- А по Кавказу, - криво улыбнулся Вадим, - это же просто разводка, перевод стрелок. И все у нас это прекрасно понимают. Стрелки ловко переведены и два состава "Кавказ" и "Россия" тяжело груженные взаимными обидами и злобой, на полных порах летят навстречу друг другу, чтобы столкнуться, лоб в лоб. Нас "на верхах" тупыми считают, безмозглые дебилы мы для них, но мы то очень хорошо видим, что выходцев из Кавказа специально распустили и втихоря натравливаю нас, им намеренно дали такое приятное ощущение вседозволенности. А нам в свою очередь довольно грамотно окольными путями лепят и втюхивают образ врага "чурки". По хорошему привести наших "кавказских гостей" в чувство можно очень быстро. Рядовые полицаи только приказа ждут, так они их достали. Они же их уже открыто на х… посылают, бывают и бьют, а те только утираются. Но этот приказ никто им не отдаст. Во первых это тут же приведет к полномасштабной войне на Северном Кавказе, а власти очень сильно до нервной диареи боятся этой войны. А во вторых есть на кого социальное негодование направить, мол во всем виноват "чурка" и "гастарбайтер". Для выходцев из народов Кавказа другая разводка: Мы вас "на верху" от русских "наци" защищаем, стал быть мы если не друзья то уж точно союзники, вот и вы нас поддержите. И делайте, делайте свой бизнес, стадо русских баранов к вашим услугам, но не забывайте нам долю отстегивать. А если забудете-с, во всех смыслах этого слова, то смотрите вон эти "наци" кучкуются и только ждут случая чтобы устроить погромы. Вот так. По евреям. Мы не антисемиты, мы анти…иды. Есть разница. Евреи живущие в Израиле все поголовно националисты, у них это бытовой и религиозный принцип. Только что-то я не слышал чтобы их именно за это прессовали. Еврейский национализм - сионизм это основа их государственного устройства и образа жизни. Но пока еврей гражданин Израиля живет в своем государстве, то нам на него по большому счету глубоко нас…ать, в принципе так же как и ему на нас. Этот иудей считает нас гоями? Ну и считай, но только у себя дома. Мы тоже по отношению к нему в словах и выражениях ничуть не стесняемся. И поверь мне, даже у национал - социалистов, вопрос об уничтожении Израиля как еврейского государства и его народа даже в отдаленной перспективе в программе не предусмотрен. А вот…иды… это совсем другое дело. Вот этих, да, люто ненавидят, а знаешь за что? Эта мразь считает нас всех говном, быдлом, удобрением. И еще…ид явление не национальное, а наднациональное, среди…идов и русских предателей полно. И далеко не каждый еврей живущий в нашей стране является…идом.
Но конечно в рекламных и пропагандистских роликах людей дурят, что националисты все как один махровые антисемиты, а еще они против "кавказцев", против демократии, и вообще против всего, что присуще каждому истинному толерантному россиянину. Сами суки последних ветеранов ВОВ нищетой добивают, а чуть что по старинке за их спины, за их подвиг прячутся. Мол деды против фашизма воевали. А наши деды, прадеды, все предки наши, - сильно и резко повысил голос Вадим, - нашу землю отстояли. Германских нацистов били! Итальянских фашистов били! Французов тоже били, поляков с одними колами из Москвы гнали. Всех, каждого кто хотел нас в удобрения превратить того и били. Теперь наш черед!
- Симпатии значительной части общества, - очень серьезно заметил Маузер, - уже заметно и ощутимо качнулись в сторону русских националистов. Пока еще пассивно, но люди, хоть и с оговорками, их поддерживают. Средний возраст действующего активного националиста двадцать - двадцать пять лет, а на подходе новые поколения, им сегодня от четырнадцати до восемнадцати лет, но у них уже отняли будущее, они уже знают что для них на этой земле, на их Родине, нет ни места ни перспективы. Такие настроения стремительно нарастают и будут только усиливаться, уже сегодня сейчас особенно в молодежной среде они являются преобладающими. Поэтому даже более чем умеренных националистов вывели с легального политического поля, не дают им создать объединения и выйти на выборы. Вместо них создаются псевдообъединения ряженых "националистов", но именно ряженые силой и авторитетом в молодежной среде не обладают. Народ и его наиболее активная часть не пойдет как стадо баранов на убой по призыву этих ряженых господ. Ряженые и их покровители это знают. Власть втайне паникует. Националистов боятся. Загоняют их в подполье и там хотят уничтожить. В ответ в тени создаются боевые автономные группы. В них усиливается радикализм. Репрессии вызывают у подпольщиков ощущение обреченности и чувство жертвенности. В их среде уже есть свои мученики и герои. Теперь в нелегальные группы многие идут положить свою жизнь на алтарь грядущей победы. И рано или поздно они выйдут из тени с оружием в руках и остановить их будет некому. Если уж внутренние войска кормят просроченными собачьими консервами, а против тех кто этим возмущается, возбуждают уголовные дела, то это означает, что власть уже пожирает самое себя.
- Отдельные группы, без связи, без координационного центра, без единой программы, без кадрового административного резерва способного заполнить звенья управления государством, - стал возражать я, - это же несерьезно, ну постреляете полицейских, вволю покричите, под шумок ряженые "националисты" пограбят, а потом придет чужеземный дядя и всех сметет. Если повезет, то нам установят нормальную оккупационную администрацию как в Западной Германии или в Японии после второй мировой войны. Не повезет, будем за горсть риса работать на полях и ткацких фабриках Поднебесной. Это здоровые будут работать, всех остальных в утиль. Вот и вся "великая националистическая" революция. Пшик! И кровь, много крови… Это путь в никуда, это самоубийство. Вы играете в заговор и втягиваете в него людей, но это смертельная игра… не боитесь? Взять на себя ответственность не боитесь?
- А ты не боишься? - неожиданно спросил, как ножом ударил, Вадим, и напористо продолжил, - сам то не боишься, а? Трепать языком мы все горазды. А я вот тебе предлагаю принять участие в боевой акции, узнаешь систему связи и принципы координации автономных боевых групп. Скорость принятия решений, наши административные возможности. Пойдешь?
Я сидя на стуле разом вспотел, ладони со столешницы убрал на колени, "под ложечкой" противно засосало. Нет, я не пойду. Такие действия я не одобряю, в террористы вступать не желаю. Потом у меня судебный процесс впереди я же в столицу по делу приехал, а не бороться за великое дело. А еще дома проблем полно, вон кран на кухне подтекает, жена давно просила починить, обещал по возвращению сделать да и вообще…
Маузер глядя на моё как опавшее лицо чуть заметно улыбнулся, а я жалким голосом проблеял:
- Это же секретная информация, да? - мокрой ладонью вытер вспотевший лоб, - Ну как же так сразу, а? Ты же меня совсем не знаешь…и вдруг на акцию.
- Это ничего, - со зловещим спокойствием сказал Вадим, - я тебе доверяю, потом у тебя вроде как опыт в реале есть. Вчера прочитал твою книжку, там ты весь из себя такой крутой. Нам такие спецы нужны.
Я вцепился в свою книжку как утопающий в спасательный круг, надеясь перевести разговор на литературу:
- Я же от первого лица писал, это только потому что есть такой художественный прием, - рассматривая узор на скатерти бормотал я, - личность автора и его "героя" это разные вещи… повествование от первого лица дает читателю ощущение реальности и сопричастности к событию, вот например…
- Да ты не переживай так, - прервал меня Вадим, или уже Макс (?), - тебе наверняка понравится, это очень прикольно.
- У нас убивают не больно, - зловредно ухмыляясь заверил Маузер, - и потом есть шанс, что сразу не убьют, хотя новичкам редко везет.
- Ребята я…
- Да ладно тебе, пошли, - решительно встал со стула Вадим, - тут не далеко.
И я пошел, было действительно не далеко…
Глава шестая
Задачу решаем без лишнего спора,
Атака мгновенна, как выстрел в упор,
Но все же мы группа для антитеррора,
А то, что мы делаем, - это террорИз книги Д. Корецкого "Пешка в большой игре"
Мое лицо закрыто черной шлем - маской, и вообще это теперь не мое лицо, а лицо бойца под именем Дэн. Теперь это мой псевдоним. Тут все под чужими именами. Тяжелый малознакомый автоматический пистолет "Глог" в кобуре, в руках подобранный с земли привычный автомат Калашникова. Не страшно, немного непривычно, а так ничего. Дыхание ровное, сердце бьется чуть чаше обычного, но это не важно. В юности я был лучшим стрелком в десантном батальоне, думаю и тут не оплошаю. В доме засели враги, наша задача их уничтожить. Группа разбившись по парам уже завершает окружение объекта. В паре со мной Малыш или это я с ним в паре? Неважно. У него опыта больше и он ведущий. Вся операция заранее тщательно отработана на карте - схеме, все учтено, насколько это вообще возможно. Наши враги знают о нас и готовы к отпору. В наушниках шепот:
- Алекс! Пошел!
- Понял Макс.
- Кит пошел.
- Понял.
- Лэнс? Гранаты готовь.
- Все готово, Макс.
- Малыш? Малыш?
- Да? Оставайся на месте. Прикрывай.
- Ясно.
- Дэн? Ты как?
- Ничего, - в микрофон шепчу я.
- Удачи тебе Дэн.
- Спасибо Макс.
В окна первого этажа летят гранаты, гулкие взрывы, в сумрачном пламени видно как бросаются вперед стремительные черные фигуры, лица закрыты масками. Вперед ребята! Удачи! И штурмовая группа врывается в здание. Треск очередей, вопли раненых. Вперед! Всех перебить, вперед группа двести восемьдесят два, вперед ребята.
- Макса убили! - слышу в наушниках тревожно испуганный крик.
- Команду принял, - это Кит, - не дергайтесь, все по плану.
- Малыш?
- Да.