Этот день был похож на весенний - он, как и Морин, приоткрыл нам окошко в тепло среди мертвящей зимы. На улице стояли лужи, повсюду была грязь, и теплая погода вводила нас в заблуждение. В такие дни мы не надевали пальто, а набрасывали его на голову, оставляли галоши в школе и на следующее утро заболевали крупом. Мы всегда откликались на малейшее изменение погоды, каким бы незначительным оно ни было. Задолго до того, как пробуждались семена, мы с Фридой уже возились на земле, глотали воздух и пили дождевую воду…
Выйдя из школы вместе с Морин, мы немедленно начали раздеваться. Запихнули шарфы в карманы пальто, а сами пальто набросили на голову. Я соображала, как бы закинуть меховую муфту Морин в канаву, и тут нас привлекла какая-то суета на площадке. Группа мальчишек нашла себе жертву, Пеколу Бридлоу.
Бэй Бой, Вудро Кейн, Бадди Уилсон, Джани Баг - они окружили ее, словно ожерелье из полудрагоценных камней. Опьяненные запахом собственного пота, взбудораженные своей властью, они весело над ней издевались.
- Черномазая, черномазая! Твой папаша спит голый! Черномазая, черномазая, твой папаша спит голый! Черномазая…
Они придумали жестокую нескладную дразнилку, в которой высмеивали свою жертву за то, над чем она была не властна: за цвет ее кожи и привычку взрослого человека спать нагишом. То, что сами они были чернокожими или то, что у их отцов тоже могла быть такая привычка, не имело значения. Как раз их презрение к собственной чернокожести и создало первую часть дразнилки. Казалось, они собрали воедино всё свое заботливо взращиваемое невежество, отлично вышколенную ненависть к себе, тщательно формируемое отчаяние, и выдули из этого огненный язык презрения, которое до сих пор скрывалось в глубинах их душ холодным, а теперь превратилось в гнев, направленный на любого, кто стоял у них на пути. Они танцевали свой жуткий танец вокруг Пеколы, которую решили принести в жертву пылающей бездне ради самих себя.
- Черномазая, черномазая, твой папаша спит голый! Та-та-та! Та-та-та!
Плачущая Пекола бродила внутри круга. Она уронила тетрадку и закрыла лицо руками.
Мы смотрели, опасаясь, что они могут обернуться и переключить свою ярость на нас. А потом Фрида, сжав зубы, решительно глядя вперед, стащила с головы пальто и бросила его на землю. Она помчалась к кучке мальчишек и стукнула Вудро Чейна по голове стопкой книг. Круг распался. Вудро Чейн схватился за голову.
- Ты чего!
- А ну закройте рот! - Я ни разу не слышала, чтобы голос Фриды был таким громким и ясным.
Может потому, что Фрида была выше, а может потому, что он посмотрел ей в глаза, или ему надоело играть, или она ему нравилась - так или иначе, Вудро явно испугался, что придало Фриде еще больше смелости.
- Оставь ее в покое, а то я всем расскажу, что ты делаешь!
Вудро промолчал, опустив глаза.
Бэй Бой проговорил:
- Врежь ей, приятель! Смотри, как она с тобой разговаривает!
- А ты заткнись, тупица! - вступила я в разговор.
- Кого это ты назвала тупицей?
- Тебя я назвала, тупица, тупица.
Фрида взяла Пеколу за руку:
- Пойдем.
- А в зубы не хочешь? - Бэй Бой погрозил мне кулаком.
- Только попробуй.
- И попробую.
У моего локтя возникла Морин с расширенными от удивления глазами, и мальчишки не захотели продолжать перебранку под ее весенними взглядом. Они смутились, не желая у нее на виду драться с тремя девчонками. Мужской инстинкт подсказал им: надо сделать вид, что мы недостойны их внимания.
- Пошли отсюда.
- Да, пошли. Нет у нас времени с ними дурью маяться.
Пробормотав еще несколько унылых ругательств, они отправились прочь.
Я подняла тетрадку Пеколы и пальто Фриды, и мы вчетвером покинули площадку.
- Этот тупица, он все время девчонок задирает.
Фрида согласилась со мной:
- Мисс Форрестер сказала, что он уже закоренелый.
- Правда? - Я не знала, что это значит, но слово звучало достаточно мрачно, чтобы быть правдой.
Пока мы с Фридой болтали о стычке, Морин, вдруг оживившись, просунула свою руку в вельветовом рукавчике под локоть Пеколы, словно они были самыми близкими подругами, и завела разговор.
- Я недавно сюда переехала. Меня зовут Морин Пил. А тебя?
- Пекола.
- Пекола? Так же, как и ту девушку в "Подобии жизни"?
- Не знаю. А что это такое?
- Это фильм. Там девушка-мулатка ненавидит свою мать за то, что она черная и страшная, но потом плачет на ее похоронах. Очень грустный фильм. Там все плачут. Даже Клодетт Колберт.
- А. - Голос Пеколы был не громче вздоха.
- Ну так вот, и ту девушку тоже звали Пекола. Она такая миленькая. Когда фильм снова будет, я пойду его еще раз смотреть. Мама видела его целых четыре раза.
Мы с Фридой шли позади, приятно удивленные дружелюбием Морин. Может, она не так уж и плоха. Фрида снова напялила пальто себе на голову, и мы шли в таком виде, наслаждаясь теплым ветерком и Фридиным героизмом.
- Мы ведь с тобой в одном спортклассе? - спросила Морин Пеколу.
- Да.
- У мисс Эркмайстер ноги кривые. Спорим, она думает, что они красивые. Почему она носит шорты, а мы должны носить эти старые тренировочные? Мне умереть хочется, когда я их надеваю.
Пекола улыбнулась, не глядя на Морин.
- Слушай, - Морин вдруг остановилась. - Вон магазин "Айслей". Хочешь мороженого? У меня есть деньги.
Она расстегнула потайной кармашек муфты и достала оттуда сложенный в несколько раз доллар. Я тут же простила ей ее гольфы.
- Мой дядя с ними судился, - сказал Морин всем нам. - Он судился с ними в Экроне. Они сказали, что он неопрятно выглядит, и отказались его обслужить, а его друг, полицейский, пришел и привел свидетеля, и они вчинили иск.
- Что?
- Ну это когда ты можешь кого-то победить, если тебе надо, и никто тебе ничего не сделает. Наша семья всегда так поступает. Мы верим в иски.
У входа в магазин Морин повернулась к нам с Фридой и спросила:
- А вы будете покупать мороженое?
Мы переглянулись.
- Нет, - ответила Фрида.
Морин исчезла в магазине вместе с Пеколой.
Фрида спокойно посмотрела на улицу; я открыла было рот, но передумала. Я думала, что Морин купит мороженого и нам, и теперь мне очень не хотелось, чтобы кто-нибудь узнал, что последние две минуты я уже мысленно выбирала его сорт, Морин начинала мне нравиться, и что у нас с собой не было ни пенни.
Мы считали, что Морин вела так себя с Пеколой из-за мальчишек, и были смущены тем, что ожидали от нее угощения, потому что решили, что заслуживали его также, как она.
Наконец девочки вышли. У Пеколы в руках был рожок с двумя шариками, апельсиновым и ананасовым, а у Морин - с малиновым.
- Зря вы не купили, - сказала она. - Там есть всякие разные. Только не ешь самый кончик рожка, - посоветовала она Пеколе.
- Почему?
- Потому что там муха.
- Откуда ты знаешь?
- Я не знаю точно. Одна девочка мне рассказала, что однажды нашла там муху, и с тех пор никогда не ест эту часть.
- Понятно.
Мы прошли мимо кинотеатра "Дримлэнд", и Бетти Грейбл улыбнулась нам с висящего наверху плаката.
- Разве ее можно не любить? - спросила Морин.
- Ага, - сказала Пекола.
- Хеди Ламарр лучше, - возразила я. Морин согласилась:
- Точно. Мама мне рассказывала, что одна девочка, Одри, пошла в салон красоты, там, где мы раньше жили, и попросила, чтобы ей сделали такую же прическу, как у Хеди Ламарр, а парикмахерша сказала: "Да, но ты сначала отрасти такие же волосы". - И она рассмеялась долгим звонким смехом.
- Странная твоя Одри, - сказала Фрида.
- Это точно! Знаешь, у нее до сих пор не было ни одной менструации, а ей уже шестнадцать! А у тебя были?
- Да, - Пекола взглянула на нас.
- И у меня, - сказала Морин, не пытаясь скрывать гордость. - Уже два месяца. Моя подружка из Толедо, где мы раньше жили, сказала, что когда это началось у нее, она перепугалась до смерти. Решила, что поранила себя как-то.
- А ты знаешь, зачем это надо? - спросила Пекола таким тоном, будто надеялась, что отвечать будет сама.
- Для детей, - Морин даже приподняла подведенные карандашом брови, удивляясь такому простому вопросу. - Когда ребенок внутри, ему нужна кровь, и тогда менструации не бывает. Но когда ребенка нет, то кровь не нужна, и она вытекает.
- А как же дети получают кровь? - спросила Пекола.
- Через такую веревочку. Она растет оттуда, где у тебя пупок. Через нее ребенку идет кровь.
- Тогда, если пупок нужен, чтобы оттуда росли эти веревки, которые дают ребенку кровь, и только у девочек могут быть дети, то зачем пупки мальчикам?
Морин задумалась.
- Не знаю, - ответила, наконец, она. - Но у мальчишек полно лишнего. - Ее звонкий смех был громче, чем наш, несмелый. Она облизнула кончиком языка край рожка, поймав здоровый кусок пурпурного мороженого, и у меня на глаза навернулись слезы. Мы ждали, пока загорится зеленый свет. Морин продолжала лизать края рожка; она не откусывала от них, как сделала бы я. Ее язык кружил по краю. Пекола свое уже съела, а Морин, похоже, любила растянуть удовольствие. Пока я думала о ее мороженом, она размышляла над своим последним замечанием, потому что вдруг спросила у Пеколы:
- Ты видела когда-нибудь голого мужчину?
Пекола моргнула и отвернулась.
- Нет, где бы я могла его увидеть?
- Не знаю. Я просто так спросила.