В июне 1941 года, в преддверии нападения на СССР, и сразу после нападения, военная разведка вермахта, абвер, забросила в приграничные районы СССР, диверсионно-разведывательные группы. Группы были экипированы в военную форму, в форму работников НКВД, в гражданскую одежду, снабжены безупречными по фактуре документами, у каждой группы была своя оперативная легенда, в составе каждой группы были люди, безупречно владеющие русским языком. Но к августу 1941 года две трети этих групп были уничтожены, заградительными отрядами войск НКВД, и войсковой контрразведкой. Не было сложных разведывательных комбинаций, с засылкой в разведшколы, своих агентов, не было своих разведчиков, в центральном аппарате немецкой разведки, не было головоломных контрразведывательных операций, а была обычная железная скрепка, которой соединяют документы.
Скрепка на подлинных документах была железной, и по истечению времени оставляла ржавые пятнышки на листах, а на подготовленной немецкой разведкой "липе", никелированной, чтобы бумагу не портить.
Первой обратила на несоответствие скрепок, безвестная паспортистка из паспортного стола районного отделения НКВД БССР, когда проверяла документы, в составе оперативной группы, у беженцев. Подала условный сигнал оперативникам, документы фальшивые, агент при попытке задержания оказал активное сопротивление, и был уничтожен. Оперативники успели доложить по команде. Из Москвы из центрального аппарата, спустили по отделам, соответствующий циркуляр. И все, для любого заградительного отряда, для любого сотрудника военной контрразведки или НКВД, наличие никелированной скрепки на документах, сигнал, это противник, дальше по обстоятельствам или уничтожение, или захват с последующим допросом и возможной вербовкой. Только первые месяцы войны, при отступлении войск, и паники в тылах, основной упор именно на уничтожение делали. В сентябре немцы спохватились, изменения в документы внесли, но большая часть кадровых диверсантов была уничтожена.
- Хорошо Леша, что вы это дело запомнили, и научились обращать внимание на незначительные детали, ваш анализ изложенный в рапорте, тому подтверждение. Только не загордитесь, молодой человек, одно удачное дело еще не говорит, о том, что вы стали опытным специалистом, - генерал и похвалил и предостерег и, покачав головой, смущенно улыбнувшись, продолжил, - Все брюзжу, от старости. Ох уж эти старики, хлебом их не корми, водкой не пои, а дай возможность молодых поучить.
- А что такое литеры "А", "Д", "Л" о которых в документах упомянуто, - Торшин, решил повернуть разговор, к делу.
- Литера "А", - пояснил Всеволодов, - это круг лиц, в отношении которых, такого понятия, как военная и государственная тайна не существует, они сами эта самая тайна и есть. Литера "Л" - это ложный объект. Противнику подсовывается информация, что там строится или активно используется стратегический объект, они начинают искать к нему подходы, изучать, и попадают в поле зрения контрразведки. Агентура обезвреживается, а противник пребывает в счастливой уверенности, что раз такой сильный контрразведывательный режим, значит объект, представляет огромную ценность и реально действует. Литера "Д" - дезинформация. Распространяется информация, о научных исследованиях, которые ведутся в СССР. Направления исследований заведомо бесперспективные, противник тратит время и деньги, на научную экспертизу исследований и, получив данные о том, что научные разработки, ведут в тупик, противник уверен, что ученые СССР работающие в ВПК, идут в ложном направлении. А наша контрразведка устанавливает, круг лиц, через которых идет утечка данных. Вот так - то, по литерам "Д" и "Л" противник сам свою агентуру подставляет.
- Значит, часть сведений, которые передавал Ефимов, носит дезинформационный характер? - уточнил Торшин.
- Именно, - подтвердил Всеволодов, - это означает, что прямого источника информации в этих структурах у него нет, и он работает на основе анализа второстепенных фактов. И то, что на этих основаниях, он частично, с точностью до девяносто процентов, сделал правильные выводы, говорит, о его исключительно высокой квалификации. Руководство поставило перед нами три задачи, предотвратить утечку секретных данных, выявить источники их получения, пресечь действия агента и разоблачить его. Обязанности между участниками группы, уже распределены, каждому намечен его сектор работы. Вы будете работать в паре с капитаном Ивлевым, ваша задача, проверить всю биографию Ефимова. Устанавливать круг его знакомых, в первую очередь тех, кто имеет доступ к закрытой информации, будет группа подполковника Коршина. Они же будут работать с агентурой, из числа нештатных сотрудников, которая имеется в окружении Ефимова. Новых людей в окружение пока водить не будем. Он может почуять неладное. Криптографы будут продолжать дешифровку, текстов всех опубликованных работ, как научных, так и художественных.
- А… - протянул Торшин.
- А наружное наблюдение с использованием технических средств, - ответил на невысказанный вопрос Всеволодов, - ведется с даты отправки запросов, но пока результатов не дало. Наблюдение осуществляет группа майора Саржина.
- Наружное наблюдение ничего не даст, - уверенно заметил генерал, - не того полета птица. От наружного наблюдения в данном случае больше вреда, чем пользы. Он его почует, и ляжет на дно.
- Если наблюдение будут осуществлять опытные работники, как он его определит? - недоумевал Торшин.
- У вас Алексей, оперативного опыта нет, вот вы и не знаете, что между объектом и наблюдателями, образуется психологическая связь, - пояснил генерал, - эту истину любой разведчик и контрразведчик знает. Объект, за которым ведется наблюдение почти всегда, чует его, как бы не ухитрялись наблюдатели. Как и почему это происходит, пока объяснить никто не может. Но связь существует. Умение почуять, не определить, не заметить, а именно почуять наблюдение, признак профессионального мастерства. Причем это знание двухсторонне. Хороший специалист, ведущий наблюдение, тоже чует, что объект о нем знает. С опытом работы, к вам придет понимание, что эта связь реальный факт.
- Петр Васильевич! - страдальчески поморщился Всеволодов, - Вы же знаете, как у нас руководство к мистике относится. Не верят. Есть приказ начальника главка установить наружное наблюдение, и я его отменить не могу.
- Почему, это не нельзя объяснить? - удивился Торшин, - если такая связь реальный факт, то почему руководство это не принимает во внимание. В чем причина?
- По той же причине, по которой вас лейтенант Торшин, отправили служить в питомник, и если вы туда не хотите вернуться, прошу больше таких вопросов не задавать, - Всеволодов легонько постучал ладонью по столу, - на этом обсуждение мистики давайте прекратим.
- Вы знаете, Леша, как назвали эти рассуждения в руководстве Комитета?
- Как?
- Сказки дедушки Григошина, - спокойно сказал генерал, - у нас в руководстве Комитете, больше партийных функционеров, чем профессионалов.
- Не волнуйтесь лейтенант, у наших коллег - противников, почти тоже самое. Дилетанты - политики руководят разведывательными и контрразведывательными службами, или дают им "ценные" обязательные для исполнения указания, - успокоил Торшина, Всеволодов, - наша задача действовать в предложенных обстоятельствах, а не заниматься рассуждениями, о кадровой политики, руководства страны. Вот, что еще лейтенант, у вас как отношения с женой?
- А причем тут моя личная жизнь? - Торшин, почувствовал, как волна раздражения накрывает его. Вот как раз с супругой, после его неожиданного перевода в питомник, отношения пошли наперекосяк, она не понимала, а он не мог объяснить причину перевода. Да еще у нее оказалась аллергия на собачью шерсть.
- При том! Вы будете пользоваться конспиративной квартирой, часто выезжать в командировки, встречаться с агентурой, а среди негласных сотрудников, есть и привлекательные женщины, при этом до конца операции числится в командировке. Вы уже решили, как вы это объясните своей супруге?
- Нет.
- Подумайте, что вы ей скажите, и насколько она вам верит. У нас не раз бывало так, что контрразведывательные мероприятия проваливались, по вине ревнивых жен. И учтите, если такое случится, виноваты, будете вы, а не ваша жена.
- Учту.
- Вот и отлично, в управление вам ходить не придется, встречаться со мной, и представлять отчеты о проделанной работе, будете здесь. Через полчаса подойдет капитан Ивлев, генерал вас представит, вы познакомитесь, и дальше будете выполнять его поручения. Мне пора, до встречи Петр Васильевич, а вам, удачи лейтенант!
Попрощавшись, ушел полковник, хлопнула входная дверь, Торшин и Григорьев вернулись за стол.
- Вам Леша повезло, - генерал налил себе в чашку свежего чая, - с таким ассом контрразведки, многие мечтают работать, если он это дело удачно закончит, то быть ему генералом. А о вас он высокого мнения, если не разочаруете его, то он вас к себе работать возьмет, а это верное начало успешной карьеры. Вы думаете о карьере Леша?
- Думаю. Всегда хотел серьезными делами заниматься, а не на станции прослушивания казенные штаны протирать. А вот этот полковник он карьерист?
- Конечно, только он свой успех на реальных делах строит. Раз вам с ним работать, то расскажу вам об одной операции, она его прекрасно характеризует.