- Да, так вот, перед самый отъездом Сережи Рыжего, мы говорили о Джиме Моррисоне. Мы были вдвоем, и он рассказывал об индейцах, грузовике разбившемся на трассе, много крови, мертвые тела. Тогда мало кто знал о "Doors", книг-то не было. Но ты читала, Моррисон был уверен, что души тех самых мертвых индейцев, которых он в детстве видел на трассе, вселились в него. А тут какая-то герла подарила Рыжему ксивник, да, да вот этот самый, только без Моррисона - Кристофер кивнул на свою грудь. - Рыжий сказал мне, пусть у тебя поживет. Смешной был человек. Выходил на трассу в костюме и с дипломатом, в белой рубашке, в галстуке. Никаких фенечек, абсолютно цивильный мэн. И поэтому, когда нас в Тарту на фестивале ментовали, помнишь я тебе рассказывал, как менты с собаками вывезли всех волосатых на автобусах в Псковские леса, его вообще не тронули. Он тогда на химфаке учился. И в тот день когда Рыжий разбился, а это было на обратном пути, уже возле самого Питера, в Красном Селе, мне приснился сон. Желтый город, солнце, радужная вода. И навстречу шел Рыжий, он что-то пытался говорить, но на каждом слове губы странно отслаивались, ну, как старая краска, и то, что отслаивалось, превращалось в бабочек с темными, почти черными крыльями. Они крутились вокруг него, как пепел сгоревших бумаг. И я четко помню, он был в костюме, с дипломатом в руке, а на мне был вот этот ксивник. И тогда он подошел, и запихнул мне в ксивник какую-то фотографию: мужик с бородой. И я понял, что это Джим Моррисон. И за Рыжим я увидел… - Кристофер задумался и на его лбу появились морщины , он словно постарел на десять лет. - Или это я потом достроил, индейцев. Сейчас уже не помню. Ну вот, а на следующий день я узнал о его смерти. Я потом искал эту фотографию. Ты понимаешь, реальные фотографии Моррисона совсем не похожи на ту, что я видел во сне. Он, в основном, без бороды был. Но я хорошо запомнил ТУфотографию. И пока я ношу… - Кристофер вытащил из ксивника маленький прямоугольничек. - Специально из книжки .вырезал, и под пластик закатал. Тут он хоть с бородой. Пока не найду настоящую. А Вику, кстати, в ту ночь тоже снилось. Мясо. И Рыжий. Их же с Рыжим братьями называли. И он ночью, стопом из Зеленогорска, там он у какой-то герлы жил, примчался. Так что все это неспроста… Ну что, будем стопить или спать пойдем?
- Здесь мне найтовать не хочется, - сказала Галка, - да и время еще есть.
Кристофер развернулся и теперь шел спиной вперед - он смотрел на Галку и машины, которые по-прежнему не стопились, он размахивал рукой и одновременно строил Галке смешные рожи, он был ее отражением в кривом зеркале, отражением, давно потерявшим облик оригинала и живущим самостоятельной жизнью.
- Боишься, что души мертвых позовут за собой? - спросил он.
- Нет. Просто неприятно, мертвецы.
- Есть особый кайф ночевать в подобных местах. Я тебе рассказывал про Научный?
- Научный?
- Поселок такой есть, в Крыму. Неподалеку от Бахчисарая. Год назад, Умка подписала нас поехать туда. Якобы в Рейнбоу деревню, в Крым. Но вся затея частично оказалась подставой. Это был лагерь где собирались разные продвинутые… Не хипаки. И наш непродвинутый пипл в эту тусовку не вписывался. Помнишь, на Вуоксовском Рэйнбоу, эзотерических бабушек. Которые на хипанов наезжали, что, дескать, те коноплю в кашу добавляют.
Галка кивнула.
- Так вот эти вроде них. Хорошие люди, но порой грузят. Но речь не о них. Один раз мы пошли гулять на Ежик. Это гора такая. Там на вершине древнее посееление. Тепе-Кармен, кажется. Там сначала был караимский пещерный город, затем христианский монастырь. Как на Чуфут-кале. Ты ведь была?
Галка снова кивнула а Крис поднял руку: на трассе появилась легковуха.
И одновременно с ней выплыл из воспоминаний и отчетливо вырисовался перед глазами Кристофера склон, белый известняк, тропинка ползущая к плоской вершине и странная зловещая фигура на фоне яркого, до боли в глазах, неба. Сначала Крис принял ее за птицу, но приглядевшись внимательнее, понял - это человек в темном, развевающимся на ветру плаще.
Откуда, из каких времен принесло этого странного человека-птицу на вершину горы, и почему его образ столь отчетливо проявился сейчас, над пылью трассы, над Галкой, над приближающейся машиной, в которой скрывалось множество возможностей - курил траву, а состояние кислотное, - эй, машина, увези меня от воспоминаний, подальше от этого места покоя, от игрушечного города мертвых…
А человек в плаще оказался одним из веселых одесситов, приколовшихся к играм со снами, к общению с расширенной реальностью, и когда появились на склоне двое спутников незнакомца, чувак и герла, в обычном, туристском прикиде, все встало на свои места.
Стоило достроить воспоминание, как вызванные Крисом образы исчезли, слились с облаками, от которых никогда не дождешься дождя. Не дождешься дождя. Дождь тот, кого дожидаются. Так что ли?
- Крис!
- Что?
- Мне становится страшно, когда ты такой.
Теперь перед ним была лишь Галка, классная девчонка, настоящая заботливая сестренка, и она загораживала собой трассу от Кристофера и Кристофера от трассы.
- Какой?
- Никакой.
- Отойди в сторонку, меня не видно. - Крис улыбнулся. - Вот так.
Машина пронеслась мимо, став линией, отделяющей предисловие от собственно рассказа, и Крис продолжил:
- Ну вот, поднялись, а в этих пещерах - одесский пипл. И ночуют они в гробах. Там, где раньше лежали останки монахов. Специально, чтобы смотреть особые сны. Говорят, очень вставляет.
- А что с ними стало потом?
- Ничего. Две недели пожили, домой поехали. Там с водой тяжело. На горе нет, приходилось вниз спускаться. И нас тоже вскоре эзотерики достали, мы в Симеиз свалили. Вдесятером. Даос, Умка, Леха, - начал перечислять Кристофер.
- Про кипарисы ты рассказывал.
- Или вот еще, - продолжил Кристофер, - мой одноклассник, Колян. Он работал во ВСЕГЕИ. Геолог. На Васильевском. Ну так вот, я как-то остался на шестнадцатой, знаешь вписку у Ленки. И вдруг в шесть утра - звонок в дверь. Там звонок дверной такой хитрый - раз нажмешь, полчаса звонит. Не проснуться нельзя.
- Знаю. - Галка кивнула.
- Открываем, смотрим - Колян… Весь в земле, в репьях каких-то. Я спрашиваю: "Ты чего?" А он: "Извини, брат, не в том склепе спал". Оказывается, всегеишники нажираются на Смоленском кладбище, а потом ночуют в склепах. В условиях, близких к походным. Поля-то отменили, денег в конторе нет.
- А в Крыму, эта якобы Рэйнбоу-деревня, она постоянно действует?
- Не знаю. Был там организатор, Саша Макаров. Дядька лет сорока пяти. Кстати, я не сразу этот лагерь нашел. Умка сказала - возле кладбища. Я совершенно запарился - никто ничего не знает. И было совсем уже обломался, слышу кто-то блюзы в кустах лабает. Смотрю - Ваня Жук. Он-то меня и привел. Оказывается, не за кладбищем, а за солнечным телескопом. Смотри, КАМАЗ идет. Пустой.
- Рука Кристофера превратилась в пропеллер, а на лице появилась широкая дурацкая улыбка.
- Не кривляйся, так вообще не остановятся.
Однако, вопреки Галкиному предостережению, машина остановилась. Водитель улыбался.
- В сторону России, - сказал Кристофер.
- До Караганды. Но я спать скоро буду.
- Отлично. Когда будете спать, мы вылезем.
Драйвер кивнул.
- Только мы не заплатим.
- Ничего страшного.
Машина тронулась, и Кристофер продолжил рассказ о Научном. Судя по очкам, европейскому, немного лошадиному, но с признаками интеллекта, лицу драйвера, тот к такому продолжению должен был отнестись спокойно.
- Ну вот, и эти крымские эзотерики поголовно практикуют голотропное дыхание.
- Какое-какое?
- Голотропное или холотропное. Это некто Гроф придумал. А начинал он вообще-то со сходного - ЛСД-терапии. Вобщем, сначала он кормил людей кислотой, а затем предлагал вспоминать момент рождения.
Галка недоуменно посмотрела на Кристофера.
- Ну, по теории этого Грофа, многие, если не все, заболевания человека связаны с трудностями рождения, с родовыми травмами. И человек, поев кислоты, снова проходит этот путь, исправляя прошлые ошибки. И таким образом становится здоровым.
- Туфта типа дианетики, - сказала Галка. - Я под кислотой ощущаю совсем другое.
- Я тоже так думаю. Хотя не нам судить. Может, если бы ты специально, в терапевтических целях настраивалась на момент рождения, ты бы пережила его.
- Угу. - В ее голосе чувствовалась ирония.
- Я, правда, тоже так не думаю. Я думаю, что ты пережила бы запрограммированную этим самым Грофом иллюзию. Но дело в другом. В какой-то момент он понял, что кислота не нужна, достаточно пересытить организм кислородом. То есть под определенного рода музыку предельно глубоко дышать. А затем наступает момент вруба.
- Мы это в школе делали, - влез в разговор водитель, - дышишь дышишь, потом тебе кто-нибудь на грудную клетку надавливает и тебя выключает.
- И мы, - сказала Галка.
- Нет, это немного другое. Но делать сию процедуру следует в присутствии опытного человека. Так, по крайней мере, они утверждают.
- А кислота, это что? - спросил драйвер.
- Кислота - это ЛСД. Диэтиламид лизергиновой кислоты. Или его аналоги.
- Так эти ваши дианетики, выходит, просто наркоманы.
- Тут разные вещи. Дианетика это не голотропное дыхание. Совсем другое. Еще хуже. Религия без бога, придуманная посредственным фантастом. - Кристофер снова, уже который раз на дню, вошел в роль профессора. - А про наркоманию трудно говорить. Вот вы водку пьете?
- Ну, скажем, да. По праздникам. - Водитель рассмеялся.
- А для чего?
- Ну, расслабиться. С друзьями.