Всего за 300 руб. Купить полную версию
А подняться несколько выше, то и там ничего хорошего мы не обнаружим. Из четырех президентов Украины только Кучма был порядочным человеком. Эту порядочность он старался соблюдать и в государстве. При нем меньше воровали, меньше продавали совесть, меньше было лидеров типа Яйценюха, Ляшки-Букашки, Тянивяму и революционеров в юбках типа Фурион и Надежды Садоченко. Остальные…нет слов. Пусть история даст им оценку.
Оригинальным президентом Украины стал Вальцман, назначенный Нудельманн по согласованию с Бардаком Оймамой, а потом "избранный" народом. Надо прямо сказать: если бы американцы предложили кандидатуру осла на пост президента Украины, народ бы его избрал.
– 27 июня – исторический день для Украины, – сказал Вальцманенко, собираясь подписать экономическую часть договора с Евросоюзом. – По этому случаю я даю сепаратистам еще 72 часа жизни, а больше не смогу, меня подпирает план "Б". План "А" – передышка уже им подарен, а план "Б" – секрет государственной важности. Ни одна муха, ни один комар не разгадают этот секрет. Этот план родился в мозгу великого человека, замеченного Америкой, дружественной нам страной, нашей второй ненькой, нашей покровительницей в борьбе против агрессивных москалей. Но даже великий, мудрый Бардак не может разгадать мой план "Б", потому что план "Б" пока в трубе. Слава Украине!
На самом же деле план "Б" – туфта, так – покрасоваться. Бандиты, как стреляли по жилым кварталам, так и продолжали стрелять, а Коломойша заявил, что он не подчиняется президентскому плану "Б", если этот план предусматривает перемирие.
Коломойша потратил много денег, а результат нулевой. Кроме этого, Россия возбудила против него уголовное дело, и теперь по закону он должен быть депортирован из любой страны и передан правоохранительным органам России.
– Если я потрачу половину моего состояния и выиграю эту войну, я останусь доволен. А батальон "Айдар" будет выполнять свои функции.
Несколько командиров народного ополчения сговорились и решили взять в засаду батальон "Айдар", так как это сделали первый раз весьма успешно.
Командир Киселев жил в центре Донецка вместе с супругой и маленьким трехлетним сыном Володей. Он редко приходил ночевать, но каждый день позванивал супруге Людмиле, сообщал, что с ним все в порядке, что вечером он непременно будет, но не всегда приходил.
Между тем бомбежки с воздуха усиливались, и ей пришлось искать место в подвале, куда она спускалась с ребенком на руках, иногда ребенок крепко спал и посапывал. При каждом налете она думала, прежде всего, о муже: а вдруг что? Муж для нее был все: и любимый, и друг, и кормилец, и заступник. И она не мыслила себе жизни без него. Ей казалось, что все женщины переживают за своих мужей, но не так, как она. Вот они рядом сидят, у них глаза закрываются, а у нее сна ни в одном глазу. Только под утро, когда ее душа уставала, когда тело требовало абсолютного покоя и расслабления, глаза невольно закрывались, она могла погрузиться в непродолжительный сон. Когда руки ослабли, веки глаз опустились, ребенок вывалился из рук и скатился на пол, и заревел на весь подвал, когда уже все спали.
– Что такое? – возмутился кто-то. – Вы уж держите своего ребенка, как следует, что это за мать? Да он может сломать руку.
Тогда Людмила поднималась и уходила к себе на третий этаж. Покормив ребенка, прикладывала голову к подушке и засыпала. Маленький Володя сидел в игрушках. Но недолог материнский сон, она просыпалась минут через сорок, и тут-же брала мобильный телефон в руки. Телефон не только молчал, но и никаких звонков не поступало ранее. Тревога охватывала ее, она как бы подступала снизу и опоясывала ее всю до макушки. Миша, где ты, что с тобой происходит? У тебя телефон украли, ты его потерял, почему тогда не возьмешь у товарища, чтоб сообщить домой, все ли хорошо?
В большой комнате висел его портрет, она становилась перед ним на колени и крестилась, как перед изображением Иисуса Христа. Но ничего не помогало. Телефон молчал. Схватив ребенка в охапку, она пошла в другой дом к знакомой Марии. У Марии муж тоже служил в том же взводе. Мария была дома, она сидела с заплаканными глазами, а когда вошла Людмила, стала вытирать глаза влажным от слез носовым платком.
– Ты хочешь скрыть от меня правду? Не стоит, мне нужна правда. Что с нашими мужьями, говори!
– Наши мужья теперь в засаде. Может, они уже убиты, может, попали в плен. Сегодня в три ночи был звонок и короткий разговор и ужасное слово: Маша, прощай. Все, довоевались. Тебе надо собирать вещи и через границу, в Россию, если хочешь выжить.
– Я ничего не хочу, я никуда не пойду, – сказала Людмила, обливаясь слезами. – Если мой муж погиб, мне жить не зачем, не для кого.
– Брось скулить: у тебя сын. Он подрастет, заменит отца,… в какой-то степени. Да и ты еще молодая. Возвращайся домой, собирай сумку. Встречаемся внизу. Через час. Все, иди, время дорого.
Уже ближе к обеду Люда с ребенком и ее подруга Маша подходили к КПП. Но там была километровая очередь. Людмилу пропускали с ребенком, а Маше предложили стать в очередь. Тогда Людмила сказала, что они сестры и могут ехать только вместе. Их пропустили, проверили паспорта, спросили, есть ли родственники в России и отправили на ту сторону. На той стороне было много военных в камуфляжной форме с автоматами и пулеметами наготове. Стрельбы по беженцам не получилось, хотя бандеровцы готовы были применить оружие по мирному населению. Тут же на площадке стояли автобусы "Икарусы" и много личных машин. Владельцы подходили к беженцам, предлагали приют в своих семьях, угощали фруктами, овощами, жареной картошкой с мясом и минеральной водой. Люда с Машей зашли в автобус, заняли место впереди, недалеко от водителя и узнали, что автобус отправляется в Крым.
Эту партию беженцев доставили в Ростовский аэропорт, накормили в столовой, а потом погрузили в самолет. Так Люда с сыном очутились на берегу моря. Все было хорошо. Ее мучил только один вопрос: где муж? Она каждый день набирала все тот же номер, но на звонок никто не отвечал. Погиб, значит, думала Люда, сопровождая страшную мысль слезами.
И вот однажды, две недели спустя, в воскресение, в пять вечера раздался звонок. Телефон ожил. Это был первый звонок за это время, время расставания с мужем.
– Люда, я жив. Был в плену. Меня обменяли на бандитов, отпустили двоих бандитов за меня одного. У меня нога повреждена, я теперь хожу, опираясь на полочку, может все еще пройдет. А теперь докладывай, где ты и что с тобой, и с сыном дай поговорить.
– Миша, дорогой! Боже, как я рада, я уже думала – все, никогда тебя не увижу. Мы с Володей на берегу моря, в Севастополе. Если можешь, приезжай. Переберись в Россию-матушку, скажи: жена в Крыму.
– Мама, мама, дай папу, – кричал Володя, вырывая телефонную трубку.
23
Когда обе воюющие стороны устают, когда нет перспективы победы одной стороне над другой и извлечь из этой победы максимальную пользу, – в этом случае стороны ищут мира. Путем переговоров. И киевская хунта стала искать пути к переговорному процессу с новоявленной республиками – Донецкой и Луганской. Хунта полагала, что эти переговоры должны быть похожи на нравоучение барина своему слуге. Ведь две области, всего лишь две, якобы восстали против всей страны и чего-то хотят, а если точнее, то и сами не знают, чего хотят.
Но, поскольку любой вопрос, за исключением посещения нужника и баньки, где можно было совершить скотский поступок – попробовать мальчиков, президент Вальцман должен был согласовывать с Нудельман, то крамольная мысль о поисках мира на Донбассе, невольно заставила его позвонить теще Нудельманн.
Едва выслушав его и то не до конца, Виктория раздраженно произнесла:
– Нам нужна земля, сланцевый газ. На этот земля не должно быть сепаратистов. Дело в том, что наш вице-президент США Джордж Байден присмотрел место добывания сланцевого газа на территории Донбасса и уже организовал фирму, а директором фирмы назначил своего сына, известного прощелыгу, точно такого же, как был его отец в молодости. А вице – близкий человек Бардаку, почти что Бардак. Они – два сапога пара. Если босс кашлянет, то и вице старается кашлянуть, если босс выпустит пар из штанов, то и вице сделает то же самое, непременно. Джордж Байден много раз приезжал к тебе в Киев, и скоро приедет еще. Гут бай!
Вальцман схватился за голову и заплакал от горя. Какой там мир, зачем мир?
Байден действительно приехал два дня спустя. Пушки уже стреляли в районе Донбасса, люди гибли, корчились в муках, над ними, безвинными, проводились опыты жестокости во время допросов, а Байден садился прямо в кресло украинского президента без разрешения и давал Вальцманенко, а через него всем украинцам накачку. И эта накачка считалась, как нечто вроде проповеди, но обязательной к исполнению. И президент, и его администрация целых три месяца восторгались проповедью Байдена, повторяли его слова пусть в искаженном виде.
Сланцевые месторождения нельзя отдавать русским, несмотря на то, что сланцевые месторождения чрезвычайно вредны для здоровья человека и экологии. Территория должна быть освобождена от сепаратистов, конюшня, как говорится, должна быть чистой.
Каратели просили передышки, особенно, когда несли большие потери, но после визита Байдена, Вальцманенко стучал кулаком по столу и произносил: не позволю, Слава Украине!
– Дорогой Байда, подбрось миллиончиков сто…на войну. Я там всех расстреляю, – просил Вальцман, как всякий еврей, который просто за так – ничего не делает.
– Валута фонд, я туда звонить, кричать, твоя мать, как на Россия и фонд тебе мульярд пополам, а ти русских чик – чик.
– Есть чик – чик. Слава Украине.