Дэниел Мейсон - Настройщик стр 6.

- Эдгар, ты опоздал, прекрати сейчас же, я пережарила мясо, не думай, что можно заставлять меня столько ждать, а потом подлизываться, - она отвернулась от него, а он обвил ее руками за талию. - Я думала, ты уже закончил этот заказ, - сказала она.

- Нет, инструмент на редкость в плачевном состоянии, а миссис Фаррелл требует, чтобы я настроил его до "концертного качества", - он заговорил высоким голосом, передразнивая почтенную даму. Кэтрин рассмеялась, и он чмокнул ее в шею.

- Она говорит, что ее крошка Роланд станет вторым Моцартом.

- Знаю, она снова повторила мне это сегодня и даже заставила слушать, как этот шельмец играет.

Кэтрин повернулась к мужу.

- Бедный ты мой. Я не могу долго сердиться на тебя.

- Эдгар улыбнулся, слегка расслабившись. Он наблюдал, как она пытается изобразить шутливую суровость. "Она все еще хороша", - подумал он. Золотые локоны, покорившие его при первой встрече, немного поблекли, но жена до сих пор носила их распущенными, и при солнечном свете ее волосы и теперь, казалось, имели тот же оттенок, что и в молодости. Они познакомились, когда Эдгар только начинал самостоятельную карьеру и получил заказ на настройку "Броадвуда", принадлежавшего ее семье. Инструмент не показался ему интересным - некоторые детали в нем были заменены совсем дешевыми, - зато произвели впечатление нежные ручки, что играли на нем, и плавные линии женской фигуры, ощущение близости, когда девушка присаживалась рядом с ним за клавиатуру, продолжавшее волновать его даже сейчас. Он потянулся, чтобы снова поцеловать ее. "Прекрати, - хихикнула она, - не сейчас, и побереги диван - это новый Дамаск".

Эдгар облокотился на спинку. "Она в хорошем настроении, - подумал он, - может быть, стоит рассказать ей сейчас".

- Я получил новый заказ, - сказал он.

- Тебе стоит прочитать этот репортаж, - произнесла Кэтрин, поправив платье и потянувшись за газетой.

- "Эрард" 1840 года. Судя по всему, в жутком состоянии. Мне обещали прекрасный гонорар.

- Замечательно. - Кэтрин встала и направилась к обеденному столу. Она не стала допытываться, ни кому принадлежит инструмент, ни где он находится, она вообще не часто об этом спрашивала, потому что ответы всегда были похожие: "Старая миссис такая-то и на такой-то улице в Лондоне". Эдгар был рад, что она не стала расспрашивать, остальное скоро последует, он был терпелив и не имел привычки форсировать события, испытывая судьбу. Он прекрасно знал, что такая привычка не приводит ни к чему хорошему, оставляя за собой лишь перетянутые струны и женский гнев. К тому же он только что увидел в "Иллюстрированных лондонских новостях" ниже репортажа о приеме в "Метрополе" статью о "Зверствах дакоитов", написанную офицером Третьего гурканского полка. В коротенькой заметке описывалась стычка с бандитами, захватившими дружественное англичанам селение, - обычное дело для колоний, - и он не обратил бы на нее внимания, если бы не шапка: "Бирманские эскизы". Колонка была ему знакома - она выходила почти каждую неделю, но никогда особенно его не интересовала. До сего дня. Он выдрал статью из газеты и спрятал ее под стопкой журналов на маленьком столике. Ей не нужно видеть это. Из столовой доносилось звяканье серебряных приборов и запах вареной картошки.

На следующее утро Эдгар сидел за маленьким столиком, накрытым на двоих, Кэтрин готовила чай и тосты, доставала банки с маслом и джемом. Он молчал, а она, перемещаясь по кухне, болтала о бесконечном осеннем дожде, о политике, о новостях.

- Эдгар, ты слышал про вчерашнее происшествие с омнибусом? Про прием в честь немецкого барона? Про молодую мать из Ист-Энда, которую арестовали за убийство собственных детей?

- Нет, - ответил он. Он был рассеян, мысли его блуждали где-то далеко. - Нет, расскажи мне.

- Ужасно, просто ужасно. Ее муж - угольщик, кажется, - нашел своих детей, двух мальчиков и девочку, в кроватке мертвыми, уже скорчившимися, позвал констебля, и арестовали его жену. Несчастная женщина. Несчастный муж, он не мог поверить в то, что она это сделала. Только представь, потерять сразу жену и детей. А она сказала, что просто дала им патентованное лекарство, чтобы они лучше спали. Я считаю, что они должны были арестовать производителя лекарства. Я верю, что она невиновна, а ты?

- Конечно, милая. - Он держал чашку у губ и сдувал пар.

- Ты меня не слушаешь, - сказала Кэтрин.

- Почему? Конечно, слушаю, это действительно ужасно. - Он на самом деле представил себе троих детишек, бледных, похожих на новорожденных слепых мышат.

- Увы, я знаю, что мне нельзя читать такие истории, - сказала она. - Они меня очень расстраивают. Давай поговорим о чем-нибудь другом. Ты сегодня закончишь работу у Фарреллов?

- Нет, я думаю, что пойду к ним позже, на неделе. Сегодня в десять меня ждут в Мэйфере, в доме члена парламента. Броадвудовский рояль... Я пока не знаю, в чем там дело, а до этого мне надо кое-что закончить в мастерской.

- Постарайся сегодня вернуться вовремя. Ты же знаешь, как я ненавижу ждать.

- Знаю. - Он перегнулся через столик и взял ее руки в свои. "Слишком порывисто", - подумала она, но решила не придавать этому значения.

Их служанка, молоденькая девушка из Уайтчепела, уехала домой ухаживать за больной чахоточной матерью, и Кэтрин, встав из-за стола, сама пошла наверх, чтобы убраться в спальне. Обычно она проводила день дома в хлопотах по хозяйству, отвечала на звонки клиентов Эдгара, вела учет заказов и планировала их общие с мужем визиты, заботилась о прочих связях с обществом - словом, занималась всем тем, что ее муж, которому всегда было проще общаться с музыкальными инструментами, чем с людьми, с радостью согласился переложить на ее плечи. Детей у них не было, хотя когда-то они мечтали о них. Тем не менее их брак до сих пор держался на любви. Порой это удивляло даже Кэтрин, когда она смотрела на своего мужа, с отсутствующим видом бродящего по дому. Первое время отсутствие детей - словосочетание, звучавшее особенно примечательно в устах матери Кэтрин, - печалило их обоих, но постепенно супруги с этим смирились, и Кэтрин нередко задумывалась, стали бы они еще ближе друг другу, если бы появился ребенок. И вообще, как иногда сознавалась она подругам, может, оно и к лучшему: Эдгара вполне достаточно, чтобы удовлетворять потребность заботиться о ком-то.

После того как она ушла, он допил чай и спустился по крутым ступенькам в свою мастерскую, помещенную в подвале. Он редко работал дома. Транспортировка инструмента по лондонским улицам может нанести ему непоправимый вред: гораздо проще приехать на место со всем необходимым. Преимущественно же мастерская служила Дрейку для реализации собственных замыслов. Несколько раз, правда, ему действительно приходилось доставлять фортепиано к себе домой, и тогда его спускали на веревках в узкое пространство между улицей и домом. Оно представляла собой маленькое помещение, загроможденное рабочими инструментами, пыльными фортепианными остовами, свисавшими со стен и потолка, как куски туш в лавке мясника; к стенам были прикреплены выцветшие схемы устройства различных фортепиано и портреты пианистов. Тусклый свет проникал сюда через крохотное окошко, лепившееся од самым потолком. Сломанные клавиши выстроились на полках, как ряды зубных протезов. Кэтрин как-то назвала мастерскую "кладбищем слонов", и он поинтересовался, что навело ее на эту мысль - огромные "грудные клетки" выпотрошенных роялей или рулоны войлока, похожие на снятые шкуры, а она ответила: "Ты слишком поэтичен, я имела в видy всего лишь эту слоновую кость".

Сойдя по лесенке, он едва не упал, споткнувшись о сломанный механизм, прислоненный к стене. Помимо трудностей с транспортировкой фортепиано, была еще одна причина, по которой он не водил заказчиков в свою мастерскую. Тех, кто привык видеть сияющие полированные инструменты в изящных гостиных, вид их обнаженных внутренностей и осознание того, что небесные звуки рождаются из этого прозаического механизма, всегда приводил в смущение и расстройство.

Эдгар пробрался к маленькому письменному столу и зажег лампу. Накануне вечером он спрятал пакет, полученный в Военном министерстве, под старыми печатными руководствами по настройке. Эдгар открыл конверт. В нем были копия письма, полученного им от полковника Фитцджеральда, карта и контракт, в котором прописывались его обязанности. Помимо этих бумаг здесь были отпечатанные справочные материалы, которыми его снабдили по настоянию доктора Кэррола. Они были озаглавлены жирными прописными буквами: ОБЩАЯ ИСТОРИЯ БИРМЫ, С ПОДРОБНЫМ ИЗЛОЖЕНИЕМ ИСТОРИИ АНГЛО-БИРМАНСКИХ ВОЙН И БРИТАНСКИХ ЗАВОЕВАНИЙ. Он сел и начал читать.

История этих завоеваний в общих чертах была ему знакома. Он знал об англо-бирманских войнах, конфликтах, примечательных быстрыми победами войск Ее Величества, в результате которых бирманские короли лишались значительных территорий.