Всего за 164 руб. Купить полную версию
* * *
1814 год. Париж, 5 августа
…Андрей шел по вечернему Парижу в прекрасном настроении – красив город, хотя и нелепо застроен. И вдруг к нему задрались трое крикливо одетых молодых людей. Один даже намеренно толкнул его. Андрей перехватил свою трость, как когда-то держал саблю, и выругался: "Ах, мерзавцы!" Трость, а она была с металлическим стержнем внутри и весила куда больше, чем казалась, пошла на замах.
– Это русский! – пискнул мелкий слева и первым отступил, готовясь бежать.
Заводила заколебался, однако, поняв, что трость может быть опасной, особенно в опытных руках, сначала отступил, выругавшись "merde", но, увидев, что Андрей делает шаг вперед, отступил еще назад, а потом и побежал с другими.
"Мельчает народец, – подумал Андрей. – Старые ворчуны покрепче будут. Но они не лезут на рожон, как эти молодые поганцы".
Для Андрея по роду службы интерес представляло общение в парижских… кафе. Там встречаются люди разных сословий. Молодежь старается проводить время весело, а молодые "серьезные" мешают им своим лицемерием. Конечно, величественно выглядят обычно огромные залы, роится публика вокруг столов для бильярда, сразу видно, к какому сословию относятся мужчины, сидящие за столиками, не снимая шляп и цилиндров. В фешенебельные кафе на бульварах Тортони, Фуа а Пале Рояль, Режанс приходят с дамами, чтобы угоститься мороженым или лимонадом. От влюбленных толку мало – они воркуют о глубине своих чувств. В кабачках веселится люд простой, дерутся по пьяному делу люди совсем низшего сословия, а то могут схватиться и просто бандиты – это традиционное порождение и следствие войны.
И Васильчикову порой нужно было за одну ночь побывать в самых разных заведениях – от приличных до весьма подозрительных, опасных.
* * *
Санкт-Петербург. 2009 год.
В небольшом вестибюле на третьем этаже гостиницы, слева от лифта на треноге был вывешен лист ватмана с "рассадкой". Так что можно было сразу понять, не только в какой части зала предстоит сидеть, но определиться, с кем рядом, чтобы приятнее общаться. Анюте с Николаем достался стол № 7 – счастливая цифра – так Маша показала свои симпатии к ним и еще шести гостям. Рядом с Николаем оказался худощавый мужчина в темном костюме, в рубашке с белым воротничком-стоечкой, в очках в модной оправе.
– О, отец Александр! – вполне искренне обрадовался Николай. – Очень рад вас видеть. Позвольте вам представить Анечку, которую я привез из двух Парижей: французского и нашего, что в Челябинской области.
– Очень приятно! – улыбнулся священник, с одного взгляда оценивший ситуацию и, наклонившись, шепнул Николаю почти на ухо. – Венчаться только после ЗАГСа, если еще не знаете наших правил! Можно у меня в храме, но никаких скидок не даем. Не в магазине венчаем.
Душой этого стола был Нугзар Ольховский, который заразительно смеялся, с удовольствием пил вино, закусывал исключительно фруктами. Близкие друзья ласково звали его – Нуги.
– Не могу с вами вкусно кушать, за весом слежу, иначе умру на поле, а им только этого и надо, – объяснял он свою диету, отказываясь от гастрономических изысков, которые одно за другим подносили официанты.
– Кому им-то? – поинтересовался Николай.
– А футболистам! Будут сразу говорить, что я бегать не могу из-за своего брюха.
– Слушай, а как же ты в последней игре порядок навел? – спросил отец Александр, не чуждый спортивному азарту. – Даже комментаторы-телевизионщики удивлялись тишине на поле!
– А просто очень! Старый способ. Когда увидел, что они начинают огрызаться на мои свистки, то подозвал обоих капитанов и сказал прямо: "За "пидора" – убью по одному из каждой команды, а если кто вспомнит мою маму, то – по два. Извините, отец Александр, если что-то не так. Но я им так сказал, что они сразу поняли. Наверное, я и ошибался в каких-то моментах, но весь наш футбол знает, что я никому никогда не подсуживаю. Тут как-то пробовали "подойти", я вызвал администраторов из обеих команд и прямо спросил, кому из них сколько денег дать, чтобы они быстро-быстро ушли и больше никогда ко мне не подходили. Осознали! У меня бизнес такой, что мне футбол судить – удовольствие. Хотя для кого-то сегодня футбол – бизнес. Бывает…" – бесхитростно поведал Нугзар.
– А после игры что было? – снова задал вопрос Николай, несколько удивленный таким поворотом отношений.
– Подошли капитаны, пожали руки, никаких претензий, никаких подозрений.
– Ничья?
– Нет, синенькие выиграли "два – ноль".
* * *
– А теперь тост от человека, который всем нам известен как специалист по принятию молниеносных решений и, главное, справедливых, в отличие от некоторых его коллег в судейских мантиях! – торжественно объявил тамада, владевший микрофоном. – Дорогой Нугзар, обойдись без свистка, тебя все любят и будут слушать без дополнительных призывов к тишине.
– Ну вот, как футбольный судья, так сразу – свисток! – добродушно вступил в роль Нугзар, вставая из-за стола и выходя в центр зала с бокалом вина в поднятой руке. – А я, между прочим, главным образом не свистун на поле, а партнер Сергея по бизнесу, и дела у нас идут. Не буду говорить как, чтобы не сглазить.
После этого начался тост, немного витиеватый, как и положено, если он исходит из уст грузина. Впрочем, красивые тосты умеют произносить многие, что евреи, что русские, главное, чтобы тостующий был человеком с воображением.
– Человеческую жизнь можно сравнить с… шашлыком. Шампур – это, можно сказать, стержень жизни, как бы ее продолжительность. А вот на этот стержень нанизываются кусочки разного мяса – разные события. – Нугзар был в хорошей форме, и потому ему хватало дыхания, паузы он делал только для того, чтобы слушатели лучше уловили смысл сказанного. – У одного вроде бы шампур длинный, а вот событий – всего-то родился да умер. А у другого – событий на две жизни. Так вот, дорогой Сергей, я искренне хочу, чтобы твой шампур был как можно длиннее, на много лет. И чтобы на нем было много, много событий, которые тебя радуют, а естественно, и нас. И, конечно, благодаря этому, нам будет, что вспомнить. Потому что, если нечего вспомнить, то зачем тогда и жить, да?!
Такой была несколько неожиданная концовка тоста. Естественно, что все гости подняли бокалы за такие красивые слова. Вечер шел своим чередом, гости не только "тостовали" новорожденного, но даже пели и танцевали.
Аня в паузе отошла от стола, чтобы поговорить немного с женой Сергея, которая оказалась ей весьма симпатична. Держалась она просто. Одета вроде скромно, но Анюта, повидавшая в Париже практически всю моду, отметила про себя, что у Ирэны есть и вкус, и возможности покупать как раз изысканные вещи. Такие туалеты, на самом деле, в глаза не бросаются.
Нугзар был в ударе и предложил мужчинам, оставшимся за столом, выпить, как он выразился, "локальный тост".
– Я предлагаю выпить за удачу, причем за удачу с большой буквы. Без удачи ничего не получается. Даже футболист с одного метра не забивает гол. Пусть нам всем улыбается эта капризная дама по имени Фортуна. Но… вот иногда говорят: "Фортуна повернулась ко мне задом". Если вы настоящие мужчины, то воспользуетесь этой ситуацией и сделаете так, что бы она с улыбкой повернулась к вам лицом. Вот тут-то и надо влепить ей такой поцелуй в губы, чтобы ей никогда больше не приходила мысль покинуть вас!
Мужчины дружно рассмеялись, звякнули бокалы, и потек еще более оживленный разговор.
Потом гости начали покидать зал, а официанты убирать столы, впрочем, не подталкивая никого к выходу. Аня с Николаем пошли в свой номер, сетуя по пути, что еды было чересчур много, не говоря уже о разных винах.
– Знаешь, я, кажется, чуток перебрал, – признался Николай, когда они шли по коридору от лифта к своему "пятьсот двадцатому".
– Если чуток, то еще ничего, – утешила Анна своего спутника. На всякий случай она поддерживала его и за руку. – Сейчас в душ и баиньки. И поутру будем снова радоваться жизни.