- Ну, вот ты лейтенант Торшин и сделал свой выбор и взял свой крест, - тихо засмеялся Григошин, - видать по одной статье нам, на Страшном суде перед Господом, отвечать придется.
- А что это вы все про Бога вспоминаете? Нет же его.
- Вы слишком здоровы и молоды Алексей, чтобы о Нем думать, не пришло еще ваше время, обратится к нему с мольбой. - Григошин продолжил прогулку, и разговор, - но придет это время и, трудная и тяжела, будет ваша молитва, и велик ваш груз грехов, который вы попросите у Господа, и облегчить, и простить…
- Знаете, товарищ генерал, давайте, лучше обсудим как вашего бердянского приятеля, ввести в дом академика. А в Бога, извините, я не верю.
- Верите Леша, только не знаете пока об этом, или самому себе признаться боитесь, если совесть у вас есть, значит и в вашей душе есть частица Господа. А что касается внедрения, то сделать это не трудно, будущего родственника академик обязательно на свой юбилей пригласит, натура у него широкая, а к родственникам потенциального женишка он захочет присмотреться, посмотреть так, сказать с какого вы поля ягода.
* * *
Они смотрели спектакль, о любви, войне и смерти. Это была одна из лучших театральных постановок сезона. Все билеты были давно распроданы и, два места на постановку полковнику Всеволодову пришлось выбивать с боем, у своих коллег, что осуществляли идейно-оперативный контроль, за работой театральной труппы.
Режиссеру что ставил спектакль и актерам, что в нем играли, было наплевать, на руководящую и направляющую роль всех партий, и бывших и, существующей КПСС и, всем кто придет ей на смену. Пусть на сцене, но талантом и душой своей они жили на этой проклятой и великой войне, не играли, а были теми простыми людьми мужчинами и женщинами, которые в сороковые - роковые, просто без всякой выспренности, пафоса, и рисовки сказали: "Нет, под такую вашу мать, нас не взять, не покоримся!" И с этой самой русской душой, той про которую мы в обыденной своей жизни стесняемся говорить, и часто при высшим подъеме которой, поминаем "русскую мать", остановили, чужую злобную ненавистную силищу, а потом с той же самой "матерью" так поперли вперед, что "сумрачный германский гений", только ахал, а потом и закричал: "Гитлер капут!"
И те, кто играл на сцене и те, кто сидел в зале, и в себе чувствовали ту непреодолимую силу, которая в роковые минуты, ведет людей на смерть, только ради того, чтобы жил их род, их страна, в которой им довелось родиться, жить, а когда судьба выкинет "решку" то и умирать. И победой, апофеозом жизни, прозвучал в конце последнего акта крик рожденного ребенка, крик новой жизни, что пришла на смену тем, кто погиб.
- Мой папа на ту войну добровольцем, прямо из института ушел, - рассказывала Торшину, Маша под впечатлением увиденного, когда они вышли из театра, - он иногда, когда выпьет про войну рассказывает, говорит что на войне душа первична, а техника вторична. Что немцы потому войну проиграли, что так и не поняли русскую душу.
- То-то без боевой техники, с одной душой, мы сначала до Москвы, а потом до Сталинграда драпали. Нет, Маша, техника, правильное планирование, боевая выучка войск, вот решающие факторы на современной войне, - не согласился с девушкой Торшин.
- У немцев все это было, техника, правильное планирование, боевая выучка войск, а победили мы, - возразила упрямая Маша, - откуда техника у нас появилась, почему солдаты насмерть стояли, почему от рядового до маршала все воевать научились? - и сама ответила, - до края дошли, до последнего предела. Вот душа то и поднялась, важнее она стала, чем страх потерять свою шкуру. А немцы вот это как раз при планировании своем то и не учли, не поняли.
- Можно подумать мы ее понимаем, эту душу свою.
- А это и есть наш самый главный военный секрет, - лукаво улыбнулась девушка, - если мы себя не понимаем, а только чувствуем, что есть у нас душа, то быть и жить России, пока это чувство будет храниться, а если душа умрет, то и государству не стоять, рассыплется оно при первом толчке.
- Тебе не врача учится, а на философа, - иронизировал Торшин.
- Зря смеешься, мне мама и папа о русской душе с детства рассказывают, про предков наших и про себя, а я детей нарожаю и тоже их учить буду. - Остановилась, подумала, решилась, спросила, - Вы Леша хотите стать отцом моих детей?
Вот так переход, от разговоров о душе, к предложению стать мужем и отцом, а может и не переход вовсе, а только продолжение темы.
Торшин был ошарашен вопросом - предложением, так кувалдой в лоб бьют быка, перед тем как его зарезать и, раскромсать на мясо, чтоб не рыпался, не мешал забою. С ответом замялся, красна девица, а не мужик. Но дело есть дело, никто его арканом в контрразведку не тянул, пора ему за крест браться, и лгать.
- Да! Очень хочу, - ответил, и поцеловал девушку, она к нему прильнула, и, он на самом деле очень захотел. Правильно женщины говорят о мужиках - кобели. - А почему ты меня, выбрала, вокруг тебя столько ребят крутятся? - спросил после поцелуя.
- Ты за меня дрался и, защитил! А, я тебя в свой дом привела, рану твою перевязала, накормила, значит, так тому и быть, - ответила девушка и, снова прильнула с поцелуем.
Ох уж эти девичьи поцелуи, и думаешь во время них только об одном, особенно, если девушка всем телом прижмется, и с любовью и с готовностью, рада ответить на желания твои.
- Ишь! Совсем распустились! Прямо на улице лижутся! - громко с возмущением заорала, остановившаяся рядом с ними толстая сильно немолодая тетка. Дракон, а не женщина. Рвалась тетенька - драконица в бой на защиту социалистической нравственности, завидовала молодым, с радостным скандальным нетерпением ждала ответа, - сейчас милицию позову! Пусть вас охальников арестуют.
Рыцарь и принцесса оторвались, с недоумением глянули на тетку - драконицу, но в бой - скандал вступать не стали, засмеялись и, ушли. Драконица им вслед разочаровано прокричала, - Чему вас только учили!
Что за вопрос, разве этому учить надо? Мы все от рождения, от первых подростковых прыщей сами все знаем, и желаем знание это разделить с противоположенным полом. И, слава Богу, что знаем а, самое главное, что желаем, от этого род человеческий и не прерывается.
- Поехали к нам на дачу, - предложила принцесса, - там сейчас никого нет, места много, - расхваливала она уединенность и безопасность загородного замка.
- Лучше ко мне, ближе, - вспомнил о своих служебных обязанностях Торшин. Принцесса поцелуем выразила готовность следовать за рыцарем, хоть в холостятскую берлогу, хоть на край света.
"Правда, славная девчонка, - подумал Торшин, - какая жалость, что князь Владимир не ислам выбрал в качестве веры, и далось ему "весиле Руси, есть питие", а то бы…".
Ишь размечтался. Так бы наши бабы и согласились, Русь это вам батюшка, не восток а, наши женщины соперниц не любят, опять же водка, куды без нее русскому человеку, да еще с четырьмя бабами на шее. Не, Владимир знал, что выбирать, не зря его благодарные потомки в святые возвели. А то с четырьмя женами, без водки и пива, это вовсе и не Русь бы была, а черт знает что. А так у нас и мусульмане по одной законной жене имеют и водку хлещут. Россиянами давно стали, русским значит, духом прониклись.
При входе в конспиративную квартиру, куда временно переселился Торшин, принцесса споткнулась о чемодан, Торшин к ночи помянул, черта, включил в свет в коридоре, тут то черт и появился.
- Леха! Внучок дорогой! Я навестить тебя приехал, дверь своим ключом открыл, уже и разместился, - бердянский старичок, стукач и черт старый, по определению Торшина, заиграл свою легенду, полез к Торшину обниматься. - Соскучился я по тебе, внучок!
Делать нечего пришлось воплощать режиссерский замысел, играть в неожиданную, но радостную встречу с дедушкой. Торшин играл плохо, дедуля старался за двоих.
- Это что же за красавица с тобой, - ласково вопросил Торшина дедуля - чекист, и спохватился и, засмущался, - Ой да я наверно не вовремя, так уйду сейчас! - артист хренов, стал хвататься за чемодан.
- Да куда же вы на ночь, глядя? - принцесса проявила отменное благородство, и стала распоряжаться служебным помещением КГБ как семейной с Торшином собственностью, - Мы вас с Лешенькой никуда не отпустим! Леша! Познакомь меня с родственником.
Торшин с кислой миной стал их представлять. Кислая мина это было единственное, что он натурально сумел сыграть, да так натурально, что принцесса его еще и утешать стала, улучшив момент, зашептала: - Лешенька, не сердись, дедушка же не виноват, а мы с тобой успеем еще, у нас вся жизнь впереди. Ну же милый улыбнись!
Соорудили чаек, собрали на стол, старый черт - чекист без мыла полез в душу к принцессе, ловко и незаметно в этом преуспел. Принцесса подлостью людской еще не битая, рассказывала, старалась дедуле понравиться, старый черт одобрительно крякал, направлял разговор в нужное русло, Торшин к месту вставлял реплики. Идиллия. Уже поздно вечером Торшин отвез принцессу домой.
- Леша, а можно я маме и папе скажу, что ты мне предложение сделал? - спросила принцесса.
Интересно, это кто кому предложения делал? Но в таком деле у девушек лучше не уточнять, кто первый начал, а то можно и схлопотать, предложение это для любой девушки слишком серьезная вещь, чтобы интересоваться мелочными деталями. Самое главное - решили же, а все остальное не так и важно.
- Конечно! - разрешил Торшин и, не в слух матерно помянул гебэшных сценаристов, - Я завтра к тебе с утра с цветами приду, твоей руки при родителях просить.