Глава пятая
Авария
Плохих звуков не бывает. Все звуки хорошие.
И. Жук
Крис купался в Неве с мостков, уходящих далеко в воду, чуть ли не до середины реки. Эти мостки, - цепь мелких плавучих понтонов и большой, дальний от берега, где Кристофер оставил свою одежду, были закреплены якорями и их не уносило течением. Рядом с собой Крис видел мост лейтенанта Шмидта и немногочисленных прохожих на нем. "Переименовали его в Николаевский или нет? - возник и тут же исчез вопрос. - Какая, собственно, разница… Проплыли". Наконец, он выбрался на площадку и оделся. Но стоило ему ступить на понтонную дорожку, ведущую к берегу, как ближайший мосток ушел под воду. Крис едва успел отскочить назад. Серая, а внизу черная вода хлюпнула, словно приглашая: ступай, ступай. И тогда Кристофер понял, что есть лишь единственный способ добраться до берега сухим - надо бежать. Бежать не останавливаясь ни на мгновенье, бежать настолько быстро, чтобы мостки не успевали тонуть под тяжестью тела. И Крис побежал прыгая с понтона на понтон - тук тук тук тук. От этих ударов он проснулся и сразу сел.
Никто не стучал. Где-то, метрах в ста, по трассе медленно ехала машина. Галка лежала с открытыми глазами и смотрела на небо.
- Доброе утро, - сказал Крис.
- Доброе.
- Я не разбудил тебя?
- Нет, я давно… Сама. Знаешь как вставляет: лежать и смотреть.
- Угу. - Крис сплюнул в сторону, взял флягу и встряхнул ее. Та оказалась почти пустой. - По глотку?
Он отхлебнул и протянул Галке. Она, не поднимаясь, поднесла флягу к губам и допила остатки.
Вскоре они стояли на трасе, и Кристофер расставив руки, отплясывал танец самолета вокруг окончательно проснувшейся Галки и пояснял:
- Можно выращивать жесты как цветы… Вот, например. - Он поднял руку, оттопырил в сторону большой палец, расставил ноги на ширину плеч и гордо запрокинул голову. - Это действует на каких-нибудь здоровых чуваков. Они видят мое стронг боди, мою крепкую руку и останавливаются. Приятно везти уверенного в себе и своем пути человека.
Кристофер совершил очередной круг возле Галки и продолжил:
- А можно так… Словно тореадор на арене. - Он взмахнул рукой и вдруг стал намного тоньше: жест получился воздушный, легкий, как взлетающая бабочка. - Это для эстетов. Для тех, кто прикалывается к тонкой природе… Тут нужен и прикид соответствующий и все такое… А вот например. - Крис начал подпрыгивать, стоить рожи, энергично двигать руками. - Это для тех, кто любит беседовать, ибо человек, много говорящий жестами, говорит также много слов.
Галка слабо улыбнулась.
- Но есть еще один. Беспроигрышный. Показать?
- Покажи.
- Смотри. - Он подскочил к Галке, обхватил ее чуть выше колен и поднял так, что она завизжала. - Сажаешь герлу к себе на плечи и теперь…
Усадить на плечи даже легкое птицеподобное существо типа Галки, оказалось непросто: Крису пришлось опустить ее на землю и подставить спину.
- Садись, садись… Теперь мы как капитан Врунгель, двойной высоты, это для тех…
- Кто любит повеселиться? - донеслось сверху.
- Нет, для тех, кто плохо видит, - ответил Кристофер. - Сиди, сиди, мы сейчас застопим.
И действительно, первая же машина остановилась.
Водитель оказался круглолицим, рыжим, белокожим, как все рыжие, дядькой в клетчатой рубашке, синих чистых джинсах, и кепке "Чикаго Булз". Словно с какой-нибудь американской трассы. Крис подумал, что и окрестные (на сотни километров окрест) места - пустыни, степи, мелкосопочник (здесь уже не отроги Алатау, а настоящий, центрально-казахстанский) и даже дороги весьма напоминают Америку, ту, которую Крис видел в фильмах и на картинках. Только машина была совсем не американская - старенький зеленый КАМАЗ с прицепом.
- Смешные вы, - сказал водитель, когда они сели. - Я недели две назад таких же смешных до Омска подвозил.
- Таких же как мы?
- Похожих. Двух таких музыкантов с чемоданом. На нем еще струны. Смешные. Он как-то еще называется.
- Мамушка, что ли?
- Ну ну, вот именно, Мамушка.
- Ого! Это же знаешь кто?! - Крис повернулся к Галке. - Это Волос, Махмуд. Шаманы из Саарема.
- Откуда? - спросил драйвер.
- Саарема. Вообще-то это остров в Эстонии. Но и как бы, священная страна. Там растет сосна, которая является осью мира.
- Ну ну. Те тоже сказки рассказывали.
- Сказанное слово уже создает определенную реальность, - наигранно-обиженным тоном сказал Крис, - и если я говорю, растет сосна, значит она действительно там растет.
- Ну ну.
- Эта сосна растет на вершине горы, - Кристофер обращался уже к Галке. - И она совершенно не имеет веток. И на вершине этой сосны находится педаль.
- Педаль? - переспросил драйвер.
- Педаль. Ни один шаман в одиночку не может повернуть эту педаль. Но когда они собираются вместе и поют свои шаманские песни, педаль проворачивается.
- Ну и чего?
- Тучи разбегаются, на небе появляется радуга, идет солнечный дождь и прочие кайфы для всех живых существ.
- Ну ну. Чего же мы тогда в такой жопе? - Водитель улыбнулся.
- Наверное, им вместе трудно собраться.
- А я сейчас вам о судьбе расскажу. Ну, такой солнечный дождь, что и жить не хочется. - Драйвер вздохнул. - Прошлой зимой работал я на трассе Питер-Москва. Здесь-то всего три месяца. В командировке. А Питер-Москва, Москва-Питер часто. Ну, еду, смотрю - идет по трассе человек. Совершено черный, грязный, ну бомж-бомжом. И не голосует. А морозище… Ну, градусов десять. Туда еду, он в Волочке был, обратно, через два дня - уже у Выползова. Потом опять в Питер - снова его вижу, уже ближе к Крестцам. Ну, остановился, взял. Мне чего, я за груз не боюсь - железо. И он рассказал. Отслужил в армии, вернулся, девушка, как водится, за другого вышла. Ну, с горя напился, устроил дебош, кого-то случайно зашиб. А дальше - только выбрался из тюрьмы, деньги в поезде украли. Поехал до родителей, а те за два дня… того. Оба причем. Отравились, что ли. А он не прописан был, ничего ему и не осталось. И документов нет. Тогда он к армейскому другу. Приходит, а тот тоже… В петле висит. Так он и остался без всего, ну, вообще ничего нет и немного того, - драйвер оторвался от руля и покрутил пальцем у виска, - пошел в Питер пешком еще к одному своему другу.
- А чего не на собаках? - спросил Крис. - То есть не на электричках?
- А он всего боится. Без документов ведь. И вот идет по трасе, пешком, питается что подадут. А где спишь, спрашиваю, холодно ведь. А он, оказывается, спит на колесах. Ну, на покрышках. Собирает две три грузовых покрышки, на одних спит, другие жжет. Так и обогревается.
- Прикольно.
- Жутко, - сказала Галка.
- А у нас в Питере есть для бомжей такой фонд, - сказал Крис. - Ночлежка. Ксивы выдают и прочее… Помогают, реально. Там очень человеческие люди работают. Свои. Людочка Судзуки.
Крис снова стал проваливаться в воспоминания - скоро тридцать - срок большой, совсем олдовый стал, а Людка еще олдовее, а Галка - маленькая совсем, ей лететь и лететь, хотя кто-то мерит время годами, а кто-то фазами окостенения, волевым износом, локальными смертями, так, уважаемый Боря Пу, забытый в болотах Гатчины поэт, так, что ли? "Мне под восемьдесят, у меня за плечами моя осень со всеми ее печалями", - Крис вспомнил его медленный скрипучий голос, вставлявший так, что некоторое время стихи других поэтов Кристофер просто не воспринимал.
- Вот еще один из ваших стоит.
Кристофер бросил взгляд на обочину и… увидел Алису. Белая футболка, джинсы, его собственный серый свитер, обвязанный рукавами вокруг пояса. Несомненно, это была она.
- Алиса! - Он перехватил недоуменный взгляд драйвера и пояснил, правда, обращаясь не к нему, а к Галке. - Это та странная герла, которую я встретил на пути с Алтая.
- Эта? Поправь очки, - сказала Галка, - сколько же лет твоей герле?
- Да это она, точно. И свитер мой.
- Значит, ей не меньше сорока и она торгует дынями.
Водитель рассмеялся.
- Во первых, это парень, во вторых у него…
Он недоговорил. От резкого торможения Кристофера бросило на лобовое стекло. Навстречу, раскачиваясь словно пьяный, летел КАМАЗ.
Пыльная морда грузовика стремительно надвигалась, и хотя время замедлило свой ход, его не хватило бы даже на то, чтобы распахнуть дверь. Крис увидел в двадцати метрах от себя три искаженных страхом лица, сверкающую в лучах солнца трещину на лобовом стекле, бумажку о техосмотре в правом углу, - его память словно сфотографировала это мгновение - все до последней детали. Он закрыл глаза, точнее, моргнул, и в этот момент встречный КАМАЗ немыслимым образом свернул, точнее, слетел с полосы, перескочил дорогу, взбрыкнул кузовом словно разъяренный бык, зарылся тупым носом в землю, и, ломая кусты, повалился набок. Грохот пришел вместе с облаком пыли, выросшем над обочиной, вместе с писком Галки, потирающей ушибленный лоб, вместе с глубоким выдохом драйвера.
- Ух! - Крис, наконец, почувствовал боль. Но стекло было цело, голова тоже.
Водитель пришел в себя первым.
- Живы?
- Угу, - сказал Крис и потянулся к очкам, которые во время удара слетели и болтались на цепочке. Он порадовался собственной предусмотрительности: цепочку он купил весной, просто ради прикола, а она вдруг оказалась весьма кстати.
- Как чувствовал. Неделю назад новые тормоза поставил. - Драйвер распахнул дверцу, выскочил из машины и побежал к перевернувшемуся КАМАЗу.