Руки его, лежащие на баранке, напряглись, взгляд остекленел. Они приближались к перекрестку. Генсек сбросил газ и аккуратно миновал зеленый светофор.
- Здесь такой жлоб стоит, - пожаловался он, - только и ждет, к чему бы придраться. До чего же трудно стало ездить по нашей Москве! Я думаю поднять вопрос в Моссовете. По-моему, мы злоупотребляем дорожными знаками, особенно ограничительными. Надо дать водителю больше свободы, больше самостоятельности.
Он настоящий идиот или притворяется? Не надо выбирать: он и то, и другое. У психов агровация - преувеличение болезненного состояния - не является симуляцией, как при других недугах, а дополнительным признаком расстройства.
Генсек затормозил так резко, что Генерал едва не въехал лицом в лобовое стекло. Это добром не кончится, подумал он со смирением. Одна надежда, что его лишат прав или отправят на рапопорт.
И уже очередной милиционер качает права у Генсека. На этот раз обошлось устным выговором - нарушение было пустяковым: включилась мигалка поворота. "Небось сам включил нечаянно-нарочно", - злился Генерал, завидуя драматичной и полной жизни, которой жил сейчас этот баловень судьбы.
Они поехали дальше. Надо кончать, не то сам превратишься в дебила на этой фантасмагорической трассе.
- Я пришел доложить, что авария в Голодандии ликвидирована, - сказал он, опережая очередной приступ маразматической болтовни.
- Знаю, - спокойно, даже небрежно отозвался Генсек. - На следующей неделе мне будут вручать "Сияющего дракона". Ну а наши чудаки, чтобы не отстать, дают еще Звездочку. Мне Главный идеолог звонил и проинформировал.
"Вот так надо делать дела! - восхитился Генерал шустростью мумизированного старца. - Работу скинул на меня, а отрапортовал об успехах сам. Генсеку - побрякушки, ему - почет, а нам с Суржиковым - от мертвого осла уши".
- В ИМЭЛе провели исследование: у меня наград вдвое больше, чем у Геринга, и втрое, чем у маршала Жукова, - сообщил Генсек.
Машина рванулась вперед, крутой поворот, еще поворот - Генсек от кого-то удирал. Еще поворот, и впереди выросла ржавь запертых ворот с примкнутым к ним мусорным ящиком - тупик. "Все правильно, - отметил Генерал, - это естественный финиш…"
Едва Суржиков появился на работе, его вызвали в партком. Мущинкин сиял.
- Поздравляю, - сказал он, крепко пожимая теплыми ладонями руку Суржикова. - Полный порядок. Мы все провернули. Вот ваша характеристика. Прочесть?
- Не надо.
- Да тут все то же, добавлено только, что вы хорошо проявили себя в Японии. И вот резолюция райкома. Как говорится, путь открыт.
- Так я же съездил! - опешил Суржиков. - Неужели опять?..
Мущинкин ласково засмеялся:
- Да нет, чудачок! Подошьем к делу, только и всего. Но справочку медицинскую придется оформить.
- Какую еще справочку?
- Что поездка не противопоказана. Все-таки южная страна. Жаркий климат. А мы не можем рисковать здоровьем наших людей. И прививочки сделайте от холеры, оспы и чумы.
- Зачем?
- А чтобы все было в ажуре.
Уже надорванное обилием сложных, острых, ранящих впечатлений последних дней, сознание несчастного не выдержало. С криком: "Да здравствует Арафат!" - Суржиков кинулся на Мущинкина и вцепился ему в горло.