Всего за 15.16 руб. Купить полную версию
Он бежал задом наперёд через любимый свой лес, спускался в овраги, взбирался на холмы, «получается!» — вопил про себя Заяц и чуть не плакал от радости, что теперь уже никто никогда не отыщет его в родном лесу.
Сосновая шишка
Светлый вечер в осеннем лесу. Затрещала и смолкла неизвестная птица. Заяц выбежал к ручью, сел и стал слушать, как журчит вода.
— Вода, вода, куда ты бежишь? — спросил Заяц.
— С камушка на камушек по камушкам бегу!
«По камушкам. Хорошо ей! — подумал Заяц. — Вот бы мне так!»
Пришёл Муравей.
— Ты что бродишь? — спросил Заяц. — Скоро зима, а ты по лесу шатаешься?
— Надо, — сказал Муравей. Зачерпнул ведёрком воды и пошёл.
— Стой! Давай поговорим, — сказал Заяц.
Муравей остановился:
— О чём?
— О чём хочешь.
— Некогда мне разговаривать, — сказал Муравей. — Воду надо нести. — И ушёл.
— Вот жизнь! — вздохнул Заяц. — Муравьи по воду ходить стали, поговорить не с кем. Раньше хоть какой-никакой гриб попадётся, с ним потолкуешь. А теперь и грибы куда-то попрятались.
— А ты со мной поговори, — сказала Сосновая Шишка. Она лежала рядышком у ручья. — Я — старая, много всего видала.
— Что же ты видела? — спросил Заяц.
— Небо, — сказала Шишка.
— Кто ж его не видел? Вот оно!
— Не-ет, я там была, высоко, — вздохнула Шишка. — Меня Ветер любил. Прилетит, бывало: «Здравствуй, Шишка!» — «Здравствуй, говорю, где пропадал?» — «К морю летал, корабли двигал». Во как! А ты чего скучный такой?
— Не знаю, — сказал Заяц.
— Эх, жизнь была! Утречком проснёшься — весь лес в тени, а у нас уже солнышко! Солнышко пригреет. Ветер прилетит — шумим-веселимся!..
А ночью — звёзды. Так в глаза и глядят. Я любила одну. Зелёная такая, ласковая. Только покажется, а уж Ветерок мой тут как тут. «Полетим, говорит, к звезде, Шишка!» — «Так далеко же!» — «Это нам нипочём!» Возьмёт в объятья и понесёт.
— Хорошо говоришь, бабушка, — вздохнул Заяц.
— Жили хорошо, Заяц. А что слова? Сам-то чего скучный, молодой вить?
— А где ж он теперь, Ветер?
— Летает. Ветер, он всегда молодой. А я, вишь, старая, упала. Кому нужна?
— Грустно тебе, бабушка?
— Не-е, Заяц. Лежу, на небо гляжу, водичку слушаю, звёздочку зелёную увижу — Ветер вспоминаю.
Осенняя песня травы
Холодно, тихо стало в лесу. Заяц прислушался — ни звука. Лишь осинка на том берегу дрожала последним листом.
Заяц спустился к реке. Река медленно уводила за поворот тяжёлую, тёмную воду. Заяц встал столбиком и пошевелил ушами.
— Холодно? — спросила у него Травинка.
— Бр-р-р! — сказал Заяц.
— Мне тоже, — сказала Травинка.
— И мне! И мне!
— Кто говорит? — спросил Заяц.
— Это мы — трава.
Заяц лёг.
— Ой, как тепло! Как тепло! Как тепло!
— Погрей нас! И нас! И нас!
Заяц стал прыгать и ложиться. Прыгнет — и прильнёт к земле.
— Эй, Заяц! — крикнул с холма Медвежонок. — Ты что это делаешь?
— Грею траву, — сказал Заяц.
— Не слышу!
— Грею траву! — крикнул Заяц. — Иди сюда, будем греть вместе!
Медвежонок спустился с холма.
— Согрей нас! Согрей! Согрей! — кричали травинки.
— Видишь? — сказал Заяц. — Им холодно! — Снова прыгнул и лёг.
— К нам! К нам!
— Сюда! Сюда! — кричали со всех сторон.
— Что ж ты стоишь? — сказал Заяц. — Ложись!
И Медвежонок лёг.
— Как тепло! Ух, как тепло!
— И меня погрей, Медвежонок!
— И нас! И нас!
Заяц прыгал и ложился. А Медвежонок стал потихоньку перекатываться: со спины — на бок, с бока — на живот.
— Согрей! Согрей! Нам холодно! — кричала трава.
Медвежонок катался. Заяц прыгал, и скоро согрелся весь луг.
— Хотите, мы споём вам осеннюю песню травы? — спросила первая травинка.
— Пойте, — сказал Заяц.
И трава стала петь. Медвежонок кататься, а Заяц — прыгать.
— Эй! Что вы там делаете? — крикнул с холма Ёжик.
— Греем траву! — крикнул Заяц.
— Что?
— Греем траву! — крикнул Медвежонок.
— Вы простудитесь! — закричал Ёжик. А травинки поднялись во весь рост и запели громкими голосами.
Пел весь луг над рекой.