Маша позвонила в его дверь через пять минут. Она была современной, умной девушкой и хорошо знала про бесплатный сыр в мышеловке. Ее родители отказывая себе во всем оплачивали ей жизнь и учебу в столице. Они надеялись помочь своей девочке получить хорошее образование, дать ей шанс устроить свою жизнь, помогали ей добиться успеха и отвоевать у судьбы своё счастье. И Маша не хотела их разочаровывать превратившись в разовую прокладку для хоть для этого старика, да хоть и любого другого, а еще было просто противно.
- Дедуля, - вызывающе, развязано и напряженно сказала Маша, - я сексуальные услуги не оказываю. И не надейся. Есть проблема? Звони проституткам, могу тебе в интернете и адреса подобрать.
- Увы, - с показной грустью развел он руками, - все уже позади, а пришлют перевод, отдашь деньги, мне не к спеху.
Маша не входя в его квартиру с подозрением смотрела на него и он намеренно дребезжа голосом засмеялся:
- Ну ладно, угадала, есть у меня проблема и просьба.
Девушка чуть презрительно усмехнулась, я так и знала, как говорили ее искривившиеся губы.
- Я уже старый человек, - заныл Маузер, - сердце пошаливает, умру похоронить некому…
Сердце у него работало без перебоев, смерти он не особенно боялся, да и вообще проблем со здоровьем у него не было, но он легко выстраивал легенду о больном одиноком наивном старикане.
- … так вот ты просто звони раз в сутки вечером, а если не ответил, то вызывай Скорую и милицию. Триста баксов долга, это оплата за твои звонки. Я тебе и расписку выдам, что звонишь по моей просьбе. Ну на всякий случай. Договорились?
- Я еще могу и за лекарствами в аптеку сбегать, в магазин за продуктами тоже, - с готовность приняла его легенду Маша, - и прибраться и сготовить если надо, вы мне помогли, я вам, а деньги верну, обязательно верну…
- Вот и договорились, - закончил разговор Маузер.
Так и подружились. Девушке в этом ледяном городе не хватало человеческого тепла, а он уже совершенно замерз "на холоде". Они грелись у одного огня, самого древнего и теплого огня человеческой дружбы. Он ее подкармливал, подкидывал немного деньжат, она ему готовила и бегала в магазин и аптеку. Сердечные лекарства он выкидывал в контейнер за два дома от его квартиры, приготовленную пищу деликатно нахваливал. Иногда вечерами пили чай и разговаривали, "за жизнь". Он попросил ее если чего похоронить его. Она всплакнула и согласилась. Постоянное наличие у него, "старого больного пенсионера" денег он легендировал проданной в области дачей. На деликатный вопрос о семье, ответил коротко: не сложилось.
Тем вечером она пришла хмурой, подавленной, испуганной. За чаепитием расплакалась. Сказала, что больше терпеть не может и уезжает домой. К ним в университет с гор приехали и переводом на их курс сразу приняты "на бюджет" двое молодых темпераментных толерастов. К ней пристают, защитить некому. Ей открыто обещали, если не "даст по хорошему" то скопом изнасилуют. В милиции ей с недоброй усмешкой заявили, чтобы она не давала повода, тогда к ней и приставать не будут. Она по детски беззащитно плакала за столом и жаловалась этому одинокому старику, не потому, что искала защиты у немощного больного человека, а потому что ей в этом ледяном городе некому было пожаловаться. Маузер внимательно слушал. Он был из тех кто не бросает в беде своих друзей. Он был офицером советской разведки и знал что и как надо делать, он был патриотом и знал, что сделать обязан. Он был нелегалом и знал, что не имеет права ошибаться.
Через день в деканат позвонили из ВИЧ диспансера и проинформировали, что их студентка ВИЧ инфицирована, строго потребовали, чтобы эта информация не распространялась среди студентов и преподавателей. Через час новость о том, что Маша попустившая пару занятий больна СПИДом знал весь университет. От нее шарахались. Она стала неприкасаемой.
Еще через три дня двух студентов бюджетников нашли с пулями в затылке. Эксперт криминалист дал заключение: убийца профессионал стрелял из пистолета Mauser модели 1934 года, калибр 7.65 мм.
В конце месяца в университет к ректору приехал главный врач диспансера, потом они вместе пришли в деканат, вызвали Машу и врач в присутствии преподавателей публично извинился перед ней за допущенную ошибку, медицинская сестра перепутали анализы, СПИД был у другой девушки, а Маша совершено здорова, вот сами смотрите это результаты анализов и контрольных тестов.
В благодарность за принципиальность в выполнении врачебного долга, за умение откровенно признать свои ошибки, Маузер перевел на банковскую карточку главного врача его годовую зарплату. В рублях, хотя принципиальный "доктор" когда они еще только договаривались просил доллары.
Связать случай с ошибкой анализов и убийством студентов следствие не могло, не было оснований. Маузера не зря в далеком прошлом считали звездой советской разведки. Он был весьма опытным, осторожным человеком и знал, что не может довольствоваться только своими предположениями о ходе следственных действий, он обязан знать. Не обязательно подкупать следователя и оперов, это опасно, это может навести на его след, в разведке его учили тактике непрямых действий и техническим приемам снятия информации. Маузер следил за специальными новинками всевозможных технических устройств и имел достаточно средств для их приобретения.
Следователь по уголовному делу в утренней давке в метро и не заметил, что его сосед по вагону опрятный скромно одетый пожилой мужчина легко провел руками по его одежде.
Дальше дело техники и Маузер узнал все версии которые отрабатывало следствие. Убийство связанное с коммерческой деятельностью родителей убитых или вполне возможно убийство связанное с деятельностью националистического подполья. Обе версии активно отрабатывались и Маузер многое узнал о деятельности автономных групп. Особо опасной своими дерзкими действиями и точечными ударами была одна из них, операм был известен только псевдоним ее командира: Макс. В контакте со следствием работали и сотрудники отделов по борьбе с экстремизмом и Маузер услышал, что через информатора оперативники скоро установит личности нацистских бандитов. Маузер был советским человеком и ненавидел нацистов, в мыслях он пожелал оперативникам удачи и слушал дальше, скорее по въевшейся привычке доводить дело до конца и от скуки. В разговорах следователя с операми, обсуждались, все дела этой преступной группы неонацистов. Они уничтожали убийц и насильников в отношении которых прекращались уголовные дела, они вставали на пути торговцев наркотиками открыто работавших под прикрытием коррумпированных чинуш в погонах, они как могли защищали тех, кого самые дорогие самые любимые толерантные россияне подвергали физическому и психологическому террору. Эти отвратительные преступники были молодыми людьми и они по незнанию делали ошибки, оставляли следы и по ним шли защищающие наше толерантное общество бесстрашные оперативные работники. Ближе, еще ближе, еще шаг и скоро, очень скоро этих жутких нацистов увидят в лицо, закуют в наручники и получат за их головы выслуженные премии, награды и повышение по службе.
Дома Маузер тщательно проанализировал все услышанное. Теоретические выводы он решил сделать потом, а вот практические сделал незамедлительно. Молодые люди из автономной группы сделали несколько серьезных ошибок. Оперативники делавшие ставку в поиске на технические средства обнаружения подпольщиков и данные полученные от информатора в ходе обсуждения всех деталей эти ошибки пока не заметили. Маузер подумав и сопоставив всё услышанное понял, как и где можно найти этих… тут Маузер затрудняясь с терминами в мыслях запнулся.
Он быстро установил одного из них. Понимая, что тот ему не поверит, решил не говорить "по душам", а провести допрос. Заодно и посмотреть как будет вести себя это подпольщик. Что он скажет, как "запоет" когда в лоб ему будет смотреть ствол Mauser (а), его смерть калибра 7.65.
Вадим днем шел по улице и его негромко окликнул пожилой мужчина:
- Молодой человек! - вежливо обратился он к нему, - вы мне не поможете, достать пакеты из машины?
Вадим посмотрел на пожилого безобидного мужика стоявшего у заметно подержанной серой Ауди.
- Радикулит схватил, - смущенно сказал пожилой водитель, - не могу согнуться, помогите, а…
Вадим утвердительно кивнул и подошел к открытой двери салона, наклонился доставая лежащий на заднем сиденье пакет. Легкий укол в спину и дальше вязкая темнота.
Очнулся в гараже. Руки замотаны скотчем, ноги связаны. Во рту кляп. Тошнило, было противно и страшно. Неторопливо двигаясь пожилой мужчина проверил его пульс, потом следя за его зрачками поводил огоньком зажженной зажигалки перед глазами. Дальше сухо, равнодушно заговорил:
- Тебя вычислили. Ты Макс. Выбор простой, всё говоришь, всех сдаешь и живешь. Если "нет" то смерть. Согласен? Кивни. Нет, ты умрешь. Я возьмусь за других, они все скажут. А ты будешь гнить.
Вадим кивнул. Мужик вытащил кляп. Еле шевеля шершавым языком Вадим сказал, что успел, а смог он за две секунды выплеснуть порцию отборного мата. Потом опять кляп.
- Глупо, - пристально глядя на пленника скупо сказал мужик, - ты умрешь, а пока другие будут наслаждаться жизнью ты превратишься в падаль.
Вадим закрутил головой, кляп был вытащен и Вадим тихо устало и обречено сказал:
- Жить падалью намного хуже. Убивай.
- Закрой глаза, - посоветовал мужик доставая небольшой пистолет, - даю обратный отсчет на счет ноль стреляю. Десять… девять…подумай… восемь… семь… ты еще молод… шесть… никто не узнает… пять, четыре, три… думай… два… один… ноль… ноль… ноль…
- Стреляй сука, стреляй… - прохрипел Вадим и мужик подняв пистолет и прицелившись ему в переносицу выстрелил.