Всего за 9.95 руб. Купить полную версию
Но для этого надо пройти мимо комнаты, в которой остановился Стефано, а Стефано всю ночь сидел на страже у открытой двери. Выглядывая в темный коридор из своих комнат, дети видели во тьме его бледную бритую голову, которая, казалось, плывет над туловищем. Видели они и нож, которым Стефано медленно покачивал. Словно маятник напольных часов, взад-вперед, взад-вперед поблескивал он в ночном мраке, и зрелище это было столь ужасным, что дети не решились сделать даже нескольких шагов по коридору.
Наконец забрезжил рассвет, и бодлеровские дети, словно в тумане, спустились к завтраку, шатаясь от усталости после бессонной ночи. Сидя за тем же столом, за которым они ели торт в свое первое утро в этом доме, они равнодушно тыкали ложками в тарелки. Им впервые не хотелось идти в Змеиный Зал.
— По-моему, нам пора приниматься за работу, — сказала Вайолет, отодвигая гренок, который едва надкусила. — Я уверена, что Дядя Монти уже там и ждет нас.
— А я уверен, что Стефано тоже там, — сказал Клаус, мрачно глядя в миску с овсяной кашей. — Нам никогда не удастся рассказать Дяде Монти все, что мы про него знаем.
— Юнг, — грустно сказала Солнышко, роняя на пол нетронутую сырую морковку.
— Если бы только дядя Монти знал то, что знаем мы, — сказала Вайолет, — а Стефано знал бы, что он знает то, что мы знаем. Но Дядя Монти не знает того, что знаем мы, а Стефано знает, что он не знает того, что мы знаем.
— Знаю, — сказал Клаус.
— Знаю, что ты знаешь, — сказала Вайолет, — но чего мы не знаем, так это того, что Граф Олаф — то есть Стефано — задумал на этот раз. Он, конечно, намерен прибрать к рукам наше состояние, но как он может его получить, если мы под опекой Дяди Монти?
— Возможно, он собирается дождаться твоего совершеннолетия и украсть его тогда, — предположил Клаус.
— Вряд ли он намерен ждать целых четыре года, — заметила Вайолет.
Трое сирот притихли, каждый вдруг вспомнил, кем он был четыре года назад. Вайолет тогда было десять, и она носила короткие волосы. Она вспомнила, что примерно в это время изобрела новую точилку для карандашей. Клаус вспомнил, что тогда, лет восьми, увлекался кометами и прочел на эту тему все книги из родительской библиотеки. Четыре года назад Солнышка, разумеется, еще не было на свете, и сейчас она пыталась вспомнить, на что это было похоже. Очень темно, решила она, и нечего кусать. Трем юным Бодлерам четыре года казались целой вечностью.
— Живей, живей, вы сегодня какие-то сонные, — воскликнул Дядя Монти, врываясь в кухню. Его лицо казалось более оживленным, чем обычно, в руке он держал небольшую пачку сложенных бумаг. — Стефано уже в Змеином Зале. Он встал даже раньше меня, я наткнулся на него, спускаясь по лестнице. Настоящий работяга. Бы же трое передвигаетесь, как
Венгерская Канавная Змея, чья предельная скорость полдюйма в час! Сегодня у нас уйма работы, а я еще хочу успеть на шестичасовой сеанс «Зомби на снегу», так что торопитесь, торопитесь, торопитесь.
Вайолет взглянула на Дядю Монти и поняла, что, вероятно, это их последняя возможность поговорить с ним наедине, без Стефано, но он был на таком взводе, что они сомневались, станет ли он их слушать.
— Что касается Стефано, — осторожно сказала она, — то о нем-то мы и хотели бы с вами поговорить.
Глаза Дяди Монти округлились, и он, оглядевшись по сторонам с таким видом, будто в комнате есть шпионы, перешел на шепот.
— Я тоже хотел бы с вами поговорить, — сказал он. — У меня есть некоторые подозрения относительно Стефано, и мне бы хотелось обсудить их с вами.
Бодлеровские сироты с облегчением переглянулись.
— В самом деле? — спросил Клаус.
— Конечно, — ответил Дядя Монти. — Этой ночью у меня возникли серьезные подозрения по поводу моего нового ассистента.