Они свернули налево, затем направо, потом дважды налево и ещё раз направо, пока извозчик не закричал:
- Здесь, пожалста! Здесь мадам Розетт. Стой!
Уильям с силой натянул поводья, и лошади, уступая натяжению, медленно задрали головы и пошли рысцой.
- Где остановиться?
- Здесь, пожалста. - Извозчик указал на дом в каких-то двадцати ярдах впереди.
Уильям осадил лошадей прямо перед входом.
- Отличная работа, Уильям! - воскликнул Таран.
- Быстро, ничего не скажешь, - вздохнул Вожак.
- Как в сказке, - сказал Уильям. - Верно? - Он сиял от счастья.
У извозчика рубашка взмокла от пота. Он был смертельно напуган, так что даже не успел рассердиться.
- Сколько мы должны? - спросил Уильям.
- Двадцать пиастров, пожалста.
Уильям дал ему сорок.
- Огромное спасибо. У тебя прекрасные лошади, - сказал он.
Коротышка взял деньги, вспрыгнул на козлы и мгновенно уехал. Он, видимо, только и мечтал поскорее скрыться с глаз долой - так он был перепуган.
Они снова оказались на одной из бесконечных тёмных узких улиц, но дома - те, что они могли разглядеть, - были на вид солидные и зажиточные. Дом Розетт, на который указал им извозчик, был трёхэтажный, большой и массивный, из серого бетона. Толстенная, внушительных размеров дверь стояла распахнутой настежь. Когда они входили, Вожак сказал:
- Предоставьте всё мне. У меня есть план.
Прямо из двери они попали в серый каменный холл, холодный и пыльный, который освещался голой лампочкой под самым потолком. В холле находился человек, чудовищная гора мяса, - огромный египтянин с плоским лицом и изуродованными ушными раковинами. Во время его борцовской молодости он, скорее всего, появлялся на афишах под именем Убийца Абдул или Паша-отравитель, а сейчас на нём был белый грязный хлопчатобумажный костюм.
- Добрый вечер, - сказал Вожак. - Мадам Розетт у себя?
Абдул пристально поглядел на трёх лётчиков и после некоторого колебания сказал:
- Мадам Розетт на верхнем этаже.
- Спасибо, - сказал Вожак. - Большое спасибо.
Таран заметил, что Вожак подчёркнуто вежлив с Абдулом. Они знали, кому-то не поздоровится, коли Вожак разговаривает таким тоном. У себя в эскадрилье, что бы он ни делал - руководил ли звеном самолётов, вёл ли наблюдение за врагом или же готовился к полёту, отдавая приказы, - он никогда не забывал сказать "пожалуйста", как не забывал сказать "спасибо", когда получал донесение. И вот сейчас он с изысканной вежливостью благодарил Абдула.
Они поднялись по голым ступеням лестницы с железными перилами, прошли первую лестничную площадку, затем миновали вторую - всюду было голо и пусто, как в пещере. Наверху, в конце третьего марша, площадки не оказалось - перед ними была стена, ступени вели прямо к двери. Вожак нажал на звонок. Они немного подождали, потом вдруг планка на двери, прикрывающая окошечко, скользнула вниз, и они увидели два маленьких чёрных глаза. Женский голос спросил:
- Что вы хотите, мальчики?
Оба, и Вожак, и Таран, сразу узнали голос.
- Нам бы хотелось поговорить с мадам Розетт, - сказал Вожак. Он произнёс "мадам Розетт" на французский манер, стараясь быть как можно галантней.
- Вы офицеры? - продолжал голос, скрипучий, как надтреснутая доска, здесь только офицеры.
- Мы офицеры.
- Но вы не похожи на офицеров. Какие войска?
- Королевский воздушный флот.
Наступило молчание. Вожак понимал, что она раздумывает. У неё, по всей вероятности, были прежде какие-то стычки с лётчиками, и он молил Бога, чтобы ей на глаза не попался Уильям с бешеным огоньком, пляшущим в зрачках, - Уильям всё ещё пребывал в состоянии той же безудержности, с какой он правил лошадьми. Планку вдруг отодвинули, и тут же отворилась дверь.
- Входите, пожалуйста.
Жадность всё же пересилила, из-за своей жадности эта женщина даже не могла толком разобраться в клиентах.
Они вошли внутрь. Перед ними стояла сама мадам Розетт, собственной персоной. Маленькая, толстая, вся какая-то сальная; неопрятные чёрные волосы клоками свисают на лоб; широкое лицо землистого цвета с большим носом и крошечный рыбий ротик, над верхней губой - едва заметные чёрные усики; одета в свободное чёрное атласное платье.
- Пройдёмте в контору, мальчики, - сказала она и, переваливаясь с боку на бок, как утка, двинулась налево от двери по длинному широкому коридору примерно в пятьдесят ярдов длиной и около пяти шириной. Коридор шёл посредине дома, параллельно улице, и, войдя в дом с лестницы, надо было сразу повернуть налево. По обеим сторонам коридора шли двери, восемь или десять с каждой стороны. Если, войдя с лестницы, вы повернули бы направо, то попали бы в конец этого коридора, где тоже была дверь, за которой слышалось журчание женских голосов. Вожак решил, что это комната, где девушки переодеваются.
- Сюда, мальчики, - сказала Розетт.
Она зашлёпала по коридору в сторону от комнаты, где слышались голоса. Все трое последовали за ней, впереди Вожак, за ним Тарак и последний Уильям. Пол в коридоре был покрыт красной ковровой дорожкой, с потолка свисали розовые светильники. Не успели они пройти и половины коридора, как сзади, из гардеробной, раздался крик. Розетт обернулась.
- Мальчики, вы идите в мой офис - слева последняя дверь, а я через минуту вернусь. - Она повернулась и пошла обратно в другой конец коридора.
Никто из троих не двинулся с места. Они стояли и следили за ней. Как только она подошла к двери, дверь распахнулась, и из неё выбежала девушка. Там, где они стояли, им было видно, что происходит у гардеробной. На девушке было зелёное вечернее платье, всё измятое, светлые волосы в беспорядке разметались по лицу. Увидев Розетт, она застыла. Они слышали, как Розетт что-то быстро и сердито сказала ей, и услыхали, как девушка что-то крикнула в ответ. Розетт подняла правую руку и с размаху ударила девушку по щеке, затем, отведя руку, ударила по той же щеке второй раз. Удар был сильный, наотмашь. Девушка закрыла лицо руками и разрыдалась. Розетт отворила дверь в гардеробную и втолкнула девушку внутрь.
- Святой Иисусе! - воскликнул Вожак. - Рука у мадам тяжёлая.
- У меня тоже, - буркнул Уильям.
Таран молчал.
Розетт вернулась обратно.
- Пойдёмте, мальчики, - сказала она. - Мелкие неприятности всё это, пустяки, не обращайте внимания.
Она привела их к последней двери в конце коридора, где находился её офис. Это была средних размеров комната, всё убранство которой состояло из двух красных плюшевых диванов, трёх стульев из такого же плюша и толстого красного ковра на полу. В углу стоял небольшой письменный стол, за который и уселась Розетт, лицом к двери.
- Садитесь, мальчики, - сказала она.
Вожак сел в кресло, Таран и Уильям разместились на диване.
- Вот и хорошо, а теперь перейдём к делу. - Голос мгновенно стал резким, властным.
Вожак подался вперёд. Короткий ёжик рыжих волос выглядел нелепо на фоне ярко-красной плюшевой обивки.
- Мадам Розетт, мы очень рады познакомиться с вами. Мы о вас много наслышаны.
Таран взглянул на Вожака. Вожак уже сел на своего конька и был до приторности обходителен. Розетт тоже бросила взгляд на Вожака, и в её маленьких чёрных глазках мелькнуло подозрение.
- Поверьте мне, мадам, - продолжал Вожак, - мы давно с нетерпением ждали этой минуты.
В голосе было столько неподдельной искренности, что Розетт клюнула на удочку.
- Это очень мило с вашей стороны, мальчики, - сказала она. - Вы всегда можете здесь прекрасно провести время. Я сама позабочусь об этом. Ну а сейчас дело.
Терпение Уильяма лопнуло.
- Вожак говорит, вы великая женщина, - произнёс он с расстановкой.
- Спасибо, мальчики.
- Вожак говорит, вы грязная старая шлюха, - сказал Таран.
- А ещё Вожак говорит, что вы вшивая старая сука, - добавил Уильям.
- И он полностью отвечает за свои слова, - подтвердил Вожак.
Розетт вскочила с места.
- Что всё это значит? - взвизгнула она. Лицо её утратило серый, землистый оттенок и теперь было цвета красной глины.
Лётчики не шелохнулись. Никто из них не рассмеялся, никто даже не улыбнулся. Они сидели неподвижно, слегка подавшись вперёд, и внимательно наблюдали за ней.
У Розетт неприятности с клиентами случались и прежде, но она всегда знала, как их уладить. Сейчас, однако, происходило нечто непонятное. Парни явно не были пьяные. И дело тут было вовсе не в деньгах и не в девушках. Дело было в ней самой, и это её испугало.
- Вон! - завизжала она. - Убирайтесь вон, если не хотите скандала.
Никто из них и бровью не повёл.
Она замолкла на мгновение, потом выскочила из-за стола и бросилась к двери. Но Вожак опередил её. И когда она двинулась на него, Таран и Уильям схватили её сзади за руки.
- Мы её здесь запрём, - сказал Вожак. - Пора уходить.
В ответ раздался нечеловеческий визг и посыпались слова, которые не выдержала бы никакая бумага, настолько они были непотребны. Единым несмолкаемым потоком они выплёскивались вместе с брызжущей слюной из крошечного рыбьего ротика. Таран и Уильям оттащили её назад к глубокому креслу, она вырывалась и визжала, как большая жирная свинья, которую волокут на бойню.
Они держали её за руки спиной к креслу, потом подтолкнули, и она упала в него. Таран подскочил к столу и выдернул телефонный шнур, и один за другим они выскользнули в коридор, пока Розетт, барахтаясь, выбиралась из кресла. Теперь они были в безопасности. Вожак, уходя, вынул из двери ключ и запер её снаружи.
- Святой Иисусе, ну и женщина! - воскликнул он.
- Совсем рехнулась. Ты только послушай, - сказал Уильям.