Всего за 259 руб. Купить полную версию
Сорок дней, пролетевших после смерти отца, так и не смогли заглушить боль потери. Время, конечно, лечит, но как и всякий процесс, оно имеет свой срок… Мать поседела и, кроме просмотра семейного альбома, сна и каких-то бытовых обязанностей, ничем не занималась. А ведь она его любила… Сначала страстно, затем спокойно. Мне же казалось, что они находятся на расстоянии друг от друга. На самом деле у нас со Светкой давно прошел испытательный срок в размере 25 месяцев… И теперь, прожив этот временной отрезок, я могу сказать, что любовь не может превратиться в привычку, потому что тень никогда не изменяет телу, которое она выбрала охранять. Вот и любовь, даже мимолетная, навсегда останется с человеком, как счастливая тень воспоминания. Но и любовь боится остаться в одиночестве, поэтому договаривается с высшими силами о новой жизни, рожденной под ее чутким присмотром. И сейчас я хочу сказать ей огромное спасибо за сына. Ему уже семь лет… Семь лет! Трудно вспомнить себя в этом возрасте, когда все так интересно и необычно. Я часто думаю о том, почему радость превращается в тень? Почему в детстве трава кажется зеленее, солнце ярче, а двор превращается в остров сокровищ, по которому путешествуют группы ребят. Я стал вспоминать себя в этом возрасте… Как я бегал вместе со своей тенью, лазил по деревьям, строил песочные замки, пускал по воде блинчики. Я взрослел, и постепенно меня окружали некие приставы, следящие за моей жизнью. Учителя стали обрушивать на меня поток бесконечных фраз, начинающихся со слов "надо" и "нельзя": нельзя громко кричать, нельзя мальчикам плакать, нельзя купаться голышом - ведь ты уже большой, надо уважать старших. Когда я не слушал все эти доводы, взрослые приступали ко второму пункту воспитания - манипуляции, от прямого обмана до угроз, запугиваний и телесных наказаний. Сейчас, воспитывая сына, я искал иные пути его развития. Я понял, что криком и угрозами ничего добиться нельзя. Ведь, стремясь избежать гнева взрослых людей, малыш начинает контролировать бурную энергию, ограничивая свою физическую и эмоциональную активность. Мы можем многого не помнить из того, что происходило в детстве, так как сознательная память не особо развита, но тело помнит все. И оно постепенно превращается в мышечный панцирь, "бронь" которого, блокируя естественный поток энергии в теле, вызывает застойные процессы, приводящие к стрессам и болезням. Но самое главное, что у человека постепенно атрофируются чувства к миру. Пустоту жизни он начинает заполнять трудоголизмом, алкоголизмом, перееданием и просмотром глупых сериалов. Я очень старался быть хорошим отцом, хотел научить сына видеть и чувствовать мир. Но, когда ему исполнилось 10 лет, в моей жизни появился выгодный проект: издательский дом предложил мне создать серию романов про тени. И я согласился, так как мечтал об этом всю свою жизнь. Из-за того, что я с головой ушел в творчество, сын все больше времени стал проводить "под крылом" Светки. Иногда я брал его с собой на кладбище, и мы, держась за руки, под крики голодных черных птиц, брели к могиле отца. Протирали памятник, поливали цветы у оградки и думали о жизни. Вернее, думал я и рассказывал ему о том, каким был его дед… Как он никогда не навязывал никому свое мнение, а рассматривал жизнь с разных сторон. Да, он не сидел в бочке и не выглядывал из нее через узкое отверстие, видя только маленькую щелку света. Он плыл в лодке и оглядывал окрестности… Сыну нравилась моя сказка. А мне нет. И, смахнув со щеки очередную слезу, я увидел, как тень от обелиска как будто превратилась в часы с двумя стрелками, показывающими два часа дня. Время… Оно уже не летит и не растворяется, не лечит и не калечит, а четко выстукивает ритм безвозвратно ушедших мгновений. Перед сном я думаю о тебе. Тень… Наверное, ты сидишь у моего изголовья и уже приготовилась разгадывать мои сны, поглаживать волосы и укрывать меня от холодных мыслей.
Тень десятая
Смотрю на сына и думаю, что жизнь - это действительно театр. Сначала взрослые относятся к нам как к детям, без агрессии рассказывают, что да как, передают знания, затем мы готовимся к главной роли, в школе разучиваем ее тексты, потом выполняем импровизации и… Находим себе достойного партнера, дело жизни, приводим на сцену свое маленькое творение и… передаем ему листки с исписанным сценарием. Мол, пусть почитает, может, и сделает какие выводы. Но что их читать? Гораздо интереснее взять чистый лист бумаги и нанести на него свое произведение. Со своими неправильно расставленными запятыми, грамматическими ошибками и стилистическими неточностями. Со своими красными полями, новыми абзацами и многоточиями… В твоем произведении, сын, слишком много событий взято в скобки. В армию идти ты не хочешь… Косишь от нее, как говорят в народе. И мои глаза смотрят на тебя теперь совсем иначе. Без понимания. Но ты меня не слышишь… Даже через наушники барабанная дробь разносится по всей квартире. Я всегда прислушивался к советам отца, а теперь у меня никак не получается войти в столь сложную роль и занять его место. На мои попытки заговорить о жизни сын только отмахивается и отвечает, что опаздывает на свидание с какой-то Юлькой. А вчера случился ужас - он привел домой эту совершенно странную особу, которую девушкой я бы никогда не назвал. Это только в рекламе сока все разрешается мирным путем. Эту же сцену мне пришлось запивать куда более крепким напитком. Ярко-рыжая бестия, закинув ногу на ногу, оглядела нас со Светкой так, как будто мы не люди, а мебель - диван и шкаф в современном бутике. И она решала - в какое место нас поставить - на кухню или в комнату, а быть может, и вовсе забросить на антресоли. Мне стало тошно даже от ее тени, которая растеклась по всему полу. А сын смотрел на эту девушку, как на шедевр Пикассо. Боже мой, Светка, ну что ты городишь? Ну почему же ты говоришь этой… оторве, что очень рада с ней познакомиться? Дура! Потакаешь взрослому парню во всем! То и дело слышу невнятные речи - "вспомни нас, вспомни нас…" А что вспоминать-то? Тогда мы жили по-другому. Я точно знал, чего хочу добиться, я отслужил, набрался опыта, мои рассказы завоевали популярность. Единственное, что я упустил из виду, так это собственного сына, которого доверил тебе. Безусловно, я старался развивать его талант - играть на саксофоне, вкладывал свои деньги в обучение, концертные костюмы, на день рождения подарил музыкальный инструмент навороченной модели. И что теперь? Саксофон валяется в углу комнаты, заживо захороненный в черный чехол, а сын вместо музыки слушает не иначе, как кашель дьявола. Да и планы на жизнь у него сводятся к одному простому лозунгу: "Живи без правил". И следует он своему девизу, как вагон за паровозом. Пропадает каждый день на дискотеках, в ночных клубах, подворотнях. Приходит под утро, даже не пряча пьяных глаз. Ему не стыдно за свое поведение. Но парню уже 17, и нет смысла искать виноватых, пытаться начать все с нуля. Как вырос, так и вырос. А быть может, это всего-навсего переходный период? Может, все еще образуется? Господи, помоги, чтобы родной сын не стал сорняком! Пускай живет собственной жизнью, думает своей головой, пускай хлебнет горюшка и узнает все о черно-белых полосах. А Светка… ну что Светка? Она - женщина, мать со слепой любовью. Да и отчитывать ее жалко. Сдала она за последнее время. Выглядит плохо, глаза с каждым днем все печальнее и печальнее. Ее тень тоже не справляется с возрастом, уменьшается на глазах. Да уж, красивые женщины умирают дважды. Да и я постарел, из зеркала на меня смотрит незнакомый мне человек лет пятидесяти пяти. Его живот, завоевав приставку "пивной", сразу же привлекает к себе внимание. Мне хочется говорить об отражении так, словно я не знаю этого человека… А ведь я прекрасно понимаю, что веду разговор не с зеркальным персонажем, а сам с собой! И от этого убегает, забивается в угол моя собственная тень. Я чувствую, как страшно ей умирать, прощаться со светом, со Светкой… Но нет, еще рано думать о смерти. Сначала нужно встретить старость и понять, что это такое. К чему ведет жизнь?
Только прежде надо оставить завещание. Так, на всякий случай. Дом перепишу на сына. Пускай будет! Сын должен знать, что у него есть своя территория. Я уже не прошу у него преклонить колени перед родителями. Да и вправе ли я это делать? Наверное, нет… Все дети вылетают из гнезд. У всех есть два крыла и тень, которая следует по пятам.