Всего за 9.95 руб. Купить полную версию
Я просто не в состоянии описать гротескное и ужасающее зрелище — слова «гротескное» и «ужасающее» здесь означают «искривленное, перекрученное, перепачканное и окровавленное», — какое являла собой нога бедного Фила. При взгляде на нее Вайолет и Солнышко чуть не стошнило, но Фил поднял на них глаза и слабо улыбнулся.
— Ну что ж, — сказал он, — это еще не так плохо. Левая нога у меня сломана, но хоть правая осталась при мне. Можно сказать, повезло.
— Вот это да! — пробормотал один из рабочих. — А я-то думал, он скажет: «Аааааа! Моя нога! Моя нога!»
— Если бы мне кто-нибудь помог встать, — сказал Фил, — уверен, что я мог бы вернуться к работе.
— Не говорите ерунды, — сказала Вайолет. — Вам надо в больницу.
— Она права, Фил, — сказал другой рабочий. — У нас с прошлого месяца остались купоны с пятидесятипроцентной скидкой на гипс в Мемориальном Госпитале Ахава. Мы с кем-нибудь вдвоем сложимся, и ногу тебе выправят. Сейчас я вызову санитарную машину.
Фил улыбнулся.
— Вы очень добры, — сказал он.
— Это катастрофа! — заорал Мастер Флакутоно. — Самая страшная авария в истории лесопилки!
— Нет-нет, — сказал Фил. — Все отлично. К тому же я никогда особенно не любил свою левую ногу. — При чем тут твоя нога, ты лилипут-переросток, — нетерпеливо перебил его Мастер Флакутоно. — Я говорю о станке! Он стоит непомерных денег!
— Что значит «непомерных»? — спросил кто-то.
— Это слово может означать много чего, — моргая глазами, вдруг сказал Клаус. — Оно может означать «неправильный». Может означать «неумеренный». Может означать «преувеличенный». Но в отношении к деньгам оно скорее всего означает «чрезмерный». Мастер Флакутоно хочет сказать, что станок стоит очень много денег.
Бодлеры-сестры переглянулись и чуть не рассмеялись от облегчения.
— Клаус! — воскликнула Вайолет. — Ты снова объясняешь, что значат слова!
Клаус взглянул на сестер и сонно улыбнулся.
— Кажется, да, — сказал он.
— Нджиму! — воскликнула Солнышко, что означало нечто вроде: «Ты вернулся в нормальное состояние», и была права. Клаус снова моргнул и посмотрел на страшный беспорядок, причиной которого невольно стал.
— Что случилось? — спросил он, нахмурившись. — Фил, что с твоей ногой?
— Ничего страшного, — ответил Фил, морщась от боли. — Просто немного побаливает.
— Ты говоришь так, будто не помнишь, что случилось, — сказала Вайолет.
— Что случилоськогда? — нахмурившись, спросил Клаус. — Надо же! Я без ботинок!
— Затоя так отлично помню, что случилось! — завопил Мастер Флакутоно, указывая на Клауса. — Ты разбил наш станок! Я немедленно расскажу об этом Сэру! Ты полностью прервал штамповальный процесс. Сегодня никто не заработает ни одного купона!
— Это несправедливо! — сказала Вайолет. — Это былнесчастный случай! И Клауса нельзя было ставить управлять станком! Он этого не умеет! — Тогда пусть поучится, — сказал Мастер Флакутоно. — Ну-ка, Клаус, подними мои кастрюли!
Клаус пошел, чтобы поднять кастрюли, но не успел он к ним подойти, как Мастер Флакутоно вытянул ногу и сыграл с ним ту же шутку, что накануне, и мне очень неприятно говорить вам, что она снова удалась. Клаус снова шлепнулся на пол, очки упали с его носа и завалились за доски, но, что хуже всего, они вновь стали искривленными, треснувшими и безнадежно сломанными, совсем как скульптуры моей приятельницы Татьяны.
— Мои очки! — закричал Клаус. — Мои очки опять разбились!
В желудке Вайолет появилось странное дрожаще-ползущее ощущение, словно во время перерыва на ланч она наелась змей, а не резинки.
— Ты уверен? — спросила она Клауса. — Ты уверен, что не можешь их носить?
— Уверен, — ответил Клаус и с горестным видом протянул Вайолет свои очки.