Однажды во время игры в волейбол пес схватил мяч и прокусил его, причем не со зла, а так просто, от нечего делать. Владелец мяча попытался вырвать остатки из огромной пасти, но не тут-то было, пес сильно покусал его, оставив на руке мальчика глубокую рваную рану. Сестра, наложившая повязку, таких ран у воспитанников Стиринга никогда не видела. Пес постоянно царапал детей; его хозяйка Мидж Перси, услыхав об очередном нападении, щебетала: "Что вы, что вы! Пес просто перевозбудился, но он обожает играть с детьми". Собаку звали Балдеж. Мидж как-то рассказала Дженни, что щенок появился у них после рождения четвертого ребенка. Тогда она все еще называла свои отношения с мужем идиотским словом "балдеж". "И я так и назвала щенка - пусть его имя напоминает Стьюи, как мне с ним хорошо".
Дженни Филдз записала: "Видно, в голове у Мидж Перси стоял нескончаемый балдеж. Пес был законченный убийца, находившийся под защитой одного из множества бессмысленных, не выдерживающих никакой критики постулатов, принятых на вооружение высшими классами американского общества, суть которого сводится к следующему: дети и четвероногие любимцы аристократических семейств по определению не могут "выйти за рамки", и уж тем более причинить кому-то вред. При этом всему остальному человечеству не дозволяется перенаселять мир или распускать своих собак, но дети и собаки богатых людей имеют законное право наслаждаться абсолютной свободой".
И тех и других, то бишь детей и собак из богатых семей, Гарп называл "аристократическими".
Ему бы стоило тогда прислушаться к словам матери о том, что ньюфаундленд по кличке Балдеж по-настоящему опасен. Собаки этой породы, с маслянисто-блестящей шерстью, напоминают совершенно черного сенбернара. Они ленивы и дружелюбны, но не таков был ньюфаундленд Балдеж. В тот раз на лужайке у дома Перси дети стали играть в футбол, и тут вдруг огромная туша пса - фунтов сто семьдесят, не меньше, - обрушилась сзади на Гарпа: Балдеж оттяпал у него мочку левого уха. Пес, по всей видимости, целился откусить все ухо, но у него было плохо с координацией движений. Остальные дети тут же кинулись врассыпную.
"Балдежка укусил кого-то!" - крикнул один из юных Перси, оттаскивая Мидж от телефона. У них в семье был обычай давать каждому уменьшительное имя. Поэтому детей - Стюарта-младшего, Рэндольфа, Уильяма, Кушман (девочка) и Бейнбридж (еще одна девочка) - в семье звали соответственно Стьюи-второй, Мямлик, Крикунчик Вилли, Куши и Пушинка. Малышка Бейнбридж, чье имя не так-то просто было превратить в уменьшительное, последней из всех рассталась с подгузниками. В потугах на остроумие и портретную точность домашние прозвали ее Пушинкой.
Куши тянула мать за руку и продолжала твердить:
- Балдежка укусил кого-то!
- Кого же на этот раз? - поинтересовался Толстый Персик.
Он схватил ракетку, как будто и правда хотел что-то предпринять. Но Стьюи был в чем мать родила, поэтому Мидж запахнула халат и сама отправилась разбираться с детьми.
Дома Стюарт Перси часто ходил раздетым. Почему - неизвестно. Может, тем самым он снимал с себя стресс: шутка ли, болтаться без дела по школе, демонстрируя благородную седину, и быть застегнутым на все пуговицы. Но, возможно, было и другое объяснение наготе: чтобы произвести столь многочисленное потомство, Стьюи приходилось большую часть времени проводить дома раздетым.
- Балдежка укусил Гарпа, - сказала маленькая Куши Перси.
Ни Стюарт, ни Мидж не заметили, что Гарп стоит на пороге и кровь заливает всю левую половину его лица.
- Миссис Перси, - задохнувшись, прошептал Гарп, но никто его не услышал.
- Укусил Гарпа? - переспросил Толстый Персик.
Он наклонился, чтобы поставить ракетку в шкаф, и пукнул.
Мидж бросила на него взгляд.
- Так, так, - проговорил Стьюи, - у пса все-таки есть нюх.
- Ну что ты, Стьюи, - проронила Мидж, и улыбка, мимолетная, как плевок, тронула ее губы. - Он же еще маленький.
А маленький Гарп стоял тут же, едва держась на ногах. Кровь капала на дорогой ковер в холле, натянутый ровнехонько, без единой складочки или морщинки, и расстилавшийся по всем четырем необъятным комнатам первого этажа.
Куши Перси - она умрет во время родов, так и не успев дать жизнь первенцу, - заметила, что фамильное достояние Стирингов, их знаменитый ковер, заляпан кровью Гарпа.
- Противный! - завопила она и выбежала за дверь.
- Надо позвать твою маму, - сказала Мидж.
Гарпа буквально шатало, ему все еще чудился рык страшного пса и казалось, что огромная слюнявая морда тычется в искромсанное ухо.
Немало лет прошло, прежде чем Гарп понял, к кому относился этот возглас Куши Перси: "Противный!". Он думал, что она имеет в виду не его, Гарпа, с кровоточащим, разорванным ухом, а своего отца. В самом деле, что могло быть противнее голой, покрытой седеющей растительностью туши, загромождавшей коридор? Так, во всяком случае, казалось Гарпу, потрясенному появлением бывшего доблестного моряка в столь непрезентабельном виде. Голый Стюарт, выставив вперед необъятное пузо, возник со стороны винтовой лестницы и стал быстро приближаться к Гарпу.
Присев на колени, Стюарт Перси с неподдельным интересом вглядывался в замурзанное лицо мальчишки, причем сама рана занимала его меньше всего. Гарп даже хотел было показать этому волосатому великану, где находится его левое ухо. Не обращая внимания на увечье, нанесенное Гарпу его псом, он вперился в блестящие карие глазенки малыша, изучив цвет и разрез которых, он, как видно, убедился в правильности какой-то своей догадки. Поскольку сурово кивнул головой и бросил белобрысой дурехе Мидж: "Япошка". (Чтобы осознать скрытый смысл этой сцены, Гарпу потребовался не один год.) А тем временем Стьюи продолжал:
- Я достаточно послужил на Тихом океане и не спутаю глаза япошки ни с чьими другими. Я же говорил тебе, что он япошка.
Под этим "он" Стюарт, надо полагать, разумел отца Гарпа. Дело в том, что одним из любимых развлечений в Стиринге было гадать, кто же все-таки родитель Гарпа. Стюарт Перси, исходя из своего тихоокеанского опыта, утверждал, что маленький Гарп наполовину японец.
"Услыхав незнакомое слово "япошка", я подумал, что уху моему конец", - писал Гарп.
- Не вижу смысла звать сюда мать, - заметил Стьюи. - Надо отвести его в больницу. Она там работает и сделает все, как положено.
Что касается Дженни, то, будь ее воля, уж она бы точно сделала все, "как положено". Осторожными движениями промывая и обрабатывая огрызок маленького уха, она спросила у Мидж:
- Почему бы вам не привести собаку сюда?
- Балдежку? - не поняла та. - Зачем?
- Я бы сделала ему укол.
Мидж рассмеялась.
- Вы хотите сказать, есть такой укол, от которого собаки перестают кусаться?
- Да нет. Приведете сюда - сэкономите на ветеринаре. Я сама его усыплю. Сделаю ему укол и все. Гарантирую, что кусаться он больше не будет.
"Так была объявлена война всему семейству Перси, - писал Гарп. - Мать относилась к этому конфликту как к проявлению классовых противоречий. Позднее она утверждала, что классовая ненависть - вообще источник всех войн. Я же намотал на ус: впредь надо остерегаться пса, как и всего семейства Перси".
Стюарт Перси направил Дженни Филдз ноту на официальном бланке секретаря школы. Его послание гласило: "Неужели у вас хватит жестокости потребовать, чтобы мы усыпили собаку?"
Дженни ответила ему по телефону:
- Хватит, можете не сомневаться. А если не хотите усыпить, так посадите по крайней мере на цепь.
- Разве можно лишать животных свободы? Зачем тогда их вообще держать дома?
- Если незачем, усыпите.
- Спасибо за совет, все обязательные уколы псу уже сделаны. Это добрейший пес, он без причины никогда ни на кого не бросится.
Гарп по этому поводу впоследствии заметил: "Персик высказался достаточно ясно: его пес учуял мое якобы азиатское происхождение".
- Что такое нюх? - спросил у матери маленький Гарп. Доктор Пелл штопал ему левое ухо, а Дженни напомнила доктору, что Гарпу совсем недавно сделали противостолбнячный укол.
- Какой еще нюх? - переспросила Дженни.
Из-за причудливой формы уха он потом всю жизнь носил длинные волосы, хоть и считал, что это не его стиль.
- Персик сказал, что у его пса есть нюх.
- Когда он укусил тебя?
- Да. Что такое нюх?
Дженни это прекрасно знала.
- Значит, пес понял, что ты у меня самый-самый вкусный мальчик на свете.
- Я?! - изумился Гарп.
- Ну конечно.
- А как пес об этом узнал?
- Понятия не имею.
- А что такое япошка? - не унимался Гарп.
- Это тоже сказал Персик? - спросила Дженни.
- Он так сказал про мое ухо.
- Ухо? Это значит, что у тебя особенные, замечательные ушки.
Дженни хотела выложить сыну прямо сейчас все, что она думает об этих Перси, но потом отказалась от этой мысли: вдруг Гарп пошел в нее и злость может понадобиться ему позже, в какой-нибудь критический момент. "Приберегу для него этот заряд до той поры, когда он сможет употребить его с пользой", - сказала себе Дженни. Она предвидела, что все главные сражения впереди.
"Матери был просто необходим противник, - писал Гарп. - Реальный или воображаемый враг подсказывал ей, как себя вести в жизни, как воспитывать сына. Сложилось так, что материнство далось ей неестественным образом. И, думаю, она сомневалась, может ли вообще хоть что-нибудь получиться в силу естественного хода вещей. Она всегда была сдержанна и целеустремленна".