Всего за 9.95 руб. Купить полную версию
Во-первых, размер скребков был рассчитан на взрослых, и детям было трудно ими пользоваться. Солнышко вообще едва могла поднять скребок и поэтому вместо него пользовалась своими зубами, но у Вайолет и Клауса зубы были умеренной остроты, и им волей-неволей приходилось учиться работать скребками. Трое детей скребли и скребли, но с дерева падали лишь крохотные кусочки коры. Во-вторых, дети не завтракали, и, по мере того как утро подходило к концу, им все больше и больше хотелось есть, поднять скребки и то было выше их сил, а уж скрести ими по дереву и подавно. И еще, когда одно дерево наконец освобождалось от коры, клещи роняли на землю другое, и приходилось начинать все сначала, что было очень неинтересно. Но хуже всего было то, что на лесопилке «Счастливые Запахи» стоял оглушительный шум. Скребки, обдирая кору, производили неприятные скрежещущие звуки. Клещи, подхватывая бревна, производили резкие гудящие звуки. А Мастер Флакутоно, ударяя кастрюлями друг о друга, производил ужасающие лязгающие звуки. Сироты окончательно выбились из сил и пали духом. В животе у них бурчало, в ушах звенело. К тому же это занятие им невыносимо наскучило. Наконец, когда рабочие закончили четырнадцатое бревно, Мастер Флакутоно звякнул кастрюлями и закричал:
— Перерыв на ланч!
Рабочие перестали скрести, клещи перестали гудеть, и все в полном изнеможении сели на пол. Мастер Флакутоно кинул кастрюли на землю, подошел к маленьким зеленым пачкам и схватил одну из них. Рывком открыл ее и стал швырять рабочим крохотные розовые квадратики, каждому по одному.
— На ланч у вас пять минут! — крикнул он, бросая детям три розовых квадратика. Бодлеры увидели, что от слюны, вылетавшей изо рта мастера, на его хирургической маске появилось влажное пятно. — Ровно пять минут!
Вайолет перевела взгляд с влажного пятна на розовый квадратик и не поверила своим глазам.
— Это резинка! — сказала она. — Это резинка!
Клаус перевел взгляд с квадратика сестры на свой собственный. — Резинка — это неланч! — воскликнул он. — Резинка — это даже незакуска!
— Танко! — выкрикнула Солнышко, что означало нечто вроде: «Маленьким детям вообще нельзя давать резинку, они могут ею подавиться!»
— Будет лучше, если вы ее съедите, — сказал Фил, подойдя к детям и сев рядом с ними. — Ею, конечно, не наешься, но до обеда ничего другого вам не дадут.
— Может быть, завтра мы встанем пораньше, — сказала Вайолет, — и сделаем несколько бутербродов.
— У нас нет продуктов, из которых их делают, — возразил Фил. — Нас кормят только один раз в день, вечером, и обычно дают говяжью запеканку.
— Может быть, надо сходить в город и купить какие-нибудь ингредиенты, — сказал Клаус.
— Неплохо бы, — сказал Фил, — но у нас нет денег.
— А как же ваша зарплата? — спросила Вайолет. — Вы ведь можете истратить часть денег, которые зарабатываете, на ингредиенты для бутербродов.
Фил грустно улыбнулся детям и сунул руку в карман.
— На лесопилке «Счастливые Запахи», — сказал он, вынимая из кармана пачку бумажек, — нам платят не деньгами, а купонами. Вот, смотрите, что мы заработали за вчерашний день: минус двадцать процентов за шампунь во Дворце Стрижек у Сэма. Позавчера мы заработали вот этот купон на порцию бесплатного льда для коктейлей, а на прошлой неделе вот этот: «Купите Два Банджо — и Одно Получите Бесплатно». Беда в том, что мы не можем купить два банджо, ведь, кроме этих купонов, у нас ничего нет.
— Нелну! — объявила Солнышко, но прежде, чем кто-либо успел сообразить, что она имеет в виду, Мастер Флакутоно загромыхал кастрюлями.
— Ланч окончен! — заорал он. — Всем за работу! Всем, кроме Бодлеров! Босс желает немедленно видеть вас троих у себя в конторе!
Трое детей отложили скребки в сторону и переглянулись.