Глава II
На мне б с ума сошла анатомия: Сплошной уд - и ничего более.
Несколько перефразированный Маяковский
1
Еще когда он шел по Тверской от Пушкинской площади, многие заметили, что его сопровождали по меньшей мере трое телохранителей, а по проезжей части вслед за ними медленно двигался огромный черный лимузин "линкольн" с затененными стеклами.
Когда босс свернул в сторону общественного туалета, его опередил телохранитель, двое других заняли места по правилам своей службы.
Тот, что зашел впереди шефа, быстро осмотрел свободную кабину, а сам пристроился перед писсуаром, имитируя подобающие в такой позиции действия и профессиональным слухом ловя звуки посторонние, подозрительные, металлические. Но все было штатное. Вот шумно обрушился водопадный захлеб смыва в одной из угловых кабинок. Кафельные стены и высокий потолок чисто резонировали: различались чье-то затрудненное дыхание, шуршанье бумаги, всхлипы облегчения… Потом чутким ухом телохранитель из нужной кабинки засек хорошо ему знакомый выхлест тугой мощной струи: хозяин облегчался.
Лимузин уже стоял возле Дома Хонжонкова, успев развернуться за Белорусским вокзалом.
- Сколько осталось до презентации? - спросил босс у человека, сидевшего рядом с шофером. Это был Лапиков, отвечавший в фирме за связи с общественностью и вообще за все связи шефа.
- Сорок минут, - ответил Лапиков.
- Включи свет, я еще пробегу текст речи, - сказал босс. Он прошел в салон лимузина, в тот отсек, который назывался кабинетом. Были в этом лимузине еще ванная, бар и биотуалет. Босс перечитал свою речь на предстоящей презентации театрального проекта и остался очень доволен.
- Ты помнишь, Лапиков, мой провал в прошлый раз? Не вороти морду, Юджин сделал меня личностью. Согласен? Ну не дано тебе писать речи. Баб для меня снимать - вот это дано! - Он захохотал, обнажив крупные и белые как мел зубы.
Лапиков хотел было что-то сказать, но босс его остановил.
- Ладно, ладно, ты мне вот что лучше скажи. Почему застопорилось дело у Афродиты?
Афродитой была депутат Госдумы Екатерина Афродина по прозвищу Афродита.
- Она отказывается его лоббировать, шеф.
- Но она по-прежнему член комитета по промышленности и инвестициям?
- Да, шеф.
- Что ты все "шеф", "шеф". - Он злился. - Я ничего не понимаю. Мы же с ней договорились.
- Да, но она говорит, что к ним якобы должна нагрянуть аудиторская проверка и… копают, в общем. Она боится обвинений в коррупции.
- Нас никто не услышит?
- Спецсвязь, босс. Исключено. Блокировка, пеленгация, рассеивание.
- Хорошо, Лапиков, но что же делать?
Речь шла о проекте под условным названием "Звездная пыль" - о закладке в Поволжье цементного завода, который, правда, не будет построен никогда, но на его строительство, по замыслу коммерческого директора, должны будут из бюджета отпускаться деньги в течение восьми лет. Идея проекта тянула на 12 миллиардов рублей. В долю должен был войти губернатор, представитель президента, нужные люди в Госдуме и Белом доме. Не удалось купить только одного местного чайника из общества охраны природы, ему, дураку, не объяснишь, что вред окружающей среде от строительства завода будет только на бумаге, потому что и сам завод-то бумажный, фиктивный, дальше не очень глубокого котлована под очистные сооружения дело за восемь лет не зайдет. Для фирмы босса и всей компании причастных лиц главным было пробить на этот объект финансирование. Чтобы в бюджете появилась отдельная строка. И все.
- Так что же нам делать, Лапиков? - повторил Уд. - Мы не можем это упустить, слишком многое на это завязано, понял?
- Ежу понятно, шеф.
- Или я ее в прошлый раз не очень… а, Лапиков? - глаза босса подернулись сальной пленкой.
- Да что вы, босс, - поспешил успокоить его Лапиков. - Лучше не бывает. Она даже одной подруге - это радиоперехват, босс, - сказала, что у вас эта штука вроде как со смещенным центром тяжести, мол, пули такие бывают, и что, мол, пробирает до самых, мол, потаенных уголков, босс…
- Так какого черта?! Почему она артачится?!
Лапиков посмотрел шефу в глаза.
- Наверное, хочет повторить, шеф. И тогда согласится.
Уд в свою очередь посмотрел в глаза ответственному по связям.
- Повторить? - он покачал головой. - Ну, бля-я-ди, ну, бля-я-ди… Как работать, Лапиков? А?
Помолчал, подумал.
- Ладно, устрой свидание на завтрашний вечер. Мы не можем тут проколоться.
- Понимаю, шеф, - сказал Лапиков и уже не таким служебным, более интимным голосом добавил: - И как вас на всех хватает, Уд Николаевич? Это ж какая нагрузка!..
- Хорошо вам, импотентам. - Босс неопределенно улыбнулся и отпустил слугу от себя.
2
Афродита - это назавтра. А сегодня была презентация театрального проекта, который наряду с другими меценатами спонсировала его фирма "Кичхоков корпорейшн. Алкогольный и цементный бизнес". Некоторое время назад, когда эта затея только обговаривалась с главными режиссерами нескольких московских театров и начальством ВТО, все уже собирались в Доме актера, и подхалимы вытащили Уда "сказать несколько слов". Тогда в его штате еще не было спичрайтера Юджина Манкина, "речугу накалякал" ему этот самый Лапиков, и все получилось бездарно. Денежный мешок никому не понравился, перед ним даже не очень пытались заискивать и мельтешить, хотя он отвалил на проект несколько миллионов. Тогда, до Юджина, Уд в самом деле не мог связать двух слов. Он даже придумал себе - ум-то у него всегда был! - коммерческий псевдоним КИЧХОКОВ, чтобы как бы на свою нерусскость списать дефекты речи, непреодолимое в ту пору неумение чучмека строить фразы. У него будто случался запор в уме: пока силился разродиться двумя-тремя простенькими русскими фразами, пыжился, вращал глазами, вспотевал, помогал языку руками. С такими муками ничего и нельзя было произвести на свет, кроме неуклюжих тяжеловесных банальностей. Ведь виртуозные афоризмы выпархивают из ума, как бабочки. Или выстреливаются, как стрижи.
Теперь, благодарение Юджину Манкину, он не ударит в грязь лицом перед капризной безжалостной аудиторией артистической богемы. И он ее сегодня покорит. Он сегодня будет говорить легко, остроумно, без бумажки. И о секрете будут знать в том зале только двое - распорядитель мероприятия главный режиссер модного театра и киномеханик. Дома актера. Дело в том, что Юджин, когда Уд нанял его в спичрайтеры, придумал потрясающую вещь: они вместе за полторы недели освоили технику сурдоперевода, и с тех пор Юджин прятался где-нибудь в условном месте, а босс, глядя на жесты и мимику Юджина, озвучивал его мысли как свои.
- В этом-то вся идея, босс! - заводил его Манкин. - Восемнадцать академических часов учебы, а столько решается проблем! Видели по российскому телевидению - диктор говорит, а маленькая фигурка в уголке руками и губами сучит? Вот так и мы будем, только наоборот.
- Да это… Юджин… ну я не знаю… как в анекдоте будет… - мямлил косноязычный босс.
- Ну и что? Да вся жизнь, босс, это анекдот. - Юджин замер, ему пришла в голову находка. - Да, шеф, вся жизнь - это анекдот. Большой анекдот от Бога.
Вот этими фразами спичрайтер всегда подкупал босса. Юджин обещал и его обучить умению поддерживать любой разговор, а главное, овладеть искусством говорить ни о чем, без всякой темы, цели и видимого смысла.
- Запомните, босс, - наставлял Юджин восхищенного ученика, - бессодержательность - это самый сложный раздел риторики, и она дается только незаурядным людям.
Когда речь зашла об овладении сурдоязыком, Юджин вдолбил боссу, что он, босс, не попугай, это будут его собственные - бессовы - мысли. Каким образом? Да, это ваши мысли, босс, говорил Юджин, но они у вас там толпятся в нестройном множестве, в то время как ваш речевой аппарат еще несовершенен и не обладает соответствующей пропускной способностью, мысли застревают, и образуется, босс, пробка. Тромб. Понимаете?
Еще он сказал, что интонация, с которой произносится текст, важнее самого текста.
- Скажите с пафосом - дословно - то, что с иронией говорил Печорин, и вы получите то, что вполне мог сказать Грушницкий. Да, босс, одно и то же, но с другой интонацией.
Уд застыл, переваривая услышанное, а Юджин оглядел Уда и бросил ему, как дефективному: "Вы Дермонтова-то читали?"
"Надо же, наградил Бог человека таким талантом", - мелькнуло у Уда, но додумать эту собственную мысль ему Юджин тогда не дал.
- Я буду считывать вашу мысль прямо с вашего мозга, возвращая ее в виде знакомого вам сурдотекста. Вы его видите - я ведь спрятался, но не от вас, а от всех - и воспроизводите вслух, с трибуны, если мы где-то в клубе, или в эфир, если мы на телевидении. Усвоили? - Он перевел дух. - Я, босс, действую только как переводчик. Переводчик со скрытого языка ваших мыслей на открытый для всех язык вашей публичной речи.