет так, что со мной на одной кровати не поместится… А во сне она стройная. Правда бёдра! Бёдра – что надо! Хорошо она мне снится. Против такого стриптиза я не возражаю. Только без Билла.