Всего за 164.9 руб. Купить полную версию
Ольга отпила воды, глубоко вздохнула и еле слышно заговорила, – мотоциклиста никак не наказали. Всё свалили на моего ребёнка. Мол, она переходила дорогу в неположенном месте, а мотоциклист не мог её видеть за поворотом. Но свидетели говорили другое, хотя теперь это уже не важно. Потом мы развелись с мужем. Оказалось, что горе не только сплачивает, но и разлучает людей. Да и зачем ему жена, которая ни на что не способна? Вот и ты не узнал меня. А ведь я была знаменитой поэтессой. Чуть ли не каждый день – телевидение, интервью, фуршеты, концерты, встречи… А потом кто-то словно выключил свет в моей душе, и я поняла, что в темноте творить невозможно. Да и какой смысл красиво складывать слова, когда в этом мире уже нет моего ребёнка… Спасибо, что нашёлся человек, доверивший мне мыть полы.
Ольга замолчала. Выпила ещё воды. Солнце упало за горизонт, оставив на облаках розовый отблеск. Быстро темнело.
– Что я могу сделать для тебя? – спросил Олег.
– Ты уже сделал, ты выслушал меня. А ведь все последние годы я ненавидела тебя, считала, что ты искалечил мою жизнь. Если бы не твоя операция, я никогда не вышла бы замуж за того парня и не узнала этой невыносимой боли теперь. Но сейчас я не держу на тебя зла, ни в чём не обвиняю, в душе больше нет обиды. Я отпускаю тебя и себя.
– Что же изменилось? – осторожно спросил Олег.
– Сегодня я танцевала в первый раз после смерти Лизы. Как будто та же сила вернула свет моей душе, и я увидела то, что не видела раньше. Чёрное и белое переплелось в судьбе. Теперь я знаю, что такое чёрное, но благодаря тебе же я знаю и белое – я знаю, что такое семья, ребёнок, счастье и пятнадцать лет безграничной любви и радости. А ведь это немало. Тысячи людей живут и умирают так ничего и не узнав, не почувствовав и не поняв. – Ольга опять глотнула воды и замолкла. Больше не было сил говорить что-либо.
– Может, поешь немного? – робко предложил Олег, хотя и сам не прикоснулся к еде.
– Не хочется, – ответила Ольга, – лучше пройдёмся по берегу.
– Пройдёмся. Некуда спешить. Меня никто не ждёт.
– Меня тоже.
Стемнело. Горизонт исчез. Теперь морю и небу ничто не мешало слиться в одну сплошную чёрную бесконечность. И только несколько слабых огоньков проплывающего вдали корабля напоминали о жизни на планете. Олег рассчитался с официанткой, оставил чаевые на столе. Потом прямо в ресторане Олег и Ольга сняли лёгкую обувь и босиком по песку пошли в сторону моря. На берегу уже никого не было. Только несколько любителей ночного плавания всё ещё резвились в море, стоя по пояс в воде. Олег и Ольга медленно шли в сторону портовых огней.
В тишине неожиданно громко прозвучал её голос:
– Каким же ветром, добрый доктор, тебя занесло в этот гараж?
– Я потерял свою струну, – коротко ответил Олег.
– Какую ещё струну? – не поняла Ольга.
– Пустяки. Потом как-нибудь расскажу. Не сейчас…
Лёгкие волны накатывали на песок и возвращались обратно. Мужчина и Женщина молча шли рядом – позади тяжёлые потери, впереди – тревожная неизвестность. "Какой зыбкий, хрупкий и ненадёжный мир, – подумал Олег. – Между горем и радостью, между жизнью и смертью, между полётом и падением – простая банка сметаны. Хочется подняться на самую высокую вершину и оттуда прокричать всем – Люди, берегите друг друга!". Наивно, глупо и смешно – но хочется крикнуть.
Мужчина и Женщина молча шли по берегу. Мужчина и Женщина – две половинки одной дороги. Лишь шум прибоя нарушал вселенскую тишину.
Олег повернулся к Морю и спросил:
– Почему ты молчишь?
– Теперь у тебя есть женщина, говори с ней, – ответило Море.
– Но я не люблю её. У сердца больше не осталось сил любить.
– Какое замечательное слово "любовь", – сказало Море, – а сколько невинных сердец разбилось об него! И всё же, всё же, всё же… Судьба сильней любви. Это твоя судьба, Человек. Иди с миром, – сурово сказало Море словно огласило приговор.
Мужчина и Женщина – две половинки одной Вселенной.
Ольга внимательно посмотрела на Олега и сказала:
– Мне кажется, что ты разговариваешь с кем-то.
– Тебе показалось, – ответил Олег, глядя на далёкие огни.
– Становится прохладно. Поехали домой. – Ольга произнесла это так просто и буднично, словно Олег Бренер каждый день возвращался в её дом.
– Поехали, – согласился Олег. – До свидания, Море!
Мужчина и Женщина возвращались в город. Надо жить, если сердце помнит, если грустит душа, а Он уже отмерил время всем и каждому. Надо жить.
Они ещё слышали приятный шелест волн, и сквозь этот шелест прощальные слова Моря:
– Он сотворил вас всех разными, чтобы вы познавали друг друга.
Голос Бога
Денис был уверен, что слово "депрессия" придумали лентяи, чтобы как-то оправдать своё нежелание работать. Но однажды навалилась странная боль, словно в груди, чуть выше солнечного сплетения поселился снежный шарик. С каждым днём шарик рос, всё мучительнее обжигая холодком. Денис прижимал ладонь к груди и физически ощущал, как вязкая ледяная волна проходит сквозь кожу, просачивается между пальцами и растворяется в воздухе. Болело там, где по его представлению находилась душа, и всё вокруг постепенно становилось ненужным. Настал день, когда сорокалетний мужчина понял, что депрессия не выдумка и снежный шарик медленно и реально убивает его. Самостоятельно с этой напастью ему уже не справиться. Теперь только усилием воли он заставлял себя идти на работу и общаться с коллегами так, словно ничего не происходит.
Но сегодня день обещал быть несложным. Накануне вечером к Денису позвонил Давид Гальперин, корреспондент седьмого телевизионного канала и сообщил, что у него на завтра запланирован лишь один сюжет для информационной программы "День за днём". Утром, как обычно, они встретились в офисе седьмого канала. Перед выездом на съёмку друзья решили заглянуть на кухню, чтобы выпить по чашечке кофе. Там уже шумели коллеги, и программа не менялась – утреннее кофе-питие, разговоры за жизнь, последние новости и ближайшие планы. Потом можно было забирать аппаратуру и спускаться на подземную стоянку к машине. Денис сел за руль белого Форда Коннект, а Давид на переднее кресло рядом.
– Куда едем? – спросил Денис и завёл мотор.
– В Тель-авивский порт. Снимем одного чудика. Представляешь, этот чувак на "Ситроене" уплыл в море. Его задержали вчера пограничники в десяти километрах от берега и отбуксировали в порт.
– "Ситроен" это что название яхты?
– В том то и прикол, – улыбнулся Давид, – это обычный старый автомобиль, модель девяносто восьмого года.
– Может, это розыгрыш? – предположил Денис.
– Честно, сам не понимаю. Сейчас приедем и разберёмся.
Через полчаса съёмочная группа шла по длинной эстакаде, ведущей к середине закрытой от волн бухты. Слева и справа к ней были пришвартованы катера и яхты. Давид шёл впереди, придерживая одной рукой штатив, лежащий на плече. Чуть сзади Денис с видеокамерой и микрофоном. Солнце уже стояло высоко, но в порту ещё было по-утреннему свежо. Высокие мачты покачивались на ветру, а между ними носились чайки в поисках пропитания. Денис издали заметил человека с большой белой собакой на самом краю эстакады. Потом, когда подошёл поближе, увидел и старый серебристый Ситроен, припаркованный к соседнему причалу. Автомобиль стоял в одном ряду с катерами и яхтами и вместе с соседями весело покачивался на волнах. Денис включил камеру, опустил её на плечо и заснял эту милую картину братства морской и сухопутной техники. Все четыре колеса Ситроена до половины ушли под воду, но сам корпус уверенно держался на поверхности. По бокам к автомобилю были приделаны два барабана с лопастями. Видимо, вращаясь, барабаны и двигали машину вперёд, но как они соединялись с мотором, оставалось загадкой. Давид подошёл к мужчине, державшему собаку на поводке, и поздоровался.
– Мы вчера по телефону договорились о встрече. Вы разрешите задать вам несколько вопросов?
– Спрашивайте, – спокойно ответил мужчина.
Создателю этой замечательной конструкции на вид было не больше пятидесяти лет – высокий, худой, с печальными глазами, в грязных шортах, в майке и поношенных сандалиях. Прямые длинные волосы пшеничного цвета развевались на ветру. Он выглядел откровенно уставшим и неухоженным как человек много дней проведший вне дома. Денис установил камеру на штатив и передал микрофон журналисту. Увидев изобретателя на мониторе камеры, Денис вдруг вспомнил мастера Левшу из сказки Лескова. Он запустил камеру, загорелась красная лампочка, пошла запись. Давид приблизил микрофон к подбородку мужчины и сказал:
– Представьтесь, пожалуйста.
– Ефим Белозёров из Ашкелона.
– Расскажите, что с вами произошло? Почему вы здесь в порту?
Изобретатель ответил не задумываясь:
– Я давно хотел собрать вот такую машину, чтоб на суше и на море, вот и собрал. Потом с Ашкелонского пляжа вышел на ней в море, чтобы испытать в реальных условиях. Но вдруг заглох мотор. А тут пограничный катер. Ну, меня взяли на буксир, притащили сюда и сдали в полицию. Она арестовала мою машину, и даже запретила приближаться к ней. А там остались мои вещи и корм для собаки. Вы поможете мне взять хотя бы брюки?
– О вещах поговорим потом, – сказал Давид. – Вы лучше объясните мне – ведь эту конструкцию можно было бы испытать где-нибудь поблизости, хотя бы здесь, в бухте, а вас задержали в десяти километрах от берега?
Левша замялся, потом опустив голову, ответил: