– Мысли мыслями, – нахмурился он. – но в мыслях должен быть какой-то смысл. К сожалению, я совсем не понимаю, о какой машине он говорит.
– Возможно, он говорит об игрушечной машинке, которая у него когда-то была, – предположил лысый. – Возможно, что его духовная связь с человеческим миром ещё не окончательно оборвалась.
– У меня есть друзья, – ещё раз попытался Муфта поставить всё на свои места. – Полботинка и Моховая Борода… Лысый сразу пришёл в восторг и закричал:
– Ого! Полботинка и Моховая Борода! Ну что я говорил? Конечно, он рассказывает о своих игрушках! Видимо, увидев людей, он вспомнил о них. И у моих внуков есть Полботинка и Моховая Борода и, должен сказать, что лучшие игрушки трудно себе представить. Это малюсенькие резиновые человечки, их можно надувать. Есть ещё и третий, только я забыл, как его зовут…
– Муфта, – сказал Муфта.
– Правильно, – сказал лысый. – Именно Муфта. Муфта понял, что краеведам невозможно что-либо объяснить. Ведь краеведы раз и навсегда решили, что он ребёнок, выкормленный волчицей. Ничего другого они не хотели слышать и никакие разговоры тут не помогут. Краеведы заинтересованы в открытии чего-то необычайного, и теперь они считали: такое открытие было ими сделано. Им был нужен волчий приёмыш. Они ни в коем случае не согласились бы считать его кем-то другим, кроме как приёмным братом волчат, которого природа в своей мудрости украсила меховым покровом.
– Что ж теперь делать? – спросил лысый. – Попробуем как-нибудь доставить в город и разыскать его настоящих родителей.
Но бородатый придерживался другой точки зрения.
– Такая резкая перемена обстановки может его слишком глубоко потрясти, – сказал он. – Возвращение в мир человека должно происходить постепенно, разумно.
Обсудив эти проблемы, краеведы решили для начала отнести Муфту к себе в палатку и в течение нескольких дней приучать к общению с людьми.
– Торопиться незачем, – заметил бородатый. – Такой экземпляр можно изучать годами.
– Годами! – воскликнул Муфта.
Но бородатый сделал из этого отчаянного возгласа свои выводы и сказал:
– Языком он пока владеет довольно примитивно, он просто повторяет слова, как попугай.
– Ничего, научится, – сказал лысый. – Давай-ка сунем его в рюкзак.
Краеведы осторожно приблизились к Муфте, готовые в любой момент отразить его нападение. А Муфта был настолько растерян, что даже не стал особенно сопротивляться.
«Годами!» – повторял он про себя. Таким ли ему представлялось долгожданное освобождение!
Полботинка в затруднении.
Полботинка стал приходить в себя, но был ещё настолько выбит из колеи, что соображал очень туго. Кости ломило. Вокруг был сумрак. И тишина. Где это он очутился?
Ему стало страшно. Он попытался сесть, но сильно ударился обо что-то головой. И в голове и над головой раздавался жестяной гул. Что это значит? И вдруг он вспомнил Муфту… Волки… Ужасная тряска в катящемся бидоне… Ну конечно, он по-прежнему лежал в бидоне, только теперь бидон уже не катился, он просто гудел.
Потом гудение прекратилось – сначала снаружи, потом и в голове.
Полботинка внимательно прислушался. Опять тишина. Он осторожно приподнял крышку бидона и вылез из своих лат. Кругом всё спокойно. Поодаль, за кустами, виднелась знакомая лесная полянка, где он встретился с Муфтой. Там тоже как будто ничего подозрительного.
Что теперь делать? Взгляд Полботинка невольно устремился к высокой ёлке. Наверху, на самой макушке, виднелся какой-то растрёпанный клубок – то ли воронье гнездо, то ли что-то в этом роде. Но Полботинка знал: на самом деле это Моховая Борода. Что, если вернуться к высокой ёлке и немного потолковать с Моховой Бородой? Соблазн был велик, но Полботинка всё же сумел перебороть себя.