Всего за 99 руб. Купить полную версию
Храм
Приснился огромный храм, состоящий из многих секций. В середине нечто вроде широкого длинного коридора, а налево и направо – арки, ведущие в эти "секции", то есть собственно в церкви разных конфессий.
Но в конце есть и помещение для неверующих.
Так прямо и написано над аркой: "Церковь неверующих в Бога"
Захожу туда.
Там по стенам развешаны большие фотографии – смуглые мужчины с бородами, женщины в просторных балахонах, босоногие дети, белые домики на горных склонах, узкие улочки с торговцами, с ослами, с тележками. Что-то ближневосточное.
Сидят люди на стульях. Лектор рассказывает, что довольно давно вот в этих местах – лектор показывает на фотографии – жил человек по имени Иисус Христос, добрый и честный, он призывал к миру, к равенству. Потом его казнили. Но люди его помнят.
Кто-то спрашивает:
– Это он на снимке?
Лектор отвечает:
– Это точно не известно.
Ария
Четыре девушки поют, звонко и красиво.
Одеты как карточные дамы – трефовая, червовая, пиковая и бубновая.
Какая-то оперетта, наверное.
Экзамен
Подбираю тексты для экзамена по английскому языку, для сдачи кандидатского минимума.
Листаю толстые старинные книги. Выбираю отрывки потруднее, а шрифт – понепривычнее. Спрашиваю сам себя – зачем это надо? Кому нужен такой английский? Зачем ставить перед людьми лишние препоны? Но сам себе отвечаю: "Так всегда было. Так принято. Значит, и сейчас пусть так будет".
Второй сон. Неловко
Ксения С., школьная подруга Иры, скачивает какие-то драйверы у меня с ноутбука.
Неожиданно на экране появляются фотографии, которые я не хочу, чтобы видели. Например, снимки, где я голый. И вообще мне неловко.
– Ну и подумаешь! – говорит она, словно отвечая на мои мысли.
Третий сон. Старые машины
Знаменитая актриса (я знаю во сне, что эта женщина – знаменитая актриса) жалуется, что не может сдать свои старые машины на утилизацию, на свалку. Говорит, что ее дача превратилась в склад разбитых автомобилей.
Июнь
Выбор водки
Врач сказал, что надо пить 50 граммов водки в день.
Надо купить водки. Но какую водку брать? Не для пьянства же, для здоровья. Мы с моим приятелем Юрой К. стоим у полок супермаркета. Огромный выбор. Ничего не понятно.
В конце концов я достаю снизу, из глубины самой нижней полки – причем оказалось, что там холодильная полка, – ледяную бутылку водки Absolut. Она сразу запотевает. Ах какая прелесть. И вообще это отличная водка. Но потом вижу, что она на смородине. Absolut Curant. Начинается спор, хорошо ли это во врачебных целях или надо искать обычную, чистую водку.
Басы
Говорю с кем-то – несколько человек, мы стоим в коридоре какой-то квартиры – о музыке, об опере, о певцах-басах. Говорю, что пластинка Шаляпина меня совсем не впечатлила. Ну, голос, ну, бас. Ну и всё. Мало ли басов я слышал. Не лучше и не хуже. Нет, нет, отличный, прекрасный голос. Но вот того чуда, волшебства, гения, о котором пишут во всех мемуарах, не почувствовал.
На меня смотрят с осуждением. Потом смеются. Кто-то говорит:
– Ну, зато он честный.
В гостях
Снится, что я пришел в гости к Толе Голубовскому.
Ничего особенного. Реальный поход в гости. Звонок в дверь, здрасте-здрасте, вот бутылка, вот цветочки, большая комната, книжные полки до потолка, накрытый стол, всё очень вкусно, сидим, болтаем, вот и всё.
Потом я во сне вспоминаю, что мы на самом деле должны пойти в гости к Толе Голубовскому.
Просыпаюсь, смотрю в книжке. Да. На восьмое июня записано. А сегодня только третье.
< Но никаких чудес и предвидений. Потому что мы и до того несколько раз у него были в гостях. И я прекрасно помню, как у него всё там выглядит. >
Второй сон. Аландские острова
Катаюсь с горки на санках, на даче, там такой отличный спуск с берега к реке, всегда ребята катаются, а я никогда не катался, но вот тоже решил попробовать, на старости лет.
Сажусь на саночки, такие вот с пестрыми деревянными рейками и алюминиевой спинкой, едва умещаюсь, боюсь эту спинку погнуть, но ничего, вроде нормально.
Беру в руки веревку, натягиваю ее, отталкиваюсь ногой и – вжжихх! – понесся вниз, подпрыгивая, мимо черных замерзших кустов, прямо к реке. Ветер, снег, отлично.
Остановился, слез – смотрю, куда-то не туда приехал.
Совершенно незнакомый вид. Дома на горке стоят – не было там никаких домов.
Однако беру санки за веревочку, тащусь вверх. Иду по аккуратному нерусскому городку. Весь в снегу, на веревочке санки тащу.
Какой-то дядя в шапке с помпоном на меня смотрит.
А я как раз сморкаюсь в два пальца. Потому что лень за платком лезть в карман брюк – я в какой-то длинной тяжелой куртке. Дядя осуждающе качает головой и говорит:
– Ai-ai-ai! – Именно так, не по-русски айайайкает.
Вспоминаю, что у меня был точно такой случай. Высморкался на пустой улице городка Мариенхамн, на Аландских островах, и только высморкался, как из арки вышел толстый строгий швед, покачал головой и сказал "Ai-ai-ai".
Ага. Значит, я на Аланды угодил? Оглядываюсь. Нет, совсем не похоже.
Иду дальше. Санки громко скребут по булыжной мостовой.
И вообще лето.
Лена Щербакова
Улица Грановского, где я жил в детстве.
Фонтанчик, который не работал. Мы вокруг играли.
Строили из песка какие-то гаражи. Играли в воинскую часть, и вот у нас были гаражи для танков.
Лена Щербакова жила на третьем, кажется, этаже. Она была красивая девочка, всем нравилась. Учила мальчиков целоваться.
Вот она высунулась из окна и что-то кричит. Рукой машет. Мы головы задрали, стали ей отвечать. На минутку оставили игру.
И я нечаянно раздавил гараж. И танки внутри, из спичечных коробок.
Ребята на меня обиделись.
А я – на Лену Щербакову. Потому что это из-за нее.
Женщина в бежевом
Еду в метро. Напротив меня сидит женщина в бежевом.
Я вижу, что она очень боится мужчину, который сидит рядом. Он, кстати, со спутницей. Но все время наваливается на женщину в бежевом, а потом сваливается на пол и бегает-ползает по вагону на четвереньках.
Женщина в бежевом смотрит на меня растерянно.
Я смотрю на нее, глазами показываю, чтоб она не боялась. Жестом показываю, что мужчина, который ползает по полу, больной, ненормальный.
Голос в громкоговорителе сообщает, что на конечной станции авария и чтобы мы сохраняли спокойствие.
Но мы уже подъехали к конечной станции. Это Калужская, как она была в середине шестидесятых. Платформа под стеклянным куполом. Правый путь, левый путь.
Тупик. Поезда приходят и уезжают назад. Вот и наш поезд приехал, остановился. Мужчина на четвереньках выходит. Все выходят, кроме женщины в бежевом. Она остается в вагоне, туда еще заходят люди, и поезд медленно едет назад, скрывается в тоннеле.
На платформе толпа. Наш поезд приехал на левый путь, а правый свободен. Толпа стоит растянутым кругом – в середине ничего, только запачканный кровью пол.
А на рельсах – какой-то мясной ошметок.
В толпе рассказывают, что женщину утянула под приближающийся поезд ее пятилетняя дочка. Сильно дернула за рукав, и они обе свалились. Дочка жива, ее увезли на "скорой", вот здесь носилки стояли – какаято тетка тычет пальцем на кровавое пятно на полу, – а мать погибла, мать сразу насмерть.
В толпе ругают детей.
А я думаю – кто же эта женщина в бежевом?
Зачем она приехала и тут же уехала, не выйдя из вагона?
Плебеи
Семейная ссора у каких-то плебеев.
Грязная комната. Лампа с косым картонным абажуром.
Лысый пьяный отец. Пьяная дочь в расстегнутой кофте. Вываливается грудь. Из сосков торчат ниточки.
Отец ей что-то негромко говорит, она орет, что сейчас его убьет.
Потом они оба падают на пол и засыпают.
Второй сон. Окраина
Я в ужасной, грязной, темной, тесной квартире на окраине.
Ира меня уговаривает уехать отсюда. Уговаривает "вернуться" (непонятно куда).
Я возмущенно отказываюсь.
Соврал
Оля Новикова дарит мне свою книгу, надписывает. Говорит:
– А ты мне свою подаришь?
Я говорю:
– Ой, прости, у меня нет. То есть в смысле – нет с собой!
Говорю это, и понимаю, что глупо соврал.
Разговор происходит у меня дома. Я принимаю гостей.
На самом деле у меня, конечно, есть экземпляры. И еще смешнее: что значит "нет с собой"? Мы же не на тусовке. Какое еще "с собой", я же у себя дома. Несколько пачек стоят в другой комнате, около книжного шкафа.
Однако вру в глаза.
Ключи
В узкой комнате без окон разбираюсь в связках ключей. Нахожу ту, которую искал, но от какой она квартиры и зачем мне нужны эти ключи – не знаю. Забыл, не могу вспомнить.
Снаружи меня ждет Ира, громко торопит меня из-за дверей.
Падение евро
Серый металлический цилиндр, как бы патрон, примерно 30 см в длину и 5 см в толщину.
Это цилиндр и есть "падение евро". Не евро, которое падает, а само падение, сам этот факт.
Вокруг цилиндра стоят банкиры – по всему видно, что банкиры: пузатые и в жилетках. Они говорят:
– Мы не скрываем падения евро! Вот оно! Вот!
И показывают на цилиндр.
Он стоит в стеклянном шкафу.
И все вокруг стеклянное – столы, стулья, стены, пол.