Всего за 149 руб. Купить полную версию
Глава 14
Исчезнувший
Уличная жизнь никогда не проходит гладко. Всегда надо быть готовым к неожиданностям. Заканчивалось лето, и жизнь на Ковент-Гарден менялась. Точнее сказать, усложнялась.
Боб по-прежнему был любимцем толпы, особенный "хит" для туристов. Из какого бы уголка мира они ни прибыли, они всегда останавливались и заговаривали с ним. Наверное, я услышал все языки, которые есть на этом свете, – от африкаанса, языка ЮАР, до валлийского наречия Англии. Я выучил слово "кошка" на каждом из них. По-чешски, например, это "кочка", по-русски – "кошка", по-турецки "чэдэ", на японском "нэко", а мое любимое, по-китайски, "мао".
Какими бы непривычным для уха ни были сами слова, звучали они одинаково с любовью. Боб нравился всем.
Неприятности же исходили в основном от "местных".
– Здесь, вообще-то, работают "живые статуи", – заявил мне однажды городской "смотритель", когда я играл на Джеймс-стрит.
– Но их же нет. – Я обвел рукой пустую улицу.
– Ты знаешь правила, – настаивал он.
Когда живешь на улице, правила приходится иногда нарушать. Я покорно поднимался, уходил, а потом, побродив где-нибудь пару часов, тихонько возвращался обратно на Джеймс-стрит. Риск того стоил: здесь я мог заработать больше.
Персонал ближайшей станции подземки тоже начал на меня жаловаться. Очень неприятный инспектор, большой потный дядька в синей форме, как-то подошел ко мне.
Боб умеет потрясающе видеть людей, "читать" их. Он издали может распознать недоброжелателя: этого дяденьку он приметил, когда тот только направился к нам, и сразу же сжался в комок у моих ног – прижимался ко мне все плотней и плотней по мере того, как тот приближался.
– Ты бы лучше убирался отсюда подальше, – пригрозил инспектор, – а то пожалеешь.
– О чем пожалею? – вопросил я, не собираясь уходить.
– Увидишь. – Он явно пытался меня запугать. – Я тебя предупредил.
Я знал, что он командует только на станции и просто пугает меня. Но решил, что разумнее будет и вправду убраться отсюда на какое-то время.
Сначала я перешел на Нил-стрит, где меня не увидят сотрудники станции. Прохожих, правда, здесь было поменьше, по крайней мере таких приветливых, как на Ковент-Гарден. Всегда какой-нибудь идиот пихнет мою сумку или попытается напугать кота. Боб сворачивался в колючий комок и сужал глаза, когда мы туда приходили. Он как бы говорил: "Мне здесь не нравится".
Поэтому несколько дней спустя, направляясь привычной дорогой к Ковент-Гарден, мы прошли через Сохо и дальше прямо на Пикадилли.
К востоку от Пикадилли, на дороге, ведущей к площади Лейчестер, есть очень удобное место для уличных артистов. И я решил отправиться туда.
Выбрал местечко у одного из входов в метро, рядом с выставкой "Хотите верьте – хотите нет". День был по-настоящему шумным, и к вечеру огромная толпа туристов захлестнула улицы: кто-то спешил в кино, кто-то в театр. Как обычно, люди замедляли шаг, увидев Боба, и вскоре наши дела стали налаживаться. Вот только сам Боб явно нервничал и сворачивался во все более плотный клубок. Ему больше по душе были места, которые он уже знал.
Все шло неплохо где-то до шести вечера, когда начался час пик и толпа загустела. Внезапно на улицу вышел человек-реклама. Он рекламировал ту самую выставку "Хотите верьте – хотите нет".
На нем был огромный надувной костюм, который делал его в три раза больше нормального человека. Он широко размахивал руками, приглашая народ посетить выставку. Бобу он не понравился, и я целиком разделял его чувства. Парень производил чудовищное впечатление.
К моему облегчению, через некоторое время Боб несколько успокоился и, похоже, забыл о ходячем пугале. Но закончилось все хуже некуда – эта жуть подошла поближе и даже наклонилась над нами.
– Привет, малыш! – сказал надувной парень и попытался погладить Боба.
Боб стрелой рванулся в толпу. Его новенький поводок только и вился за ним следом. Я не успел еще даже понять, что случилось, а он уже исчез где-то у входа в метро.
Он сбежал! Сердце мое выпрыгивало из груди. Я потерял его!
– Боб! – закричал я, протискиваясь вперед. – Боб! Понемногу я к нему приближался, но толпа была такой плотной, что с тем же успехом я мог быть и в километре от него. Потоки людей спускались по лестнице.
– Остановите его, пожалуйста! – орал я, снова заметив в вечернем свете мелькнувшего рыжего. – Наступите на поводок!
Но никто не отреагировал.
Через мгновение поводок исчез. Очевидно, Боб выскочил из метро через другой выход, на Риджент-стрит.
Мысли мелькали в моей голове одна хуже другой. Что, если Боб выбежал на дорогу у Пикадилли? А если его забрал кто-нибудь? Пока я пробился по ступенькам наверх, на уровень улицы, я был уже готов разрыдаться. Я был уверен, что больше Боба не увижу.
Мне стало плохо физически. Почему я не привязал поводок к рюкзаку или к поясу?! Тогда он не убежал бы. Почему я не принял никаких мер, заметив его панику еще тогда, когда тот жуткий парень впервые появился поблизости?
И дальше – что теперь делать? Возможно, Боб помчался на Риджент-стрит, там широкие тротуары. В жуткой панике я бежал по улице и приставал к первым встречным.
– Вы кота не видели? Рыжего кота, а?
Выглядел я, должно быть, совсем безумным.
Метров через тридцать я увидел молодую женщину с пакетом из Apple, а магазин этот находится в конце Риджент-стрит, где она пересекается с Оксфорд-стрит. Иными словами, женщина от магазина прошла всю улицу.
– Вы кота не видели? – буквально взмолился я.
– А, видела, да, – сказала она, – бежал по улице. Рыжий такой, с поводком. Один прохожий хотел наступить на поводок, чтобы поймать его, но он увернулся.
Это Боб! Я чуть было не расцеловал даму от радости. Но радость тут же сменилась страхом. Что это за "прохожий" его ловил? Вдруг он напугал Боба еще больше? Вдруг я никогда уже его не найду?
С такими вот мыслями я мчался по Риджент-стрит, заглядывая в каждый подряд магазин.
– Вы рыжего кота не видели?
Продавцы в ужасе смотрели на меня – растрепанного, с безумным взглядом. Сразу ясно, что они думали обо мне: какой-то чувак, отброс с улицы, пытается вломиться в приличное заведение.
К тому моменту я потерял счет времени. Оно как будто остановилось. Я уже был близок к отчаянию.
Через пару сотен метров от Риджент-стрит отделялась боковая улочка, ведущая назад к Пикадилли. Оттуда Боб мог побежать куда угодно. И если он добежал до этого места, то, считай, окончательно потерялся.
Я засунул голову в ближайший магазинчик женской одежды.
– Вы кота не видели? – почти без всякой надежды спросил я.
Продавцы просияли:
– Рыжий? Мальчик?
– Да! С поводком и в ошейнике.
– Да вон он, – сказала одна из продавщиц. – Вы зайдите и захлопните дверь, чтобы он снова не убежал. Мы поняли, что его будут искать, потому что на нем был поводок.
Они провели меня через ряд открытых шкафов с дорогущими дамскими шмотками. Любая из них стоила больше, чем я зарабатывал за месяц.
И там, в уголке, в одном из этих шкафов, свернулся в клубок мой Боб.
И тут я подумал вдруг – а что, если он правда уже устал от меня и решил сбежать? Я подходил к нему и боялся, что он сорвется и побежит снова. Но нет.
Не успел я сказать тихонько:
– Привет, Боб, это я, – как он прыгнул мне прямо на руки.
Все мои страхи исчезли сразу, как только он замурчал и принялся об меня тереться.
– Ох и напугал же ты меня, дружок. – Я гладил его и ласкал. – Я думал, что потерял тебя, это просто ужас.
Две продавщицы стояли рядом, смотрели и умилялись. Одна даже чуть не заплакала.
– Как хорошо, что он нашелся, – сказала одна. – Он такой чудный. А мы-то думали, что делать, если никто за ним не придет до закрытия.
Она тоже погладила Боба. Мы поболтали с продавцами еще немного, пока они готовились к закрытию магазинчика на ночь.