Себя я считал и называл не иначе как Состоявшийся дипломированный инженер. Слово "Состоявшийся" только-только входило в обиход и очень часто использовалось в словосочетаниях типа: "Состоявшийся артист", "Несостоявшийся глава семейства", "Несостоявшийся кандидат наук", "Преждевременно состоявшийся подонок", "Несостоявшийся любовник очаровательной соседки по лестничной площадке" и т. д. Считать и называть себя состоявшимся к тому же вынуждали обстоятельства. "Если услышат или узнают, что несостоявшийся, то перехватить пятёрку или даже трёшку до аванса больше не получится. Кто ж даёт в долг несостоявшемуся?!". Мой друг Джим был настолько же "состоятелен", как и я. Продружив пять лет в студенческие годы, став почти что родственниками, Джим был крёстным моего первенца, мы и после института продолжали терзать печень друг друга частыми застольями с коллекционными Хванчкарой и Адаластури, это его, Джима, папа где-то доставал и чистым спиртом, который приносила с работы моя жена. Вместе ездили за город, разучивали и распевали разные смешные или вообще дурацкие песни, типа: "Если ты выпил и загрустил, ты не мужчина, не грузин…", менялись подружками и жизненным опытом. Наши жёны тоже терпели друг друга!
Ещё немного насчёт состоятельности. Как можно считать состоятельным человека, зарплата которого сто рублей минус подоходный, профсоюзные и косомольские. Итого, с натяжкой, три рубля в целый рабочий день. Да я бы сегодня сам с собой не стал здороваться при "такой повышенной зарплате". Вот Толян – школьный приятель и хулиган. Восьмой класс не закончил, ПТУ "отволынил", армию "закосил", а триста целковых в месяц – запросто, плюс сто через проходную с завода. Итого – четыреста! И, если бы не бухал, то Москвич-412 давно бы под окнами мёрз… и ботинки новые, и жене сапоги югославские… Вот он и есть по-настоящему состоятельный и уважаемый гражданин социалистического безпредела.
А у меня денег категорически нет! Жена всё чаще и чаще стала произносить что-то про папу-профессора, инженера-неудачника и ещё что-то, типа: "Посмотри на своего отца, Феденька, портвейн пить он первый, а деньги в дом не дождёшься!", как будто полуторогодовалый Феденька мог повлиять на папу-алкаша!? Это он сейчас может, а тогда – нет! Ситуация напоминала Сталинград! Отступать было уже некуда. И, как всегда в подобные моменты, идея снова посетила. Суть идеи: в поездах дальнего следования народ пьёт. Много. Особенно, если поезд с севера! В "южных" поездах на обратном пути в Питер уже не пьют, там раны зализывают. В 6-30 утра на Московский вокзал приходит скорый из Мурманска и всё, что надо сделать – это скупить у проводницы пустые бутылки. Как можно дешевле! И молочные тоже. Это понятно, это политэкономия капитализма! Дальше бутылки надо вымыть и на пункт приёма стеклотары! Всё гениальное просто!
Для выполнения задуманного нужны только две вещи. Первая – партнёр, вторая – автомобиль. Первая давно сама сидит в аналогичной жопе. Я имею в виду друга Джима. Состоявшись, приблизительно, как и я, он, обладатель аналитического ума и южного темперамента, с утра до позднего обдумывал ситуацию и никак не мог найти выхода из финансового тупика. Я бросил ему спасательный круг и он за него с радостной готовностью ухватился. Вторая необходимая вещь у меня была – Синяк! В течение часа я превратил его в грузопассажирский Синяк, сняв заднее сидение и прикрепив на крыше багажник. "К бою готов?" – "Всегда готов!" с энтузиазмом выкрикнул мой друг, сподвижник и по совместительству собутыльник и кум. Стартуем завтра в шесть утра!
Всё прошло, как по маслу. Не спеша, обходя вагон за вагоном, мы подобрали всё, что нам предлагали купить проводники и проводницы. По шесть копеек бутылка. Из под шампанского не брали. Синяк от неожиданности просел, но с нагрузкой справился. Не заезжая домой мы полетели в институт. Работать. Работа не клеилась, да и какая это работа? Кто-то придумал когда-то на заре советской власти, что интеллигента и прочую сволочь проще в лагерь или сразу шлёпнуть, нежели кормить и выслушивать его бредовые идеи. Большую часть отправили в лагеря или таки шлёпнули, а тех, кого по недоразумению не успели или патроны кончились, тем строго наказали сидеть и не питюкать. А за это три рубля, чтоб ноги не сразу протянул, а помучился – морда интеллигентская! Не питюкая не заметили, как день закончился. Понеслись мыть бутылки в Лахту на Финский залив. Очень хотелось успеть провернуть сегодня завершающую часть операции "Бутылка" и бутылки сдать! В Лахте не приняли – нет ящиков под стеклотару. Полетели на Торжковскую: ящики есть, но Пункт приёма стеклотары от гастронома номер восемь уже почти закрылся и пришлось пойти на большие уступки приёмщику, тоже из наших – недошлёпнутых, бывшему директору этого же гастронома номер восемь, давно "подсевшему" на стакан и с руководящей должности уволенному! Он, падла, решил использовать наше безвыходное (по напряжённому выражению наших с Джимом лиц было очень заметно, что оно абсолютно безвыходное) положение, и решил этим воспользоваться, скинув с приёмной цены копейку. Целую копейку! Поупиравшись и приняв к сведению информацию о том, что все приёмные пункты в Ленинграде уже десять минут как закрылись, мы сдались и согласились отдать пивные и водочные по одиннадцать, а молочные – по четырнадцать копеек. Прибыль за вычетом бензина – 50 копеек, составила 24 рубля!!! Зачем надо было прикидываться в институте на работе восемь часов за три?!
Описываемые события происходили в то незабываемое время, когда бутылка водки стоила три рубля шестьдесят две копейки пол-литра. Мы имели право сегодня выпить две! Остальное по-родственному поделили.
Мы не смогли повторить вчерашний успех, потому что вчера на двух поллитрах не успокоились. А ещё через день опробовали Витебский. Оказалось, что Московский опережал его по всем показателям. Здесь в основном были молочные и мало. И мы про Витебский забыли, и никогда больше не вспоминали. После Витебского заехали на Варшавский вокзал, куда должен был прийти поезд из одноименного города. Тоже ничего путного. Эти поляки, конечно, понимали в выпивке и неплохо понимали, судя по количеству выпитого, но ихние польские бутылки были нам как "козлу баян" в жаркий мартовский полдень. Стало ясно, что "ничего на свете лучше не-е-ту, чем сшибать бутылки на Моско-о-вском" – не в рифму, но точно! (из "Бременских музыкантов"!) Мы возвращаемся к тебе, любимый ты наш Московский вокзал и скорый поезд из Мурманска! Тоже очень любимый!
"Прошерстив" скорый из Мурманска, здороваясь со знакомыми проводниками, некоторые из которых подавали странные знаки, а другие загадочно улыбались, мы вытащили мешки с урожаем на платформу вокзала. Молоденькая проводница из пятого купейного, ещё в прошлый раз недвусмысленно и откровенно улыбавшаяся Джиму, успела выпалить на выдохе: "Валите, ребята" и в следующее мгновение мы были окружены представительской группой привокзальных бомжей. Я как руководитель проекта, взял переговоры на себя. Я вообще умел брать на себя. Джим весь напрягся, готовясь то-ли к драке, то-ли к забегу. Подобный сюжет мы в наших планах мгновенного обогащения ни разу даже не упомянули. Этот форс мажор был полной неожиданностью! "Бить будете?" – спросил мой соратник и друг – "Если будете, то мы, пожалуй, пойдем, да Старик?" – это он мне. Как оказалось, подобное развитие событий атамана наших оппонентов вполне устраивало. Он думал, что мы бросимся в бой, защищая своё добро – пять объёмных мешков со свежекупленной посудой, и подготовился к бою основательно. Почуяв намерение атамана закончить дело миром, бомжи расстроились. Хотелось сражения, драки, рубки, крови. А тут… Но атаман на то и атаман, чтобы принимать решения, и этот Батька Махно озвучил своё: "Бить не будем!", а завидя недовольство в рядах своей братии добавил: "Вам что, пяти мешков мало?". Нам же сочувственно то ли сказал, то ли спросил: "Что – совсем петля?!" – это он о жизни нашей, интеллигентско-инженерной спросил – "Ещё раз увижу, будем бить!"
Так рухнул, не успев толком начаться, один из моих "блестящих" бизнес-проектов. Их, этих проектов, в суматошной жизни будущего странника ещё появится немало, но этот особый. За короткий срок я понял, что:
– заработать можно!
– можно заработать много!
– бомж тоже человек!
– за три рубля работать не надо!
– Синяк хорошая машина!
– приёмщик посуды гад!
Вот и вся история под номером семнадцать!
Коста-Рика. 23.11.14